Колумнисты

Макрон и Кремль: болезненное сближение продолжается

Что президент Франции называет «смертью мозга НАТО» и почему верит, что эту проблему могут решить в Москве

Фото: EPA

Политика

Юрий Сафроновобозреватель «Новой», журналист RFI, Париж

2
 

Президент Франции продолжает расшаркиваться на Восток. На этот раз Эмманюэль Макрон дал интервью газете The Economist, в котором заявил не только о том, что у НАТО — «смерть мозга», не только о том, что следует рассмотреть кремлевские пожелания по недопущению расширения Североатлантического альянса, но и о том, что сам лично ведет в Европе — например, в Польше и в странах Балтии — дипломатическую работу по изменению отношения этих стран к сближению с Россией.

Мне кажется, Владимир Путин уже может рассмотреть вопрос о награждении Эмманюэля Макрона орденом за заслуги перед Отечеством первой степени. До такой степени Макрон старается (сблизить наши страны)… Заодно можно подумать и о Трампе — ведь если бы не было его «усилий», президент Франции вряд ли бы так старался…

Основные цели макроновских стараний — например, «запугивание» Вашингтона с целью изменения трамповского отношения к ЕС и НАТО, а заодно — успокоение Кремля и использование российских ресурсов для «борьбы с терроризмом» в Сирии — мне пока не дано предугадать. Но буду работать с макроновскими заявлениями.

Интервью газете The Economist прошло «в тренде» последних месяцев, когда во всяком выступлении по международной повестке президент Франции выпячивает вопрос сотрудничества с Москвой. Но на этот раз Макрон еще и как никогда жестко высказался в адрес НАТО. Меньше чем за месяц до саммита Североатлантического альянса в Лондоне (3-4 декабря).

Главная, обозначенная самим Макроном, причина — начавшаяся (и пока вроде бы приостановленная) военная операция Турции в Сирии против курдов.

Решение Дональда Трампа отдать курдов «на заклание» Эрдогану вызвало огромное раздражение в Елисейском дворце.

«То, что мы сейчас переживаем, для меня это — смерть мозга НАТО», — сказал Макрон в начале интервью (повторив эту фразу еще и в финале беседы).

На уточняющий вопрос журналистов («Смерть мозга НАТО?») главный мозговой центр единой Европы дал такой ответ:

«Посмотрим правде в глаза. У вас есть партнеры, которые находятся вместе в одной и той же точке земного шара, и у вас нет никакой координации относительно стратегических решений США с партнерами по НАТО… Мы являемся свидетелями агрессии, осуществляемой одним партнером по НАТО, то есть Турцией, — в зоне, где на кону стоят наши интересы — без всякой координации (с нами). Не было ни планирования, ни координации внутри НАТО. Не было даже деконфликтации со стороны НАТО».

На вопрос о том, работает ли еще статья 5 Североатлантического договора (в которой говорится о том, что нападение на одну из стран альянса будет рассматриваться как нападение на весь альянс), Макрон ответил: «Я не знаю. Но что такое статья 5 завтра?»

«То есть, если режим Башара Асада решит ответить Турции, будем ли мы ввязываться, это большой вопрос. Мы подписывались (только) на борьбу с ИГ (террористическая организация, запрещенная в России.Ред.)».

Вину за возникновение необходимости построения «независимой европейской обороны» Макрон возложил на Вашингтон, проводящий политику переориентирования своих интересов с Атлантики на Тихий океан. Причем, по мнению Макрона, начал осуществлять эту политику не Трамп, а Обама. Президент Франции подчеркнул, что послевоенная роль Европы как «младшего партнера» американцев была приемлемой до тех пор, пока Соединенные Штаты оставались «доброжелательными гарантами системы и баланса ценностей, основанных на сохранении мира во всем мире и гегемонии западных ценностей». Возможность оставаться гарантами имела для Вашингтона «свою цену»: поддержка НАТО и Евросоюза.

«А так как теперь Трамп мне говорит: это ваше соседство, а не наше (…), «террористы, которые там» (в Сирии и Ираке — Ю.С.) — европейцы, а не американцы», когда он (нам) говорит, «это их проблемы, а не мои», нужно его услышать», — заявил Макрон.

И напомнил, что работа по конструированию «независимой системы обороны» ведется: в состав т.н. «Европейской инициативы реагирования» (IEI) уже вошло (с лета 2018-го) десять стран, а одиннадцатая, Греция, «хочет к нам присоединиться». Макрон не стал напоминать о том, что IEI — далеко не первая попытка построения «независимой европейской обороны» с начала 90-х, а кроме того, в ЕС пока все-таки не десять стран.

Макрон просто заверил, что прогресс в области построения европейской обороны продолжается.

При этом президент Франции в интервью The Economist подтвердил прежние свои слова (сказанные в августе в знаменитом уже «прокремлевском» обращении к французским послам), о том, что Европа переживает глубочайший кризис и на кону стоит — ни больше ни меньше — вопрос выживания европейской цивилизации.

Как в таких условиях — Макрон ведь сказал об «экономическом, социальном, моральном и политическом кризисе» в Европе, а также о противоречиях по направлениям «Север-Юг в экономических вопросах» и «Восток-Запад по миграционным» — страны ЕС сумеют заняться построением независимой системы обороны?

«У европейских стран есть солидные армии, в первую очередь у Франции», — подчеркнул Макрон.

А так как, например, в Германии о «солидной армии» давно не слышали, то Ангела Меркель, вероятно, поэтому назвала высказывания Макрона о «смерти мозга НАТО» — назвала, к слову, в ходе совместной пресс-конференции с генсеком Альянса Столтенбергом — «несвоевременными суждениями», сделанными при помощи «слишком радикальных терминов».

Так что подождем саммита НАТО в Лондоне.

А пока Макрон, не теряя времени, еще раз подчеркнул, что вторым краеугольным камнем европейской безопасности и независимости должно стать сближение с Россией (при том, что «США остаются нашим великим союзником», «с которым мы разделяем одни ценности»). «С одной стороны Европейская (независимая) оборона… С другой — возобновление, без всякой наивности, стратегического диалога с Россией».

«Я думаю, что это очень плодотворно», — заверил Макрон, но подчеркнул, что процесс сближения будет долгим и «займет, может 10 лет».

Плоды сотрудничества, правда, предъявлять пока не стал.

Но сказал, что Европа не должна слепо повторять американские санкции (в отношении России), оставаясь все-таки «такой же твердой по вопросу Минского процесса и того, что происходит в Украине».

В чем проявляется твердость?

Возможно, в том, что президент Франции в одном и том же интервью:

  • называет успешным пример сотрудничества с США в апреле 2018-го года, когда был нанесен «хирургический удар по химическим базам в Сирии» (напомню, что сразу после того ракетного удара Минобороны Франции представило доклад о том, что Москва «создает прикрытие»  для Асада, убивающего людей химоружием);
  • говорит о том, что в Париже и Москве «общие взгляды на угрозы» в Сирии, а поэтому «следует, наверное, более скоординированным образом» совместно бороться с «исламистским терроризмом».

На вопрос, что дает ему основания думать, будто очередная попытка «перезагрузки» с Москвой увенчается успехом, французский президент ответил: так как у России всего три пути, и два из них она выбрать не сможет, ей останется только путь в Европу.

По мнению Макрона, первый путь — закрытость и использование «великолепного рычага роста» в виде привлечения на огромную территорию России мигрантов — невозможен из-за российской «идеологической модели, основанной на консервативной (православной) идентичности».

Второй путь — сближение с Китаем — невозможен по той причине, что президент России — «дитя Санкт-Петербурга, чей брат умер в блокаду», так что Макрон не верит «ни одной секунды, что стратегия Путина — «быть вассалом Китая».

Сами оценивайте силу логических построений президента Франции, а я только напомню, что никакие воспоминания о Великой отечественной войне до сих пор никому не мешали направлять «ихтамнетов» на братскую Украину.

Макрон, судя по всему, и этому нашел объяснение: «в его (Путина) представлении» НАТО и Европа «не соблюдали зону безопасности», «они попытались дойти до Украины, он хотел положить этому конец…».

При этом «положили» — 13 тысяч человек. И сотни тысяч сделали беженцами… Но этого Макрон сейчас не упоминал.

Но ведь, повторю, президент Франции заявил о сохранении твердости «по вопросу Минского процесса и того, что происходит в Украине».

— И когда вы говорите с вашими коллегами в Польше и в странах Балтии о вашем видении (речь и о построении единой обороны и о сближении с Россией — Прим. Ю. С.), что они говорят? — спросили журналисты The Economist.

— Это зависит от страны, — ответил Эмманюэль Макрон. — В Польше есть обеспокоенность. Я начинаю с ними говорить. Я, конечно, сначала говорил об этом в Германии, но у меня есть партнеры, которые продвигаются (в этом вопросе). Финляндия глубоко продвинулась. (…) Я говорил со странами Балтии: Эстонией, Латвией. (…) У меня была очень долгая дискуссия с Виктором Орбаном. Он достаточно близок к нашим взглядам (и это — о человеке, которого обвинял в национализме и разжигании ненависти, и за поддержку взглядов которого уволил французского посла в Будапеште — Ю.С.) и играет ключевую интеллектуальную (молчу, молчуЮ.С.) и политическую роль в Вышеградской группе, что важно. Именно этим путем можно еще немного убедить поляков. Так что вуаля, я думаю, вещи меняются. Поляков я винить не могу. У них есть история, у них есть отношения с Россией, и они пожелали получить американский зонтик сразу после падения (Берлинской) стены. Но такие вещи не делаются в одночасье. Так что, повторю, я ввязываюсь в построение оси, которая не даст результатов через 18 или 24 месяца. Но я обязан начать работу на всех этих участках одновременно, слаженно, чтобы некоторые вещи дали немедленный эффект, а некоторые, возможно, через 5 или 10 лет.

К слову, когда собирается на пенсию министр иностранных дел России Сергей Лавров, кто-нибудь знает? И можно ли нанимать на работу в МИД РФ легионеров?

Друзья!

Если вы тоже считаете, что журналистика должна быть независимой, честной и смелой, станьте соучастником «Новой газеты».

«Новая газета» — одно из немногих СМИ России, которое не боится публиковать расследования о коррупции чиновников и силовиков, репортажи из горячих точек и другие важные и, порой, опасные тексты. Четыре журналиста «Новой газеты» были убиты за свою профессиональную деятельность.

Мы хотим, чтобы нашу судьбу решали только вы, читатели «Новой газеты». Мы хотим работать только на вас и зависеть только от вас.
Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуйтесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google ChromeFirefoxOpera