Сюжеты · Политика

Время собирать камни и швырять их в полицию

Парижский май-68: краткая история в изложении собкора «Новой»

Этот материал вышел в № 57 от 1 июня 2018
Читать номер

Этот материал вышел в
№ 57 от 1 июня 2018

16:50, 30 мая 2018Юрий Сафронов, обозреватель «Новой», журналист RFI, Париж

6566

16:50, 30 мая 2018Юрий Сафронов, обозреватель «Новой», журналист RFI, Париж

6566

Фото: AP Photo /Eustache Cardenas/TASS

«Куда пойдет демонстрация?» — «Маршрут демонстрации будет зависеть от направления ветра», — задиристо отвечает «рыжий Дани», немецкий студент-социолог Даниэль Кон-Бендит — «зачинщик бунта». Это конец мая 1968-го. Строятся и уничтожаются баррикады, красный флаг и черный нагло полощутся над Сорбонной; театр «Одеон» — в двух шагах от Сената — захвачен и превращен в агору. Париж живет в ритме манифестаций. Парфюм сезона: слезоточивый газ. Главные орудия студентов филологических факультетов: булыжник и «коктейль Молотова». На бульварах подгоревшие машины лежат на боку — словно бы поверили в один из лозунгов восстания: «Под брусчаткой — пляж!»

Пламя Парижа перекинулось на провинцию. 10 миллионов человек бастуют. Но каким ветром все это принесло в старую добрую Францию?

29 мая. «Адьё, де Голль, адьё!» — поют манифестанты, в то время как генерал-президент вдруг исчез из Парижа. Где президент — этого не знает даже его премьер-министр Помпиду.

Уже многим кажется, что власть лежит под ногами — и ее можно взять в руки: почти так же просто, как булыжник в Латинском квартале.

Власть запретила «рыжему Дани» въезд во Францию, но вот он снова в Сорбонне, сидит, обнявшись с товарищами, и отвечает на вопросы журналистов. Чтобы пересечь границу и обмануть полицию, ему достаточно было перекрасить волосы в черный цвет. «Кто вас покрасил?»  —  «Сэйм бьютифул гёрл», — улыбается черный Дани, счастливый по уши. Ведь и власть опять выставлена на посмешище, и гёрл, действительно, бьютифул —актриса Мари-Франс Пизье. На стороне протестующих много красивых девушек.

А кто на стороне власти? Их почти не видно в эти дни триумфа левой молодежи.

Счастливого 1968-го де Голля!

В обращении к нации накануне 1968-го де Голль выражает уверенность в том, что «ситуация в стране продолжит улучшаться». «…Я не вижу, каким образом страна может быть парализована каким-нибудь кризисом». «…Мы все — вы и я — сумеем совершить все так, чтобы год стал хорошим и сделал честь Франции». 

15 марта, за неделю до начала «бунта в Нантере», с которого начнется «май 68-го», журналист Пьер Вианссон-Понте публикует в «Монд» — теперь уже до дыр зацитированную — статью «Когда Франция скучает».

Краткое содержание: Франция спит, пока весь мир клокочет. Геноцид в Индонезии, война во Вьетнаме, война в Нигерии, «культурная революция» в Китае, борьба с расизмом в Америке — все это поток чужих новостей.

Не удалось отобразить 667

В этой Франции, «которая не является ни по-настоящему несчастной, ни по-настоящему процветающей <…>, страсть и воображение так же необходимы, как и благополучие и бурный экономический рост», — кличет бурю мятежный Вианссон-Понте.

Фото: AP Photo/TASS

«Комитет 22 марта» в Нантере

22 марта 1968 года семьсот студентов Нантера собрались, чтобы обсудить ответ на задержание шести активистов французского антивоенного движения «Comitе Vietnam national». Полиция повязала активистов два дня назад — по обвинению в разгроме парижского офиса American Express.

В Нантере обсуждение завершилось тем, что 142 студента оккупировали зал университетского совета на последнем этаже административного здания и основали «Движение 22 марта». (Революционная организация Кастро называлась «Движение 26 июля»). Среди участников движения — и троцкисты, и маоисты, и анархисты, и анархо-коммунисты, и анархо-либертарианец Кон-Бендит… Проголосовали за манифест. Основные принципы: антиимпериализм, антиавторитаризм, антикапитализм, изобличение полицейского насилия, критика университетской системы. Манифест заканчивается словами: «На каждый новый этап репрессий мы будет отвечать все более радикальным образом».

Оккупация зала завершается через пять часов — как только появилась новость о том, что активисты на свободе.

В следующие недели — регулярные сборы участников движения. Руководство факультета выделяет им помещение, которое они называют «Амфитеатром Че Гевары». Агенты полиции докладывают главе МВД о том, что по факультету шастают «фанатики», врываются в аудитории и устраивают дебаты. Занятие по испанскому было сорвано в день, когда Франко разогнал манифестацию в Мадриде: студентам Нантера хотелось обсудить это событие.

Жан-Пьер Дютёй, один из лидеров «Движения 22 марта», вспоминал, как вторгся на занятие (дружественного!) социолога Алена Турена, чтобы «рассказать важную новость». «Профессор приказал мне выйти. Я ему ответил: «Заткнись!» Он меня схватил за плечо, а я ему врезал пощечину».

Турен через несколько дней будет защищать студентов на комиссии.

Почему «революционный пожар» начался в университете Париж X — Нантер?

Это был новый вуз, в котором на студентов и преподавателей не давила «славная история» и в котором «стена» между учениками и профессурой была выстроена пониже. Многие факультетские социологи и философы сами не чурались левых идей. Тут же рядом с факультетскими зданиями были самые известные припарижские трущобы на 10 тысяч человек — тяжелая картина для молодых гуманитариев.

Начало

На 2 мая активисты «22 марта» запланировали в Нантере «антиимпериалистический день». Утром появляется новость о поджоге кабинета Всеобщей конфедерации студентов-филологов в здании Сорбонны. Подожгли активисты ультраправой группировки Occident («Запад»), которые пообещали назавтра «навести порядок» в Нантере.

В ответ на угрозу маоисты из парижской Высшей нормальной школы приехали в Нантер, чтобы организовать «оборону от фашистов»…

Между делом триста студентов Нантера захватывают большой амфитеатр, где должен идти курс профессора истории Рене Ремона, и устраивают показ фильма о Вьетнаме.

Ремон высказывает возражение — профессору в ноги прилетает стол, профессора выталкивают из помещения. Через несколько часов декан принимает решение о временном закрытии факультета.

На следующий день нантеровцы приезжают в Париж, в Сорбонну — на митинг против закрытия Нантера.

Митинг собирает всего человек двести. Но вскоре в Латинском квартале появляются двести активистов движения «Запад», вооруженных битами, арматурой и кричалками: «Коммунисты — убийцы!» и «Убьем всех коммунистов!» — и это заставляет полицию заблокировать входы в Сорбонну и перекрыть прилегающие улицы. Главарь националистов, один из будущих создателей «Нацфронта» Ален Робер предписывает своим бойцам разойтись. Их противники, студенты-гуманитарии, не осведомленные об исчезновении «фашистской угрозы», наводят во дворе и в здании Сорбонны некоторый творческий беспорядок, чтобы организовать оборону.

Ректор Жан Рош связывается с префектурой полиции и просит «изгнать нарушителей». Люди в кожаных плащах спецназа CRS вторгаются на территорию Сорбонны, куда вход полиции вообще-то запрещен. Но студенты соглашаются покинуть территорию без сопротивления — с условием, что полиция их не тронет.

Полиция нарушает соглашение: студентов заталкивают в «автозаки». Для разгона толпы, собравшейся к этому времени перед входом, спецназовцы используют слезоточивые гранаты. Толпа кричит: «Сорбонну — студентам!» и «CRS — SS!». Кто-то протыкает колесо полицейской машины. В кожаные плащи летят камни. Один разбивает стекло машины и ранит в голову капрала Кристиана Брюне.

Полиция начинает хватать всех подряд. Задержано 574 человека. Ранения получили 202 полицейских и 279 студентов.

Фото: AP Photo/TASS

Ночью представители студенческих организаций собираются неподалеку — в здании Высшей нормальной школы и решают провести 6 мая две манифестации: первую утром — в поддержку восьми товарищей (во главе с Кон-Бендитом), которым грозит отчисление, вторую, генеральную — вечером на Данфер-Рошро, рядом с Латинским кварталом. Перед митингом появляется легковоспламеняющаяся новость: шестеро задержанных около Сорбонны приговорены к реальным срокам. Вечерняя манифестация заканчивается новыми стычками с полицией…

Вечером 10 мая на нескольких улицах у Сорбонны и Люксембургского сада протестующие сооружают десятки баррикад. Латинский квартал горит. _(К слову, этим же вечером в 5 км от места боев происходит первая встреча участников Парижской мирной конференции по Вьетнаму). _

Пока над кварталом летают булыжники и гранаты, его буржуазные жители сбрасывают студентам с балконов воду и тряпки — для спасения от газа.

Самые смелые буржуа спускаются в пижамах и в трениках на улицу, чтобы спасти свои автомобили. Везет далеко не всем.

В третьем часу ночи спецназовцы начинают штурм и на рассвете отбивают у студентов последнюю баррикаду.

Брешь

На этот раз снятые независимыми журналистами картинки «избиения детей» возмущают «широкие народные массы», и эту ситуацию используют профсоюзы и левая оппозиция: в понедельник, 13 мая, по их призыву на забастовку выходят несколько сотен тысяч человек в Париже и еще миллион — в провинции. Студенческий протест становится общефранцузским.

14 мая рабочие авиастроительного завода Sud-Aviation Bouguenais (неподалеку от Нанта) захватывают территорию, берут «под опеку» дирекцию и объявляют бессрочную забастовку.

Студенты пробили брешь. В эту брешь направился поток недовольства, давно копившегося в «среде трудового народа»: коврижки от экономического роста достаются далеко не всем.

Например, 2 миллиона рабочих получают минимальную зарплату при 48-часовой неделе.

На следующий день захвачен завод Renault в Клионе (Нормандия). К 18 мая уже около сотни предприятий под контролем рабочих.

В Париже 14 мая студенты захватывают Сорбонну и Национальную высшую школу изящных искусств (Beaux-Arts), 15-го — театр «Одеон», под девизом: «Когда Национальное собрание стало буржуазным театром, все буржуазные театры должны стать национальными ассамблеями». Beaux-Arts превращается в «народную фабрику» по изготовлению агитплакатов.

19 мая Годар, Трюффо, Маль, Лелуш и Полански срывают гламурный праздник в Каннах: неприлично продолжать фестиваль, когда вся страна бастует.

Годар — сам участник акций протеста. И их предвестник. В 1967-м выпустил на экраны «Китаянку». В руках у героини, банкирской дочки — студентки Нантера! — всё превращается в автомат: транзистор, фотокамера… Героиня предлагает устроить террор. Ведь жить в этой стране морально трудно: «Франция 67 года — это что-то вроде грязных тарелок».

Страна — это не казарма

Послевоенный беби-бум не обошел Францию: подросло много людей, которым стал противен этот старый, «грязный» мир. За десять лет правления де Голля число студентов в стране увеличилось втрое. Университеты переполнены.

«Кто нас учит?» Лицемерный мир потребителей-соглашателей. «Поколение коллаборационистов». Поколение героев Сопротивления. Надоели и те, и другие. После войны прошло 23 года, пора уже обсуждать сегодняшние проблемы.

Авторитарный стиль управления — и на уровне семьи, и на уровне университета, и на уровне управления предприятиями, и на уровне государства — уже не проходит.

Де Голль не является для них сакральной фигурой: «отец нации» — это вчерашний день. Манипуляция общественным мнением посредством ТВ-пропаганды — с помощью Управления радиовещания и телевидения Франции (ORTF) — вызывает раздражение и смех.

Фото: AP Photo/TASS

Но даже это «убогое», заточенное на госпропаганду телевидение, 16 мая приглашает трех лидеров протеста (Кон-Бендита, Гейзмара и Соважо) в прямой эфир первого канала и дает им 48 минут, чтобы изложить требования. Лидеры излагают: университетская система неэффективна и несправедлива: дети рабочих — это только 7–8% от общего числа студентов. У властей было 10 лет, но они ничего не делали. «Мы требуем не только демократизации университетов, но и всей французской (общественно-политической) системы»; «мы за отставку президента и правительства».

***

20 мая журнал Nouvel Obs публикует интервью Сартра со студентом Кон-Бендитом. «Многие люди <…> упрекают вас в том, что вы хотите «все разрушить», не зная <…>, что построить взамен разрушенного», — говорит Сартр. «Сила нашего движения как раз в том, что оно опирается на «неконтролируемую» спонтанность», — отвечает Кон-Бендит и подчеркивает: главное завоевание протеста — люди гласно и широко обсуждают проблемы, обмениваются мнениями.

(Как скажет в июне философ Мишель де Серто, «в мае 1968 речь брали, как брали Бастилию в 1789-м»)

Сартр — на одной волне с протестующими и хвалит их за «широту воображения». «Что-то пришло благодаря вам — это потрясает, это переворачивает все вверх дном <…>. Не сдавайтесь».

Но уже не от студентов зависело продолжение этой борьбы в тот момент, когда она обрела такие масштабы.

Пик «революции». Первые жертвы

22 мая во Франции бастуют 8 миллионов человек — это больше, чем в 1936-м, во времена триумфа «Народного фронта». Это уже самая массовая забастовка в истории страны. Через пару дней — 10 миллионов.

Бастуют почтовые служащие и железнодорожные работники, сотрудники нефтеналивных терминалов и транспортных компаний. Бастуют работницы кабаре «Фоли Бержер». Мусорщики смотрят сквозь пальцы на свалки в Париже.

Фото: AP Photo/TASS

Власти сохраняют уверенность, что волна скоро схлынет. 14 мая де Голль не отменяет плановый визит в Румынию: нельзя показывать слабость, нельзя идти на поводу у «провокаторов».

Подданные Чаушеску встречают генерала с восторгом. Во Франции имя де Голля полощут на улицах.

18 мая Бернар Дюкамен, советник де Голля, пишет записку: «две недели потеряны зря», «все условия для драмы — в наличии».

24-го — еще одна «ночь баррикад». Поджог парижской Биржи. Атака на несколько комиссариатов полиции. Около Сорбонны погибает от разрыва полицейской гранаты 26-летний Пьер Материон, участник протеста. В Лионе той же ночью во время столкновений с манифестантами умирает комиссар полиции, 51-летний Рене Лакруа.

Власть использует обе смерти в своих целях. ORTF рассказывает о погромщиках, умышленно направивших грузовик на комиссара полиции в Лионе (позже выяснится, что он умер от сердечного приступа), и о том, что в Париже манифестант погиб от ножа — то есть стал жертвой своих же «головорезов». Премьер-министр Помпиду обвиняет протестующих в том, что они поставили страну на грань гражданской войны.

Позже обозреватели станут подчеркивать, что именно после этой ночи «общественное мнение отвернулось от студентов». Если и так, то пока это никому не известно. Помпиду собирает в минтруда на улице Гренель представителей профсоюзов, чтобы договориться об уступках и тем самым прекратить забастовку, парализовавшую страну. Переговоры идут больше двух суток и утром 27-го завершаются выработкой Гренельских соглашений, которые предусматривают рост минимальной зарплаты на 35%, улучшение условий труда, обязательное присутствие профсоюзов на предприятиях… Лидер крупнейшего профсоюза (CGT) Жорж Сегий мчится на завод Renault в парижский пригород Булонь-Бийянкур, чтобы отчитаться перед рабочими. Но рабочие отвергают соглашения. Общенациональная забастовка продолжается.

Вечером 28 мая настырный социалист Миттеран выступает с заявлением о том, что стране срочно необходимо переходное правительство и внеочередные президентские выборы: «Я буду кандидатом».

Премьер Помпиду виделся в тот день с президентом.

Де Голль: «Вам удается поспать?».

Помпиду: «Да, когда, есть время».

Де Голль: «Везет же вам».

Бегство де Голля и контрнаступление

На следующее утро, 29 мая, де Голль внезапно отменяет заседание совета министров и приказывает подать вертолет. Чтобы лететь куда? Генерал сначала распоряжается переправить его домой — в глушь, в Коломбе-ле-Дёз-Эглиз (Шампань-Арденны), чтобы «взяться за мемуары» и бросить неблагодарный народ, но по дороге меняет мнение и приказывает доставить его в Баден-Баден: в штаб командующего французской группировкой войск в Германии, к генералу Массю.

Участники переговоров не раскрывали их содержание. Вероятно, де Голль заручился поддержкой армии на крайний случай.

После короткой беседы в Бадене президент улетает домой — в Коломбе-ле-Дёз-Эглиз. В это время в Париже очередная манифестация: 300 тысяч человек требуют отставки де Голля. AFP со ссылкой на «источник» парижского корреспондента Evening Standard сообщает: де Голль уходит завтра.

Но на следующий день президент выступает с 4-минутным обращением к нации.

«Француженки, французы, &lt;…&gt; в последние 24 часа я рассмотрел все сценарии без исключения &lt;…&gt;. С учетом сложившихся условий, я не уйду».

Генерал объявляет о роспуске парламента и проведении внеочередных выборов (23 и 30 июня). (Спасительное решение о роспуске парламента принимается в последние минуты — под давлением Помпиду: сохранилась рукописаная правка де Голля поверх печатного текста, в котором изначально было написано «я не распущу парламент»). Де Голль подтверждает озвученное им несколько дней назад намерение провести референдум о доверии народа президенту, который хочет провести реформы. Через год генерал проиграет референдум и уйдет в отставку, но пока он спасает почти проигранную партию.

Сразу же после выступления де Голля на улицу наконец выплывает река его сторонников — впервые за все время протестов. На Елисейских Полях — от 500 до 800 тысяч. Не только голлисты, но и другие защитники традиционных ценностей (нация, католицизм, колониализм). За президента де Голля в тот вечер «подписались» даже те, кто считал его смертным врагом за «сдачу Алжира».

Респектабельные граждане не могут сдержать эмоций: кажется, спаслись!

Лозунги вечера: «Франция для французов!», «Коммунизм не пройдет!», «Миттеран — Шарлатан!», «Де Голль не один» и «Кон-Бендита в Дахау».

(Классовая борьба в те дни шла с перехлестом. Де Голля студенты изображали в маске Гитлера.)

Фото: AP Photo/TASS

Конец «мая»

Сам генерал 30 мая обвинил в разжигании студенческих протестов группировки, «управляемые извне тоталитарной (коммунистической) организацией». Хотя как раз с тоталитарным коммунизмом студенты-бунтовщики не желали иметь ничего общего.

Но «народ возьмет себя в руки», заверил де Голль: «Прогресс, независимость, мир и свобода одержат победу». Как будто студенты Нантера и Сорбонны боролись не за это. «Беги, товарищ, старый мир — за тобой!»; «Баррикады закрывают улицу, но открывают путь!»; «Мечта — это реальность»; «Запрещено запрещать»; «Свободы не дают, их берут»; «Будьте реалистами, требуйте невозможного!» Канонические лозунги мая.

И все-таки среди сотен тысяч студентов и миллионов бастующих рабочих большинство — реалисты, которые не планируют подниматься до уровня «невозможного». И вообще — жизнь не борьба. Люди устали от баррикад. Да и лето: пора ехать в отпуск.

Так что 30 мая наступление «контрреволюции» нашло широкий положительный отклик. На следующий день полиция разогнала бастующих работников нефтехранилищ, и на колонках появился бензин. Жизнь стала возвращаться в русло.

…Потом еще были всполохи протеста: 10 июня, спасаясь от спецназовцев, «зачищавших» завод Renault, в парижском пригороде утонул 17-летний студент Жиль Тотен. 11 июня в Париже — «ночь баррикад» в ответ на убийство Тотена.

Той же ночью в Сошо, при разгоне «беспорядков» на заводе Peugeout, полиция убивает двух рабочих.

Фото: AP Photo/TASS

12 июня правительство пользуется этими смертями и принимает декрет о запрете 12 левых «экстремистских» студенческих организаций, включая «Движение 22 марта». (Ультраправая группировка «Запад» под запрет тогда не попала.)

14 июня полиция почти без боя берет контроль над «Одеоном», 16 июня — над Сорбонной. Сразу после «зачистки» Сорбонны — столкновения студентов с полицией на бульваре Сен-Мишель. 236 задержанных. Но это уже конец большого бунта. 15 июня десятки тысяч людей прощаются со студентом Тотеном. Это политические похороны.

23 и 30 июня переименованная голлистская партия под девизом «Порядок — справа, беспорядок — слева» одерживает подавляющую победу на выборах.

Идут последние чистки: отмывают стены от лозунгов, увольняют бастовавших сотрудников государственной телерадиокомпании ORTF… Члены деголлевской «параллельной полиции» из «Службы гражданского действия» отлавливают левых активистов.

Кабаре «Фоли-Бержер» после 36-дневной забастовки возобновляет работу спектаклем «Vive la folie» («Да здравствует безумие!»).

Но к прежнему безумию Франция уже не вернулась. Как и к прежнему социальному маразму.

Автор благодарит за помощь в подготовке статьи сотрудников Национальных архивов Франции (Archives nationales), издательство «L'_Iconoclaste», Олега Никифорова (letterra.org), режиссера Патрика Ротмана (Patrick Rotman), а также _пресс-службу театра «Одеон» (Lydie Debièvre et Nina Danet).

P.S.

P.S. Первые последствия Мая-68 были материальными. Сначала жить стало лучше рабочим, уже с 1 июня. Осенью правительство провело реформу образования и вбросило в эту сферу большие деньги. Но главными выгодоприобретателями протеста стали его «душители» — заметнее всего вырос бюджет МВД.

1968 — год, который изменил мир. тема
 

  • [Развейте пепел Клааса. Бельгийский вариант молодежного бунта: демократический протест с националистическим привкусом](https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/05/23/76569-razveyte-pepel-klaasa)
  • [Ничто, изменившее всё. Мировая революция 1968 года в четырех измерениях](https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/05/20/76534-nichto-izmenivshee-vsyo)
  • [«Вся власть воображению!» Это один из лозунгов «парижской весны». Почему нам так интересно то, что произошло полвека назад?](https://www.novayagazeta.ru/articles/2018/05/20/76535-vsya-vlast-voobrazheniyu)

Делаем честную журналистику
вместе с вами

Каждый день мы рассказываем вам о происходящем в России и мире. Наши журналисты не боятся добывать правду, чтобы показывать ее вам.

В стране, где власти постоянно хотят что-то запретить, в том числе - запретить говорить правду, должны быть издания, которые продолжают заниматься настоящей журналистикой.

Ваша поддержка поможет нам, «Новой газете», и дальше быть таким изданием. Сделайте свой вклад в независимость журналистики в России прямо сейчас.
#как у них #франция #студенты

важно

час назад

Российские фигуристы Синицина и Кацалапов стали чемпионами мира в танцах на льду

Slide 1 of 7

выпуск

№ 32 от 26 марта 2021

Slide 1 of 11
  • № 32 от 26 марта 2021
  • № 31 от 24 марта 2021
    № 31 от 24 марта 2021
  • № 30 от 22 марта 2021
    № 30 от 22 марта 2021
  • № 29 от 19 марта 2021
    № 29 от 19 марта 2021
  • № 28 от 17 марта 2021
    № 28 от 17 марта 2021
  • № 27 от 15 марта 2021
    № 27 от 15 марта 2021
  • № 26 от 12 марта 2021
    № 26 от 12 марта 2021
  • № 25 от 10 марта 2021
    № 25 от 10 марта 2021
  • № 24 от 5 марта 2021
    № 24 от 5 марта 2021
  • № 23 от 3 марта 2021
    № 23 от 3 марта 2021
  • В архив выпусков «Новой газеты»

Топ 6

1.
Расследования

Крым их Как поделили полуостров друзья Владимира Путина и местные чиновники. И чем этот «дележ» обернулся для обычных жителей

496672

2.
Комментарий

Прасковеевские небеса Тайны геленджикского двор[ц]а: кому он принадлежит на самом деле, зачем его строили и как рухнули мечты. Исследование Владимира Пастухова

258674

3.
Сюжеты

«Заткните это животное!» В Находке структуры, которые были связаны с Ротенбергом, строят завод по производству метанола для Китая. Он нравится всем, кроме местных жителей

185903

4.
Колонка

Масочный режим для фуфловира Главу «Биотек» Шпигеля арестовали потому, что госструктуры не простили частникам конкуренции в ковид-пандемию. А губернатор пошел довеском

183484

5.
Сюжеты

«Умирать я буду одинокой» Пройти девяностые и штурмовать Грозный, биться на ринге и прыгать с парашютом. Ничто не сделает мужчину — мужчиной, если внутри него живет женщина

166552

6.
Репортажи

Миллиардер. Из Пензы Как выживает один из беднейших регионов России, где губернатор арестован за взятки. Репортаж «Новой»

129122

Вы можете просто закрыть это окно и вернуться к чтению статьи. А можете — поддержать газету небольшим пожертвованием, чтобы мы и дальше могли писать о том, о чем другие боятся и подумать. Выбор за вами!
Стать соучастником

К сожалению, браузер, которым вы пользуетесь, устарел и не позволяет корректно отображать сайт. Пожалуйста, установите любой из современных браузеров, например:

Google Chrome Firefox Opera