Интервью

Депутат Мосгордумы Евгений Ступин: «Им кажется, бросил в топку, и нет мусора»

Как решить мусорную проблему в стране

Фото: Артем Геодакян / ТАСС

Этот материал вышел в № 144 от 23 декабря 2019
ЧитатьЧитать номер
Общество

Артем Распоповкорреспондент

2
 

19 декабря Госдума приняла закон о приравнивании процедуры сжигания мусора к его обычной утилизации. А мэрия Москвы в ближайшее время должна принять новую территориальную схему обращения с мусором на 10 лет. Об этом общественность узнала случайно, когда поправки в схему вносить уже было поздно. Между тем схема требует существенных доработок. На все возражения депутатов Мосгордумы Сергей Собянин внес инновационное предложение: скинуть свой адресок, чтобы завезти мусор во двор к тем, кто не согласен. Депутат Мосгордумы Евгений Ступин рассказал «Новой» о Сергее Собянине, Шиесе, правилах обращения с московским мусором и предложил свое решение мусорной проблемы для России.

— В среду, 19 декабря, Сергей Собянин отчитывался перед депутатами Мосгордумы о работе московской мэрии за год. Депутаты спросили его о ситуации с мусором.

Депутат Мосгордумы Евгений Ступин

— Ему был задан вопрос про раздельный сбор отходов, ведь в Москве с 1 января внедряется раздельный сбор. Но Сергей Семенович перешел на более глобальные моменты обращения с отходами в целом и сказал, что мы зря выступаем против вывоза мусора на Шиес, в Калужскую область и выступаем против мусоросжигательных заводов. И вдруг предложил во дворы все вываливать («Коллеги, давайте ничего не будем вывозить, и сжигать ничего не будем, давайте оставим. Если вы дадите мне адресок двора, где вы живете, я с удовольствием оставлю в этом дворе мусор. Скажу ГБУ «Жилищник»: не вывозите месяцок оттуда мусор», — заявил Собянин депутатам. Ред.)

Такой ответ от руководителя региона с бюджетом в три триллиона рублей стал для меня шоком.

Очевидно, что мэрия не занималась вопросами предотвращения образования отходов и обработки мусора. И, соответственно, весь мусорный кризис возник именно по причине бездействия мэрии и федерального правительства.

— Бюджет Москвы принимали в начале ноября. Тогда вы призывали людей прийти на публичные слушания по проекту бюджета, чтобы спросить, почему в нем отсутствует строка расходов «предотвращение образования отходов». Вы задали в итоге этот вопрос?

У меня не было возможности сходить именно на общественные обсуждения — я как депутат зарплату не получаю, поэтому еще работать должен. Но я задавал этот вопрос заместителю руководителя Департамента ЖКХ Москвы Павелу Калтурину. И он мне сказал, что это не их компетенция и они ничего делать не будут. Они считают, что с отходами все в порядке.

— А какие вообще механизмы существуют для предотвращения образования мусора?

— Например, запрет использования одноразовой полиэтиленовой и пластиковой продукции, стимулирование торговых сетей и граждан к использованию многоразовых упаковок. Это работает уже во многих странах, причем не только в Европе, но и в Китае, в Узбекистане, в Бангладеш, в Кении. А в России нет.

По уровню предотвращения отходов мы на данный момент хуже Кении.

— Почему власти не хотят вести политику по предотвращению отходов?

— Вот мы бы тоже хотели ответ на этот вопрос услышать. Во-первых, этим заниматься надо, в это вникать надо, а это лишняя работа для них. Во-вторых, вся пластиковая продукция делается из нефти — мы понимаем, что нефтяные олигархи у нас все приближены к власти, они из ближнего круга президента. И если мы ограничим производство, продажу пластика, то это ударит по карманам олигархов.

— Давайте поговорим про новую территориальную схему обращения с московскими отходами, которая будет принята в ближайшее время. Согласно ей, к 2024 году планируется постепенное уменьшение доли московского мусора, который планируют захоранивать: если в 2020 году хотят захоронить 83,8% всех твердых коммунальных отходов, то в 2024 году уже 64%. Это связано с протестами?

— Безусловно. Свалки никому не нравятся. Полигонов будет меньше, но ошибка в том, что это за счет мусоросжигания делается, а не за счет каких-то новых технологий.

— В новой схеме сжигание мусора приравняли к его утилизации — с этим согласилась и Госдума. Соответствующий закон был принят 18 декабря. Единственное условие для сжигания — отходы должны гореть не просто так, а ради выработки тепла и электроэнергии. Означает ли это, что мы движемся, например, в сторону Швеции, которая часть энергии уже получает за счет сжигания мусора и даже принимает отходы из соседних стран?

— В Швеции действительно есть мусоросжигательные заводы, но это не значит, что население довольно этим. Заводы были построены давно, когда вред от их деятельности еще не был изучен в достаточной мере, а сейчас шведам очень сложно отказаться от этого. У них долгосрочные контракты для сжигания мусора, оборвать их просто не получится — это большие издержки.

Это не тот опыт, к которому надо стремиться. Каждый мусоросжигательный завод выбрасывает тонны вредных веществ в атмосферу. А у нас на такие заводы свозят вообще все подряд — и органические отходы, и батарейки, и старую технику.

— Но председатель Комитета Госдумы РФ по экологии и охране окружающей среды Владимир Бурматов настаивает на том, чтобы сжигали только те отходы, которые нельзя переработать, и те, из которых уже извлечено вторсырье.

— Этот подход уже как бы реализуется на мусоросжигательном заводе № 4 в Москве. На нем мусор в начале «сортируют» — то есть он вываливается на конвейер и едет, а работники мусоросжигательного завода вручную выбирают в этот момент мусор. Ну вы представляете:

едет каша из бананов, йогуртов, бумаги, презервативов. Работники процентов пять чистого стекла и бутылок пластмассовых выбирают, а все остальное в топку. Это не сортировка. Это обман.

— Тогда почему, согласно схеме, каждый год количество утилизированных, в том числе в результате сжигания, отходов будет расти? Сейчас, например, утилизируется только 7% московского мусора, а в 2024 году планируют утилизировать уже «не менее 36%».

Потому что мусоросжигание является самым простым способом для наших чиновников решить вопрос. Вообще, самый-самый простой способ — это на свалку вывезти. Но поскольку от свалок вонь идет и жители протестуют, они решили на мусоросжигательные заводы. Вреда от них не меньше, но вони меньше. Им кажется — бросил в топку, и нет мусора. Что при этом выделяется — какая разница. Вот такой подход сейчас у нас — сделать все как можно проще.

— В последнее время много говорят про раздельный сбор мусора — например, Дмитрий Медведев по итогам апрельского форума «Чистая страна» рекомендовал главам регионов скорректировать схемы обращения с отходами с учетом внедрения системы раздельного сбора. При этом, согласно новой московской схеме, как я подсчитал, раздельным способом планируется собрать менее 25% всех ТКО за десять лет. 25% — это же очень мало.

— Конечно, мало. Ни о чем. Это лучше, чем сейчас, когда раздельно собирается около 5%. Но если мы так задачу будем ставить, то к светлому будущему точно не придем.

— Раздельный сбор в Москве внедряют в каком-то половинчатом формате: мусор будут сортировать только на две части — органические отходы и несортированный мусор в один контейнер, а стекло, пластик, бумагу, картон и металл — в другой. Почему бы не ввести полноценный раздельный сбор со множеством фракций?

— Мне объясняли, что быстро в рамках Москвы это сделать нереально. Плюс объективно сложно заставить людей, которые никогда не сортировали, сразу сортировать на много фракций. Тут вопрос в том, что если это только начальный этап и дальше фракций будет больше, — то это нормально. Если это в принципе стратегический план на будущее, то, конечно, его надо корректировать.

— Согласно схеме, московский мусор будут сжигать на московских и подмосковных предприятиях. Золу повезут на полигон в Тульскую область, а то, что не сожгли, — в Московскую, Калужскую и Владимирскую области. Это же может грозить новыми мусорными протестами, или люди уже устали бороться?

— Во Владимирской области велика вероятность возникновения протестов, мне поступают сведения, что там люди уже организуются.

— Губернатор Владимирской области Владимир Сипягин ранее обещал поставить «заслон» московскому мусору. У региональных властей есть сейчас реальная возможность противостоять мусору из Москвы?

— Думаю, что он смог бы противостоять, если бы занял твердую позицию. На данный момент вопрос о том, чтобы вывозить мусор в приказном порядке, федеральная власть ставила только перед Московской областью. По другим регионам — договоренности мэрии Москвы и руководства регионов.

Но мы же понимаем, что губернаторы сейчас абсолютно зависимы от федеральной власти. Если будет решение федеральной власти куда-то завозить мусор, то они в большинстве своем подчинятся.

Вопрос в другом: мусор не всегда навязывается сверху.

Вот в Архангельской области строительство полигона Шиес не навязывалось сверху — это была личная инициатива губернатора Игоря Орлова. Он так решил заработать деньги и показаться для Москвы вожделенным партнером.

— Кстати, про Шиес. Как вы думаете, почему его не включили в новую схему и не включат ли позже?

— Не включили, потому что местные жители организовали очень серьезное сопротивление планам руководства Архангельской области и мэрии Москвы. Сопротивление сковало эти планы и спасло регион и его жителей. Это вообще исторический для мира случай: мирное сопротивление, и такое успешное.

Я думаю, что Шиес не включат, потому что жители не позволят этого. Они за свою землю будут стоять до конца. Это моя родная земля — я сам из Архангельской области, и людей там очень хорошо знаю. Мне один из чиновников сказал, что там какие-то иноагенты на Шиесе. Там не иноагенты, там местные жители, которые протестуют.

В маленьком Котласе на митинг защитников Шиеса от московского мусора вышли минимум 6 тысяч человек. Фото: Анна Шулятьева, специально для «Новой газеты»

Власть не учитывает одного фактора. В Архангельской области поморы изначально жили очень обособленно. И жили в согласии с центральной властью. Сейчас власть нарушает некий общественный договор, который с северным народом все это время соблюдался.

Раньше власть выкачивала налоги, но то, что они решили туда бросить мусор, было воспринято как оскорбление, как плевок в душу.

— В середине ноября все говорили про Карабаново — город во Владимирской области: у них прошел антимусорный митинг, на который вышли 3000 человек, и власти, которые раньше планировали построить в городе мусорные предприятия, сразу решили ничего не строить. Почему у кого-то получается отстоять свою землю, а у кого-то нет?

— Потому что там, где нет активного протеста, гораздо сложнее отбивать эти проекты.

— То есть чем больше людей выходит, тем выше вероятность победы?

— Я вам больше скажу: не просто выше вероятность — это вообще единственный важный для власти критерий. Если никто не выходит, то как бы это ни было вредно для природы и для людей, — они построят полигон или завод. Если люди выходят, то власть тормозит.

— Но если не построят в одном месте, значит, построят в другом?

— Безусловно, это замкнутый круг. Мы пытаемся его сейчас разорвать. Поэтому мы и организовываем круглые столы в рамках Мосгордумы. Первый круглый стол пройдет 24 декабря, где мы с активистами обозначим проблему, выслушаем представителей мэрии, и очень надеемся, что будет принято решение о начале каких-то совместных исследований по поводу мусора. Наша задача — привлечь сейчас к этому вопросу Российскую академию наук и в рамках взаимодействия с мэрией добиться проведения за счет бюджетных средств исследований. Это нужно, чтобы определить наиболее подходящие для России способы обращения с отходами с точки зрения экологии и экономики. И внедрить эти способы максимально быстро.

Читайте также

«Никакого мусора на Шиесе!» Ученые РАН присоединились к экологическим активистам

— То есть за то время, что идут мусорные протесты, даже исследований никаких не было заказано?

— Сравнительных — нет. Нужно, чтобы ученые взяли несколько наиболее успешных зарубежных проектов, несколько проектов наших исследовательских институтов и провели сравнительный анализ. И чтобы по итогам исследований исполнительная власть совместно с депутатами и жителями приняла бы решение, что делать с мусором.

Нет другого пути сейчас, который и проблему бы решил, и внес общественное согласие. Мгновенно проблема в любом случае не решится — это годы. Но чтобы терпеть, люди должны понимать, что она решается, и решается с их участием. Видеть, что да, это будет вредно, но не настолько вредно, как какой-то мусоросжигательный завод. Люди могут на это согласиться, если будут понимать, что это терпимо для экологии и что это реальное решение. Этот диалог должен быть открытым, а не таким, как сейчас, когда нам говорят:

«Ну вот здесь будет свалка новая, что поделать, терпите, а иначе мусор кинем к вам во двор».

Вы посмотрите, что сейчас на публичных слушаниях делается — нагоняют каких-то спортсменов, лишь бы жителей не видеть там. В итоге недовольные жители, которых некоторые называют иноагентами, соберутся вместе и свое слово все равно скажут.

Но уже в другом месте. И будет их не пара сотен, а пара сотен тысяч человек.

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera