Да будет свет! Да здравствует Лицей!

1 июня 2024 г. Суббота.

Мемуарная литература, относящаяся к лицейским годам Пушкина, даёт не совсем адекватное представление о якобы чисто гуманитарной ориентации его интеллекта. Он, мол, не очень-то интересовался входившими в учебные программы Лицея, помимо курсов гуманитарного цикла и иностранных языков, биологией, химией, математикой, физикой и космогонией. В поле его внимания были история, особенно история и мифология Эллады и Древнего Рима. А также художественная литература всех времён и народов, доступная в то время читателю в России, знающему русский и французский. Но ведь и в этих областях занимался он не всем подряд, а только тем, что ему было интересно особенно. Вспомните уже более позднее самопризнание поэта в «Евгении Онегине»:

В те дни, когда в садах Лицея я безмятежно расцветал,
Читал охотно Аппулея, а Цицерона не читал…

И вот таким образом в списке первого выпуска Царскосельского Лицея по «успешности» он оказался 26-м из 29-ти лицеистов.

А теперь представьте, что такой же список составляется сейчас, когда минуло 215 лет со дня открытия Лицея. Нет, конечно, не такой же самый список. Другой.

…Тут я на некоторое время прерываю рассказ, чтобы было ясно, откуда я черпаю используемую далее информацию.

Лицей в Царском Селе замысливался как первоклассная школа для высшего класса управленцев Российской империи. Удалось? В основном — да. Лицеисты самого первого выпуска служили потом в Министерствах иностранных дел, юстиции, просвещения. Становились нашими послами в европейских и американских государствах, губернаторами на родной земле. Служили и на другом государевом поприще. В лейб-гвардии, например. Или на боевых кораблях. Становились генералами и адмиралами в пламени и пороховом дыму сражений. Но порой в обоих этих служениях у них иногда проявлялись некие странности, не очень-то совпадвшие с требованиями чиновничьей бюрократии и воинских уставов, но, по большому счёту, и не наносившим им и вреда. Просто их подчинённые и коллеги считали, что в свое удовольствие они почему-то занимаются не своим делом. Но дело на самом деле было в том, что, пройдя нравственное горнило Лицея, они уже не могли работать и жить иначе.

Лицеист этого самого первого, пушкинского набора Александр Бакунин, став Тверским губернатором, отметился своей личной активностью в строительстве железной дороги Петербург — Москва. Хотя особой необходимости в этом и не было. С этой непростой задачей вполне справлялась команда великого инженера Павла Мельникова.

А во время Крымской войны Бакунин возглавил Губернский комитет государственного ополчения. Однажды он призвал тверское купечество раскошелиться в благотворительных целях и помочь жителям уездного Ржева очистить довольно грязные городские улицы и набережные Волги. В ответ — ноль внимания. Тогда Бакунин отдал Ржеву доходы от своих имений за несколько лет. Купцы тут же выделили пожертвование. Думаете совесть заела? Как бы не так! Понимали: кто не выделит — никакого ему больше благоприятствия в тверских краях больше не будет. Ну а Ржев вскоре стал красивейшим городом губернии.

А вот что случилось однажды во время служения Отечеству на другой, военно-морской стезе. Когда до Севастополя дошла весть о гибели Пушкина, командир одного боевого корабля скомандовал: «Залп из всех орудий в знак траура». И добавил стоящему рядом боцману: «Был на Руси такой поэт Александр Пушкин, такой поэт, что горам бы содрогнуться при смерти его, такой человек, каких не знаем мы с тобой, боцман».

Это к нему, будущему флотскому офицеру, обращены строки лицейских воспоминаний Пушкина в его «19 октября» 1825 года:

Сидишь ли ты в кругу своих друзей,
Чужих небес любовник беспокойный?
Иль снова ты проходишь тропик знойный
И вечный лёд полунощных морей?
Счастливый путь!.. С лицейского порога
Ты на корабль перешагнул шутя,
И с той поры в морях твоя дорога,
О, волн и бурь любимое дитя!
Ты сохранил в блуждающей судьбе
Прекрасных лет первоначальны нравы:
Лицейский шум, лицейские забавы
Средь бурных волн мечталися тебе;
Ты простирал из-за моря нам руку,
Ты нас одних в младой душе носил
И повторял: «На долгую разлуку
Нас тайный рок, быть может, осудил!

Ну а как сложится дальнейшая судьба этого лицейского товарища Пушкина? Во время Крымской войны он будет руководить оборонительными работами в крепости Свеаборг. Станет адмиралом, сенатором, председателем Морского учёного комитета, полярным исследователем, участником ряда кругосветных плаваний. В его честь один из мысов Ледовитого океана носит имя Матюшкина. Фёдора Матюшкина.

Сегодняшней темой в цикле передач на ОРТ «В поисках Пушкина» был как раз Лицей. Провела передачу Наталья Ивановна Михайлова. Известный пушкиновед. Лауреат Государственной премии РФ и ряда авторитетных литературных премий. Действительный член Российской академии образования. Вместе с легендарным Крейном бывшая в числе «первооснователей» Музея Пушкина в Москве.

Из замечательной, густо насыщенной новейшей информацией её экскурсии по Лицею зрители не только узнают, что наш Царскосельский Лицей признан ЮНЕСКО «лучшим учебным заведением всех времён и народов», но и почему, по её мнению, это именно так. Потому, что «в Лицее воспитывали уважение к личности». И ещё потому, что «Лицей провоцировал своих питомцев на творчество». Добавлю: на жажду познания нового в самых разных областях окрестной жизни и окрестной Вселенной. Что аукнулось в Пушкине уже после Лицея. Когда он проявил и к биологии, и к химии, и к математике, и к физике, и к космогонии серьёзный самообразовательный интерес.

Хотя сам Александр Сергеевич немало содействовал легенде о том, что всю его молодость сопровождали «шипенье пенистых бокалов и пунша пламень голубой», и романы, романы. Но…

Вот вам совсем иной Пушкин. Письма из южной ссылки, 1821 год, самая молодость!

Гнедичу:

Всё тот же я — как был и прежде,
С поклоном не хожу к невежде,
С Орловым спорю, мало пью…

Чаадаеву:

В уединении мой своенравный гений
Познал и тихий труд, и жажду размышлений.
Владею днём моим; с порядком дружит ум;
Учусь удерживать вниманье долгих дум;
Ищу вознаградить в объятиях свободы
Мятежной младостью утраченные годы
И в просвещении стать с веком наравне.

Когда он возвращался из михайловской ссылки, то вёз за собой 12 возов книг. И не только художественных, но и естественнонаучных. Так что в Петербург он вернулся не только умнейшим (по определению императора Николая Первого), но и одним из самых образованных людей России.

Не ведаю, как бы он развернул написанный по-французски план статьи о судьбах цивилизации и религии: «1. Цивилизация. Деление на классы. О рабстве. 2. Религия. О военном и гражданском. Шпионаж. О рабстве и свободе (как противовесе). О цензуре. О театре. О писателях. Об изгнании. О движении вспять».

Но как это виделось ему в российском варианте, все мы знаем по «Евгению Онегину»:

Со временем (по расчисленью
Философических таблиц,
Лет чрез пятьсот) дороги, верно,
У нас изменятся безмерно:
Шоссе Россию здесь и тут,
Соединив, пересекут.
Мосты чугунные чрез воды
Шагнут широкою дугой,
Раздвинем горы, под водой
Пророем дерзостные своды…

Образ светлого будущего венчает великолепное двустишие:

И заведёт крещёный мир
На каждой станции трактир.

С последним как раз всё у нас в порядке. Как и с раздвижением гор и поворотом рек вспять. Вот с дорогами посложнее. Особенно когда на них, особенно на просёлочные, обрушиваются «такие непредсказуемые» в наших широтах снегопады. Ну, ничего. До пятисот лет у нас есть ещё время.

Между прочим, уже в ХХ веке Сергей Капица, начиная легендарную научную телепрограмму «Очевидное — невероятное», возьмёт к ней эпиграфом пушкинское:

О, сколько нам открытий чудных
Готовят просвещенья дух,
И опыт, сын ошибок трудных,
И гений, парадоксов друг,
И случай, бог изобретатель.

Почему его творения завоевали к нашим дням киноэкраны страны и мира, но «живого» Пушкина редко там увидишь? Хотя, начиная с 1910 года, в его роли побывало уже 13 наших киноактёров, в том числе и знаменитых. Как-то задал этот вопрос народному артисту России Александру Кутепову, в течение многих лет с неизменным успехом читавшему 19 октября в московском Музее поэта свою композицию «Пушкин в Лицее» (по романам Ю.Тынянова «Пушкин» и «Кюхля»). И всегда это было как наваждение. Ты вдруг забывал, что за окнами белоколонного музейного особняка — сегодняшний вечер, сегодняшние автомобили, и оказывался то в лицейском нумере, то в царскосельском саду, далеко-далеко, на заре позапрошлого века. Отходило в сторону сходство чтеца с Пушкиным, которым он подчёркнуто никогда не пользовался. И ты начинал понимать: иная перед ним цель — сквозь магический кристалл прекрасной тыняновской прозы повести слушателя в духовный мир Лицея, где уже, как в завязи, просвечивают и гений, и судьба Поэта, и судьбы его друзей…

Вот что тогда Кутепов мне ответил:

— Знакомый драматург говорил мне, что мечтает написать пьесу о Пушкине: «Дохожу до ремарки "Входит Пушкин". И — всё. Точка». Даже у такого тонко чувствовавшего и театр, и драматически материал мастера, как Булгаков, пьеса о Пушкине «Последние дни» …без роли Пушкина. Прописать эту роль и тем более сыграть её чрезвычайно трудно. Он ведь совершенно непредсказуем. В нём вообще отсутствует какая-либо заданность. Безграничная по числу степеней внутренняя свобода (оттого и такое острое, трагическое неприятие несвободы внешней). Не изменить дару, который он получил от природы, дать ему полностью, свободно раскрыться — это как раз то, что предназначено ему было на Земле.

Когда Александр Яковлевич Кутепов в 1999 году умер (в год 200-лет рождения Пушкина), заголовок над некрологом в «Новой газете» был: «Ушёл последний лицеист».

Наверное, вживание в образ, в личность Пушкина — под стать задаче о квадратуре круга или Великой теореме Ферма. Предметных, материальных свидетельств его сверхчеловеческой энергетики почти не осталось. Нет (и не могло быть) его фотографий, аудиозаписей его голоса. О его манерах, жестах, интонациях нам дано судить по слабому, по сравнению с первоисточником, отражённому свету мемуаров и живописных портретов (пусть даже таких мастерских, как у Кипренского и Тропинина).

5 июня 2024 г. Среда.

А завтра была война

Как традиционно у нас теперь на Новый год принято крутить рязановскую «Иронию судьбы», так в День рождения Пушкина входит в традицию демонстрация киноленты «Юность поэта». Лицеистов в ней играли замечательные мальчики, московские и ленинградские школьники. Между прочим, на Всемирной выставке 1937 года в Париже, той самой, на которой над советским павильоном впервые вознеслись мухинские «Рабочий и колхозница», фильм «Юность поэта» был удостоен золотой медали.

Московский школьник Валентин Литовскпй, ленинградцы Олег Липкин и Анатолий Мурузин. В легендарном фильме они были лицеистами Александром Пушкиным, Антоном Дельвигом, Иваном Пущиным. А в реальной жизни завтра у них была война.

И если об их судьбах на этой войне коротко — буквально в трёх словах — Пушкин и Пущин пропали без вести, Дельвиг — буквально в одном слове — погиб.

Но об этом нельзя ни в одном, ни в трёх словах. Не позволяет вечная память. Не позволяет совесть. Ибо не так однозначно было всё с фронтовыми судьбами не только этих трёх, но и тысяч других людей. На войне ведь всякое бывало и случалось…

В Интернете нынче можно найти публикацию программы «Родина» о военных судьбах чуть ли не всех авторов и участников фильма «Юность поэта». Но не всех. Вот как эта публикация кончается:

К сожалению, не всё так уж и известно и о тех троих, кинокадры с лицами которых приведены выше.

Валентин Литовский родился в Москве в 1921 году. Учился в образцовой школе. По гуманитарным предметам был среди первых учеников. Съемки продолжались на протяжении почти всего 1936 года, и чтобы молодые актеры не отстали от школьной программы, с ними занимались ленинградские учителя. Всесоюзная слава, которая обрушилась на исполнителя главной роли, не могла не вскружить голову. У него появилось множество поклонниц, а Валя оказался по-пушкински влюбчив. При этом он оставался добрым товарищем. Друзья, как известно, познаются в беде.

В 1937 году беда пришла во многие семьи. Писательница Лидия Либединская, учившаяся с Валей в одной школе, вспоминала о том, как он на одном из комсомольских собраний бесстрашно заступился за сына репрессированного «врага народа». В 1939 году Валентин закончил школу и собирался поступать в литературный институт, но был призван в армию. В 1940- первой половине 1941 гг. служил на Дальнем Востоке, затем его часть перебросили на западную границу. 22 июня 1941 года его мать должна была выехать на свидание к сыну в Минск, но… Письма от Валентина перестали приходить с 17 июля 1941 года. Его родители неоднократно подавали заявления на розыск сына. В мае 1948 года получили ответ из Свердловского райвоенкомата Москвы: «Литовского Валентина Осафовича считать пропавшим без вести с октября 1941 года».

Ивана Пущина в «Юности поэта» сыграл Толя Мурузин. Он родился в 1918 году в селе Никольском Водопьяновского района Воронежской области. Как и Валя Литовский, в 1939 году был призван в армию. Последнее письмо от Анатолия его мама Федосья Антоновна получила 19 июня 1941 года из города Ретавас Литовской ССР. Пропал без вести.

Антоном Дельвигом в фильме был 20-летний ленинградец Олег Липкин. После «Юности поэта» он снялся еще в трех фильмах: «Человек в футляре», «Приятели», «Морской ястреб». В 1941 году, призван в армию и направлен в военное училище. После его окончания лейтенант Липкин назначен начальником связи дивизиона 11-го минометного полка 3-й гвардейской артиллерийской дивизии прорыва Резерва Главного командования. 18 августа 1943 года погиб в бою в Смоленской области. Похоронен на опушке рощи в двух километрах западнее деревни Анновка.

Но в финале — то же самое? Пропали без вести. Убит. Согласитесь — нет, не то же самое. Потерянные имена вновь становятся личными. На необъятных просторах вчерашнего Советского Союза хоронили и в нынешней Российской Федерации продолжают хоронить рядовых и командиров, павших на той Великой, той Отечественной войне, останкам которых вернули их утраченные имена. Поисковики, занимающиеся этим святым делом, говорят, что это всё чаще и чаще относится к тем, кто погиб в сорок первом, в самые первые месяцы войны. Когда от даты её начала нас отделяло всего 50 лет, у меня написались об этом стихи. Такие вот:

А всё-таки спасли Россию
В крови, в проклятиях, в пыли
Те безымянные святые,
Что в сорок первом полегли,

Что задыхались в катакомбах,
Отстреливались из болот…
Там, у неотданных высот,
Ржавеют кубари и ромбы.

И кости вымыты уже
Дождями полувековыми
На безысходном рубеже,
Где перечёркнутое имя

Под гусеницами всё горит.
Но мы его не разгадали,
Но не остыли те скрижали,
Но сердце всё ещё болит.

И вечны минные поля,
И тыщу лет пройдя и боле,
Ты не искупишь этой боли,
Быльём поросшая Земля.

(16.6.91 г. Воскресенье).

Да, что касается тех двоих, которых знает вся страна, потому что в «Юности поэта» они были Пушкиным и Пущиным, так, хотя с тех трагических первых военных дней прошло уже немало десятилетий, за которые никак не обнаружилась их дальнейшая судьба (в документах немецких концлагерей, воспоминаниях их узников, опросах знавших их людей, в том числе и тех, кто после освобождения из плена остался за рубежом и т. д.), беру на себя право и ответственность утверждать: не один из них, а все трое пали смертью храбрых на Великой Отечественной войне. За свободу и независимость Родины.

* Минюст включил в реестр «иноагентов».