Арабы входят в долю

Эмираты официально вышли из ОПЕК и ОПЕК+ 1 мая 2026 года, после почти шестидесяти лет членства. Заявление об этом прозвучало сдержанно, почти буднично: суверенное решение, продиктованное долгосрочной стратегией, производственными мощностями и потребностью мира в энергии. Но последствия этого шага обычными не были.

Выход избавил Эмираты от необходимости соблюдать квоты, которые долго сдерживали добычу. Из-за них страна в 2025 году сохраняла добычу на уровне 3,2–3,4 млн баррелей в сутки. При этом ADNOC, национальная нефтяная компания, вложила десятки миллиардов, чтобы к 2027 году нарастить мощности добычи до 5 млн. Уже через несколько месяцев после выхода ОАЭ из картеля добыча пошла вверх. К сентябрю, по данным Международного энергетического агентства, общая добыча ОАЭ с учетом конденсата выросла до 5,3 млн. Добыча собственно нефти превысила 4,4 млн и подошла к практическому пределу мощности. На фоне региональных потрясений и упорно не снижавшегося мирового спроса этот расчет себя оправдал.

Тем временем украинские дроны методично били по российской энергетической инфраструктуре. Ударам подвергались НПЗ по всей стране, в том числе и объекты «Лукойла», второй по величине нефтяной компании России. К середине 2026 года, по оценкам аналитиков, в результате дроновых атак серьезная часть российских перерабатывающих мощностей была выведена из строя или серьезно повреждена. Экспорт нефтепродуктов сократился, внутренний рынок топлива также оказался под давлением. Кампания, очевидно имевшая своей целью повысить цену специальной военной операции для Кремля, имела и еще одно последствие. «Лукойл» — и без того ограниченный санкциями — вынужден был ускорить продажу активов. На рынок выставили международный портфель компании стоимостью 20–22 млрд долларов: нефтяные и газовые месторождения, доли в НПЗ, розничные сети в Европе, Азии и других регионах.

Дальнейшие события вокруг активов нефтедобывающего гиганта еще недавно было почти невозможно себе представить.

По условиям американских санкций любая продажа зарубежных активов «Лукойла» требовала лицензии Минфина США. Кроме того, сделку нужно было выстроить так, чтобы подсанкционная материнская компания не получила свободного доступа к выручке. В этих условиях на зарубежные активы «Лукойла» начали претендовать американские частные фонды, связанные с государством структуры и инвесторы из стран Персидского залива.

Среди претендентов на зарубежные активы «Лукойла» появились консорциумы американских и эмиратских инвесторов. В переговорах участвовали Корпорация финансирования международного развития США (DFC), американские финансисты с политическими связями, а также International Holding Company (IHC) и ее дочерние структуры. IHC возглавляет шейх Тахнун бен Заед Аль-Нахайян — один из ключевых участников инвестиционной политики Абу-Даби, а также (параллельно с этим) советник по национальной безопасности ОАЭ и заместитель правителя Абу-Даби. Советник в Эмиратах — это высокая государственная позиция: он подчиняется непосредственно председателю Высшего совета национальной безопасности, то есть, по сути, имеет дело с решением вопросов, составляющих исключительную государственную важность.

И нет сомнений, что вопрос с «Лукойлом» был именно таковым.

Обсуждаемая схема покупки предполагала, что ближневосточные инвесторы получат значительную долю активов, а американские партнеры сохранят влияние на управление ими и будут получать часть прибыли.

По данным The New York Times, группу инвесторов, претендующих на зарубежные активы «Лукойла» стоимостью около 20 млрд долларов, возглавляет американский финансист Тодд Боэли, руководитель инвестиционного холдинга Eldridge. Крупными совладельцами приобретаемого бизнеса должны стать его партнеры из ОАЭ и Катара. Боэли также финансово поддерживал Трампа: он перечислил 1 млн долларов политическому комитету MAGA Inc., поддерживающему президента, а через Eldridge Industries — еще 1 млн на его инаугурацию. Эти пожертвования привлекают внимание к политическим связям организатора покупки: для завершения сделки необходимо разрешение американских властей.

Американское государство рассчитывает участвовать в покупке через Корпорацию финансирования международного развития США (DFC). По предполагаемым условиям сделки, она получит около 15% компании, приобретающей зарубежные активы «Лукойла», и вместе с Тоддом Боэли будет контролировать большинство мест в ее совете директоров.

Продажу обсуждали Владимир Путин и представители Трампа Стив Уиткофф и Джаред Кушнер в рамках переговоров по России и Украине. У обоих американских переговорщиков есть деловые связи с эмиратскими инвесторами: структуры шейха Тахнуна вкладывались в криптопроект World Liberty Financial, связанный с семьей Уиткоффа, а фонд Lunate — в инвестиционную фирму Кушнера.

В самой покупке структуры Тахнуна также должны сыграть важную роль. International Holding Company (IHC), которую он возглавляет, как ожидается, станет одним из ведущих участников консорциума покупателей наряду с эмиратской Allied Investment Partners.

Расчет американских и эмиратских покупателей был точен. Никакого заговора — просто стечение обстоятельств.

Но удары по НПЗ усиливали давление на российскую нефтяную отрасль, а американские санкции подталкивали «Лукойл» к продаже зарубежных активов. При этом Вашингтон сохранял контроль над условиями продажи: Управление по контролю за иностранными активами Минфина США (OFAC) неоднократно продлевало разрешения на переговоры и подготовку сделки. При этом для ее завершения требовалось отдельное одобрение. То есть санкции, с одной стороны, ограничивали возможности продавца, а с другой — лицензии давали потенциальным покупателям время согласовать условия приобретения.

Тем временем Эмираты реализовали давно обсуждавшийся выход из ОПЕК, параллельно инвестируя в собственные добывающие мощности. Их интересы расходились с интересами других крупнейших производителей нефти. Война в Иране лишь сжала сроки и усилили мотивацию. Растущая эмиратская добыча отчасти заменила российские поставки на мировом рынке. А инвесторы и суверенные фонды, что финансировали рост ADNOC внутри Эмиратов, обратили взгляд вовне. Их привлекли подешевевшие качественные активы, которые пришлось выставить на продажу.

По информации «Новой»*, еще в начале 2026 года шейх Тахнун поручил своему представителю в России Рашиду Аль-Ямахи «прощупать пульс» российской стороны насчет активов «Лукойла». Прощупывание проходило совместно с послом ОАЭ в РФ Мохаммадом Аль-Джабером, в ведении которого находится энергетический диалог с Москвой. Этот диалог продолжался даже в трудный для двусторонних отношений период, когда возникло напряжение из-за оборонных партнерств ОАЭ с Украиной, сильно раздражающих Москву. И, как мы можем судить по развитию событий вокруг «Лукойла», продолжился довольно удачно. Недавно посол Аль-Джабер и глава экономического отдела посольства Саид Аль-Гафли, который также был привлечен к деликатным переговорам, были удостоены ведомственных наград МИД ОАЭ.

Кстати, расширением эмиратской национальной нефтяной компанией ADNOC — как внутри страны, так и за рубежом — руководил брат посла в России, доктор Султан Аль-Джабер.

Американская политика создает условия для этого и позволяет США держать под контролем судьбу активов. Никакой политики, чисто бизнес: ослабление одних игроков открывает другим возможность расширить свои владения и влияние.

Украинские дроны не промоутировали сделку; они изменили баланс, при котором сделка стала возможной.

Переговоры продолжаются. Американские власти продлили соответствующее разрешение до 21 ноября 2026 года.

*Внесена Минюстом в реестр «иноагентов».