«Сирена завоет в десять вечера»

В России появится новое «Золотое кольцо», только зваться оно будет Азовским кольцом. Автобан протяженностью 1427 километров пройдет через Тамань, Темрюк и Таганрог в Мариуполь и Мелитополь, оттуда — в Крым и снова в Тамань по Крымскому мосту. Целью обустройства дороги называют «создание комфортных условий для передвижения жителей и туристов». Чтобы оценить степень комфорта, «Новая»* проехала на автомобиле по самой спокойной — восточной — части кольца: от Керченского моста и Тамани через Темрюк в Таганрог.

— Покажите-ка ваши документы. — Низенький качок в спортивных штанах, темные волосы ежиком, на пальце нацеплены ключи от машины, смотрел на меня, изо всех сил хмуря брови.

Мы стояли во дворе дома 41 по улице Инструментальной в Таганроге. Этим летом сюда прилетели обломки украинского беспилотника, повреждены были многоквартирный и несколько частных домов, жильцов эвакуировали, здание обследовали и обещали восстановить.

— Были прилеты прямо у нас, — жаловалась мне женщина во дворе. — Мой дом попал как раз. Беспилотник сбили над нами, нас расселили — кого куда. Кого-то — в пункт временного размещения. Мы с мамой квартиру сняли. Спасибо нашему государству, дом восстанавливается.

В прошлом году в этом же квартале пострадали еще два дома, их объявили подлежащими сносу. На другой стороне улицы, через трамвайные пути, находится завод ТагАЗ, раньше там собирали корейские «Солярисы». А эта сторона — спальный район, жилые дома, детский садик, колледж, парковка.

— Вон там кирпичный дом разрушили, — показывает рукой куда-то за деревья другая женщина во дворе. — Там у нас четыре корпуса, первый расселили. А в нашем стекла повысыпались. Можете зайти с той стороны, там еще стекла не всем поставили. Сегодня дочка звонила, говорит, будет жаловаться. У меня с каждой стороны выбиты стекла, а балкон — вообще вдребезги. И вон в том доме, 21-м, все окна выбиты, всё выбито, его тоже расселили. Тут стреляют каждую ночь, мы все не спим.

Вот на этих ее словах качок, подошедший к нам минуты две назад, решил принять участие в разговоре. И начал с фразы, которую одинаково любят недавно отсидевшие граждане и те, кто их сажает.

— Вы с какой целью интересуетесь? — прищурился он. — Покажите-ка ваши документы.

— А ваши документы на проверку моих документов? — попросила я.

— У меня нет с собой. — От досады его лицо перекосило.

— Вы принесите, а я подожду, — улыбнулась я.

— Я сотрудник правоохранительных органов, — объявил он.

— Тем более, — кивнула я.

Женщина, с которой мы говорили, испуганно шарахнулась. Качок шел за мой по двору, держась на расстоянии вытянутой руки. На трамвайной остановке он позвонил в полицию и сообщил, что поймал шпионку, которая фотографирует завод. Это было чистой воды вранье, я вообще не фотографировала, но какая разница. С полицейскими он говорил точно не как коллега. Я вызвала такси, качок опять звонил в полицию и кричал в телефон, что шпионка вот-вот уйдет. Потом пытался остановить увозившее меня такси.

— Пристают на улице всякие, — пожаловалась я водителю.

Тот покрутил пальцем у виска и нажал на газ.

Таганрог стал последним пунктом в моем путешествии по новому туристическому маршруту под названием «Азовское кольцо». К этому времени я была готова практически к любым радостям путешествия по югу России, где инициаторы маршрута обещают туристам «не только пляжный отдых, но и агропромышленный туризм и гастрономические туры». На набережной в Таганроге мне объяснили, что все беды нашей страны от иностранцев, особенно от Лондона. В Темрюке предупредили, что в десять вечера у них по расписанию «беспилотная опасность». В порту обещали пристрелить. На обочине дороги продали бензин по 180 рублей за литр. В Тамани надо мной висели аэростаты, защищающие завод от дронов. О такой ерунде, как поездка без интернета и GPS, даже говорить не стоит.

«Азовское кольцо», как понятно из названия, — круговой маршрут вдоль берегов Азовского моря. Предполагаемая (в будущем) протяженность дороги — 1427 километров. Она пройдет через Тамань, Ростов-на-Дону и Таганрог на «новые территории» — в Мариуполь, Мелитополь. Поскольку это кольцо, в Крым можно заехать так, а можно через Керченский мост под Таманью. Я решила начать с Тамани.

Тамань. «Путин у нас один»

Крымский мост соединяет полуостров Тамань с полуостровом Крым. Отсюда можно начинать тур по кольцу в любую сторону. Вообще-то я еду в саму Тамань, но навигация не работает. Карты я скачала заранее на случай, если не будет интернета, и его-таки нет. Но с неработающим GPS это не помогает, и вместо Тамани навигатор приводит меня к длинной очереди из машин. Они ждут досмотра, чтобы въехать на Крымский мост. Рядом с последним в очереди пикапом курит крепкий мужчина в сиреневой майке.

— У вас большие чемоданы? — интересуется он, подойдя к моей машине. — Нет? Тогда вам не в эту очередь. Здесь вы до утра простоите. Я в августе 36 часов стоял. А если у вас вещи небольшие, вам во-о-он туда надо.

Он машет рукой, показывая куда-то через поле. Я удивляюсь, потому что мост-то один. А пунктов досмотра, оказывается, два.

Я привез вещи еще до ***, а теперь не могу их обратно перевезти. Который уже раз еду. Здесь везут то, что руками не досмотреть. А если у вас вещей мало, то вас вон там спокойненько досмотрят, и дальше поедете. У меня вещей почти тонна, поэтому стою здесь уже который раз.

— А у меня металл, — подходит к нам худощавый хозяин прицепа, нагруженного стеклопакетами. — Надеюсь, сегодня часов за восемь пройдем.

Дальше в поисках въезда в Тамань я попадаю к «правильному» пункту досмотра. На мост мне не надо, но развернуться нельзя: надо пройти досмотр, как будто я еду в Крым, а потом уже, обещает охранник, мне покажут, как вернуться в сторону Тамани. Досмотр действительно недолгий, минут пятнадцать.

— Что в багажнике? — дежурным голосом спрашивает охранник.

— Не знаю, машина прокатная, — пожимаю плечами.

Охранник оживляется и багажник уже разбирает по полной программе. Находит запаску и балонник. Еще три минуты он рассказывает мне, что диверсанты могли подложить мне в машину оружие и взрывчатку, он, дескать, таких каждый день ловит. А потом я с третьей попытки все-таки попадаю на дорогу, ведущую к Тамани.

Еще на шоссе в сторону Крыма я видела световое табло: «Перемещение электро- и гибридных авто по Крымскому мосту ЗАПРЕЩЕНО!». Если вы знаете, что в Крыму плохо с бензином, то этот капслок для вас.

Сергей живет в Тамани в переулке Коммуны, а работает в охране моста. Он объясняет: «электрички» запрещены из-за свинцовых батарей.

— Батарею же нельзя досмотреть, — говорит он. — Она свинцовая, а свинец не просвечивается. Если «электричка», то в Крым только через «новые территории». Там тоже можно ехать, но… Ну не рекомендуют. Днем еще можно ехать, но держаться надо подальше от бензовозов и военных колонн.

Тамань. «Бомбят не чаще, чем везде»

Михаил Юрьевич Лермонтов был несправедлив, когда писал, что Тамань — «самый скверный городишко из всех приморских городов России». Хотя, конечно, он не мог знать, как похорошеет станица в XXI веке. За последние годы люди здесь активно строились, выросли добротные коттеджи, на центральных улицах высажены розы. Солнце, море, пляж, рестораны, отели и масса местных достопримечательностей — словом, курорт.

Если верить местным жителям, расцветать Тамань начала не так давно. Случилось это благодаря тому, что Россия вернула себе Крым и начала строить к нему мост.

— Я 17 лет назад сюда приехала, купила резиновые сапоги и по улице только в них ходила, — рассказывает Ольга Николаевна, живущая в Тамани на улице Карла Либкнехта. — Только в последние годы улицы заасфальтировали. Еще десять лет назад здесь коровы паслись, бараны и гуси. Я с внучкой выходила — на меня гуси шипели. Коровы заходили мне в огород, вытаптывали саженцы.

Люди в приморской станице всегда жили благодаря курортникам. Приделывали к домам фанерные пристройки и сдавали отдыхающим. Что-то поприличнее не строили: капитальное жилье — его же всегда надо отапливать, не только в сезон, а это лишние расходы. За комнату с тремя койками и санузлом в такой пристройке с того, кто уже приехал и постучался, просят больше трех тысяч рублей в сутки. Номер в приличной гостинице с завтраком стоит примерно столько же. И везде пусто.

В начале нулевых возле морского порта Тамань начали строить комплекс по перевалке нефтепродуктов и удобрений. Тогда же в станицу приехала и Ольга Николаевна, работала бухгалтером в филиале «Таманьнефтегаза». Взяла ипотеку и начала потихоньку строить свой дом. А потом случилось строительство Крымского моста. За семь лет она рассчиталась по всем кредитам, а потом и ее дочка купила квартиру.

— Конечно, когда строился Крымский мост, мы тут все обогатились, — тепло вспоминает Ольга Николаевна. — Столько рабочих приехало, а ведь не каждая организация имела общежития. Хотя некоторые городки остались, один вот под военную часть недавно отдали. Но в основном люди размещались по жилому сектору. И кто хотел у нас, тот заработал, мы все кредиты позакрывали. Жили у нас не отдыхающие, а постоянные. Это, конечно, выгоднее. Тогда и в бюджет деньги пошли, улицы заасфальтировали, а на том месте, где татары баранов пасли, сделали детскую площадку.

Мост построили, рабочие разъехались, и жители Тамани, как говорит Ольга Николаевна, «опять сели на мель». Летом отдыхающие все-таки приезжали, хотя в последние пару лет их стало мало. Но работали заводы и порт, их сотрудники продолжали снимать жилье, однако в этом году и они стали разъезжаться.

Саму Тамань украинские беспилотники не атаковали — они били по порту, это поселок Волна в восьми километрах к югу. В январе 2026-го ударили по терминалам «Таманьнефтегаза», погибли три человека, восемь пострадали, сгорели четыре резервуара с нефтью. В течение года атаки продолжались, и предприятие стало сокращать работников.

— У меня снимала комнаты семейная пара, детишки у них в школу ходили, — продолжает Ольга Николаевна. — Полтора года у меня жили. А когда разбомбили завод, они уехали к себе в Пермь. Соседку мою сократили с «Таманьнефтегаза» в феврале. Знакомую девочку тоже сократили, она в гостиницу пошла горничной, но и там без работы осталась. А мужики, которых сократили, на вахты поехали. Кто в Москву, кто в Питер.

По обеим сторонам дороги, ведущей к поселку, — цистерны, укутанные в сетки от дронов. Сверху висят два аэростата. Вид у цистерн новенький, как будто их только-только построили и уж точно никогда не бомбили.

— Это «Тольяттиазот», нефтяные цистерны дальше к морю, вы их не видели, — уверена Ольга Николаевна. — А «Тольяттиазот» огромный завод построил, но так и не запустил. Пошел азот, но не дошел к нам по железной дороге, у нас же там емкости специальные, перевалочный пункт, чтобы потом морем отправлять. Пробомбили весь состав по дороге. Ну и завод закрыли сразу, сказали, что не будут даже запускать.

В самой Тамани никто от дронов не пострадал и ни один дом не был разрушен. Как объясняет Сергей, охраняющий Крымский мост, это потому, что в станице нет мобильных огневых групп (МОГ), сбивающих дроны.

— Бояться надо там, где МОГи, — втолковывает он мне. — К нам сюда МОГи не пускают. А вот в Керчи, например, они были, и полгорода там раздолбали.

— Но когда их сбивают, мы все равно слышим, это рядом же, — добавляет Анна, жена Сергея. — Спишь так, а их сбивают. Страшно это.

Ольга Николаевна считает, что вовсе и не страшно.

— Уже два года как бомбят, а у нас всего-то два раза прилеты были, — пожимает она плечами. — Маленький такой самолетик был, я видела, как он летел. Он упал в центре, так вся Тамань туда поехала смотреть, фотографироваться, селфи устраивали. Ненормальные.

Тамань. «Раз стреляют, давайте закопаемся»

Главная достопримечательность Тамани — этнотуристический комплекс «Атамань». Музей казачьего быта под открытым небом. На 60 гектарах земли у моря построены хаты, харчевни, подворья, мельницы, церкви, расставлены повозки с лошадьми и фигурки казаков в вышиванках. За 700 рублей можно пройти с двухчасовой экскурсией и поучаствовать в росписи пряников или изготовлении подков. Открыли всё это в 2009 году. Вывески на украинском языке: «Вулыця», «Дурныця», «Цибулька».

— Конечно, тут на кубанской балачке всё написано, — вводит меня в курс дела девушка на кассе. — Сюда ехали запорожские казаки, несли свою культуру, традиции.

Я попала сюда в выходной, открыты были не все хаты, мастер-классы по пряникам и подковам не проводились. Но посетители все равно бродили по дорожкам. Евгения и ее мама Лидия с друзьями приехали на двух машинах из подмосковного Королева по тому самому Азовскому кольцу, которое я начала исследовать с Тамани.

— Всё очень красиво, подсолнухи сделаны из железа, яблоки на дереве, — с удовольствием делится впечатлениями Евгения. — Это в хате кузнеца. А в фольклорной хате нам песни попели.

Перед Таманью обе семьи две недели отдыхали в Крыму.

Я тоже интернета начиталась, думала, свет будут отключать, а у нас в отеле под Ялтой ни разу не отключали. Нам говорят: да, было. Но у хороших отелей у всех генераторы. В маленьких гостиничках были проблемы, там генератора только на холл хватает. А в нашей просто селиться надо было на первом или втором этаже, там электричества хватает. Ну, эсэмэски приходили, что беспилотная опасность, а взрывов мы не слышали. Вот по дороге, в Ростовской области, страшно было: прямо рядом с нашей гостиницей дрон сбили, все окна у нас дрожали.

Слухи о том, что в Крыму нет бензина, Евгения тоже называет страшилками из интернета.

— У нас одна машина на дизеле, а другая — на 92-м бензине, — кивает она. — От нашего Королева до Ростовской области бензин вообще везде можно было найти. Вот Краснодарский край — там бензина не было, но мы с собой везли. У нас в Подмосковье как: за 70 рублей очередь, за 105 — заправляйся сколько хочешь. А в Крыму просто другая ценовая категория: за 90 рублей — бешеные очереди, за двести — вот тебе, пожалуйста, хоть залейся. Так что всё это вранье, что бензина нет.

Елена Георгиевна тоже приехала в «Атамань» с дочерью. Комнату они сняли не в станице, а рядом, в поселке Волна, там подешевле. Правда, и пострашнее, потому что там стреляют.

Они всей семьей ездят отдыхать в Тамань каждый год. В этот раз добирались с приключениями: самолет не смог сесть в Краснодаре.

— Летели, как обычно, из Москвы, а потом нас свернули, — рассказывает женщина. — Наш самолет не приняли, мы в Минводы залетели. Посидели немножко там — и опять самолетом сюда.

Тамань. «Метров сто — сплошные масляные комки»

Николай живет в поселке на самом берегу моря. Чтобы спуститься на пляж в Волне, надо быть физически крепким человеком. Спуск очень крутой, Николай много лет добивается от местных властей, чтобы его как-то обустроили, но без толку.

— Мы пишем письма, из края спускают в район, а в районе разводят руками, — жалуется он. — Владимир Владимирович издал постановление о том, чтобы всё Азовское побережье привели в порядок, туда входит и укрепление берега. А нам сказали, что это невозможно. У нас тут много пожилых людей, которые не имеют доступа к пляжу, женщина в этом году пыталась спуститься, упала, повредила ногу и руку.

На этом берегу Николай не раз и не два лично ловил людей, которые что-то фотографировали. И сдавал их в ФСБ. Он уверен, что сюда приходят шпионы, чтобы наводить вражеские дроны на заводы и на порт в Волне. С берега порт, конечно, не виден, но как-то ведь находят его враги, чтобы бомбить?

— Сюда приезжает много наводчиков, — рассказывает Николай. — Они приезжали сюда, машину оставляли, доставали телефоны и, видно, координаты передавали. Три раза я фээсбэшникам скидывал номера их автомобилей. Всех поймали. И вот уже неделю нет сбитий. Потому что наводчиков меньше стало.

А до того, как Николай помог обезвредить врагов, по домам в Волне постоянно прилетало.

— У меня прилеты были прямо на задний двор, — продолжает он. — Прямо по меже с соседкой. Один раз горело прямо над домами, крыши людям пробило. Администрация денег на восстановление не дает.

Светлана живет в двухэтажном доме на четыре подъезда недалеко от моря, на улице Набережной. На их дом обломки беспилотников падали не раз, особенно сильный прилет был в ночь на 13 июня.

— Мой муж работает дальнобойщиком, и мы ночью выбегали под сильные взрывы, хлопки, — рассказывает Светлана. — И в его фуре выбило окно взрывной волной. А ему утром надо было в рейс. Попало и в гараж, там побило нашу машину «Ниссан Кашкай». Полицейский приехал и говорит: такого не может быть. Пошли в гараж, нашли там поражающие элементы. И всё, никакой помощи.

Окна в их доме тогда тоже выбило. Местная администрация поменяла стекла, но в июле их снова выбило. Больше, жалуется Светлана, власти их не чинили.

— В одной квартире у нас пенсионерка живет, мой муж своими силами заделал ей окна клеенкой, — продолжает она. — Уже год, как это бесконечно происходит. Все мы ходим под Богом. Несколько беспилотников упало прямо на территории школы. Мужчину в поселке убило. Его не довезли до больницы, он умер, а жена уехала отсюда. У молодой пары снесло полдома там, где у них детская. Хорошо, они успели к родителям убежать. В детском садике окна панорамные, а убежища никакого. У моей сестры сыну три с половиной года, только начинает сирена звучать, она мчится в садик за ребенком, потому что там спрятаться негде.

Предприниматель Александр Кирпа, москвич, приехал в Тамань вместе с другими волонтерами еще в декабре 2024-го, когда из двух танкеров в Керченском проливе вылился мазут. С тех пор чистит пляжи, вкладывая в это собственные деньги.

— Наша зона ответственности — 62 километра вдоль берега, в ширину — метров сто, — показывает он рукой. — За почти два года здесь побывало около полутора тысяч волонтеров. Не одновременно — за весь период. Пару недель было, когда одновременно 250 человек работали, потом 50 осталось. Сейчас мы остались вшестером. Я вкладываю практически всё, что заработал.

В феврале этого года в порту Тамани после атаки дронов загорелся терминал компании «Эфко», и в море, еще не до конца очищенное от мазута, вылилось пять тысяч тонн пальмового масла.

— Метров сто моря — это были сплошные масляные комки, — рассказывает Александр. — Гадость та еще, разве что пахнет не так, как мазут. А в сентябре после шторма был новый выброс мазута вместе с пальмовым маслом. Мы зачистили берег от мыса Железный Рог до Тамани, сейчас идем в сторону порта.

Сначала волонтеры только собирали песок и камни с мазутом в мешки и складывали их на берегу. Увозить всё это с берега никто не брался.

— Всё, что волонтеры за месяц собрали, лежало в мешках не берегу, никто это снизу не поднимал, — рассказывает другой волонтер, Сергей Шапошников из Саратова. — Их волной смывало — новый приход мазута. Вонища тут стояла невозможная. Я смотрю — мешки, мешки, конца-края им нет.

Сергей приехал в Тамань в феврале 2025-го и привез собственноручно собранный вездеход, похожий на танк. Потребовалось два месяца, чтобы только вывезти с берега мешки.

— Когда еще мазут был, я позвонил Александру, нужен ли вездеход, — продолжает Сергей. — Путин по телевизору рассказывал, что денег выделено о-го-го, а на самом деле здесь техники никакой не было. У меня вездеходов за 15 лет собрано 14 штук, этот последний был. Я его загнал в прицеп и на джипе сюда привез. Потом Саша у меня его выкупил. И скоро два года как мы тут работаем, а конца не видать.

— Чтобы вы представляли: мы этим вездеходом вывезли 6200 тонн этой мазутной смеси, — добавляет Александр. — Это 100 железнодорожных вагонов. Просили власти, чтобы приехали и водичку проверили. И вроде даже они пробы брали, но результаты засекречены. Правда, рыба уже мазутом не пахнет.

Темрюк. «Могут и пристрелить»

Темрюк — районный центр в Краснодарском крае, на Таманском полуострове. От Тамани — около 70 километров, ехать примерно час. Но у меня кончается бензин, а на заправке рядом со станицей нет даже 92-го. У поворота на Крымский мост стоят две машины. Четверо мужчин вытаскивают из одной и ставят на обочине 20-литровые канистры. Я торможу рядом.

— Продаете? — обращаюсь к одному из них.

— Не-е-е, — крутит он головой изо всех сил. — Готовимся к переезду на ту сторону, в Крым. По 200 литров на одну машину попускают. Мы покупали по всему Краснодарскому краю. Но если вам очень надо, можем продать. Литр по 180 рублей.

И они наливают мне в бак десять литров. Что это за бензин — бог весть, но я не привередничаю.

Темрюк не похож на курорт. Обычный маленький городок. Туристы едут не в сам город, а в станицу Голубицкую, вот там — берег и пляж. Все гостиницы, которые я нахожу в Голубицкой, имеют разные названия, но почему-то один адрес. На месте выясняется: берег моря — это такая «воронья слободка», много разнокалиберных и очень нестойких на вид зданий, посаженных вплотную друг к другу. Где-то дальше есть пляж.

— Тьфу, блин! — Женщина на скамейке рядом с одной из этих фанерных коробочек встряхивает головой, глядя вверх. Потом смеется и объясняет: — Я их уже путаю с дронами. У нас обычно такие, самолетного типа, летают.

Это Инна, она администратор то ли одной из этих гостиниц, то ли всех сразу. На коленях она крепко держит йоркширского терьера по имени Марсель.

Сирены воют, это да. Вот недавно выла, в десять вечера опять завоет, они тут по расписанию. А когда дочка слышала, как над крышей низко-низко летел дрон, сирена не выла. Но так-то у нас спокойно, у нас тут нет важных объектов, у нас спокойно. Порт — да, туда два или три раза попадали.

Порт в Темрюке ближе к Голубицкой, чем к центру города. «Попадали» по нему в марте этого года, беспилотник упал на здание склада, пострадавших не было. В июне во время атаки на один из терминалов и пожара погиб один человек и трое пострадали. С дороги рядом с портом и сейчас виден почерневший остов судна. На боку у него сохранилось название: «Агат». Официально о таком пострадавшем судне неизвестно, но рабочие на другом сухогрузе, «Амур», говорят, что прилетело именно по нему.

— Видите, какой он черный? — кивает в сторону «Агата» парень с коробкой бананов. — Дроны целенаправленно бьют по надстройке. Только вы не фотографируйте.

Рабочие таскают на борт «Амура» коробки с самым мирным грузом: молоко, бананы, подсолнечное масло. Но их снимать тоже нельзя.

— Сейчас крайне нежелательно пароходы фотографировать, здесь действует беспилотная опасность, — поднимается от коробок другой юноша. — У вас айфон? Американский производитель запросто снимет у вас геоданные, а вы даже не узнаете.

Чуть дальше пришвартовано синее судно. Оно похоже на опустевший дом, выглядит так, будто не поплывет уже никогда. Но к нему нельзя даже приближаться.

— Даже не думайте, — крутит головой мужчина на берегу. — Это судно Минобороны.

— Да? — удивляюсь я. — А вид торговый.

— Вид — да, — кивает мужчина. — Но будете фотографировать — застрелят.

В сентябре обломки беспилотника упали рядом с блочной пятиэтажкой в центре Темрюка, на улице Ленина.

— Ну сейчас же война, что вы хотите? — удивляется моему вопросу продавщица фруктов на темрюкском рынке. — Хорошо, что продукты есть и зарплаты платят, и на том спасибо.

Сейчас стена, посеченная тогда осколками, уже заштукатурена, стекла в окнах вставлены. Только провод торчит наружу.

— Там раньше висел кондиционер, а теперь нет, — показывает рукой девушка во дворе. — Мы напротив живем. Как-то так страшно было, когда это случилось.

Рядом с окнами пострадавшей квартиры растет огромная туя. Она, видимо, и спасла людей в доме.

— Он в другое место летел, его просто подбили, и он сюда попал, — объясняет бабушка из соседнего подъезда. — Еще хорошо, что дерево большое. Он вначале в дерево попал, а потом уже в сплит-систему. И три окна выбило. Окна люди сами вставляли, за свои деньги. Им сказали только, чтобы бумажки принесли, сколько оно стоило, но не знаю, вернули ли деньги.

Происходило всё во дворе, а с другой стороны дома — сквер и красиво оформленная площадка, там гуляют взрослые и прыгают на батуте дети. Повезло, что пострадали только припаркованные во дворе машины. Их владельцев предупредили, чтоб на компенсации не рассчитывали.

— Ох, сколько машин здесь побило! — качает головой бабушка. — Аж до того торца достало. Страшно? Ну так сейчас везде страшно. Вон в Анадыре, на Таймыре, в Тюмени… Везде страшно. Как ж не летают там? Еще как летают! А что делать? Куда спрячешься?

Таганрог. «Казачий дозор»

Путь из Темрюка в Таганрог — это вся восточная часть Азовского кольца. По километрам — больше трети маршрута. По платной дороге «Дон» — шесть с половиной часов пути. С одной стороны отрезка — мост и Крым, с другой — блокпосты и Мариуполь.

Трасса проходит через Славянск-на-Кубани, где после серии атак едва работает (если вообще работает) нефтеперерабатывающий завод. С дороги видны покореженные цистерны и выжженный участок поля. Сильный удар по НПЗ украинские дроны нанесли в июне этого года, тогда были уничтожены 15 цистерн и основное оборудование для нефтепереработки — три атмосферные колонны и вакуумная установка. В сентябре пожар, вспыхнувший после новых ударов, продолжался пять дней, пострадали четыре человека, в городе были повреждены жилые дома и поликлиника. В октябре во время новых ударов еще один человек пострадал.

Чем ближе к Ростовской области, тем больше на трассе грузовиков с военными номерами, сетками и «мангалами». По соседним полосам едут обычные гражданские машины, никак не защищенные. Три фуры друг за другом везут бетонные конструкции с надписью «Укрытие».

В 50 километрах от Ростова с дороги виден традиционный для этих краев аттракцион: музей под открытым небом, совмещенный с гостинично-ресторанным комплексом, «Казачий дозор». Там туристам предлагают посмотреть на оружие казаков и предметы их быта, поймать щуку в реке Кагальник и оценить скотный двор с верблюдами и баранами. Фотографировать баранов можно, это вам не пароходы с бананами, за них не пристрелят.

После «Казачьего дозора» на трассе «Дон» мне встретилась вывеска «Казачий хутор», украшенная рисунком полосатой ленточки в форме буквы Z. Проверять, чем отличается хутор от дозора, я уже не стала.

— Только что пришло сообщение о беспилотной опасности, — предупредила меня администратор.

Искать банкомат без GPS на улицах, где выключены фонари, я бы не рискнула, но наличные, к счастью, у меня нашлись.

Утром во двое дома недалеко от проходной порта старичок с палочкой, Сергей Дмитриевич, гулял с белой мохнатой собакой. Я спросила у него, не страшно ли сейчас жить в Таганроге.

— Вы на ЦРУ работаете? — прищурился дедуля. — Чего страшного? Ну, вчера грохотало. И что с того? Это практически каждый день.

Таганрог. «Путин не сдаст»

С детства я помнила Таганрог как городок со следами былой красоты. Там, как известно, жил Антон Павлович Чехов, и там умер император Александр Первый, когда ехал из Крыма. В Таганроге есть на что посмотреть, он не зря попал в туристический маршрут.

— У нас тут ходит грек, водит экскурсии, показывает Богудонию, — рассказывает мне на Пушкинской набережной немолодая женщина в розовой блузе и с кокетливым бантом в волосах. — Это историческая часть города. Он рассказывает, какие тут были итальянцы-браконьеры.

Мы разговорились. Женщину зовут Галина, ее бережно ведет под руку муж Виктор — седой, сухопарый и высокий мужчина. — Каждый вечер они ходят гулять по набережной, любуются Азовским морем и подъемными кранами в порту.

— У нас есть оркестр муниципальный, наш хор занимает места на разных конкурсах, — продолжает Галина. — Вчера мы ходили в закрома Таганрогской галереи, нам показали картины и иконы XV века. Это напротив военкомата.

Подъемные краны, на которые ходят смотреть Галина и Виктор, теперь застыли, не работают.

— Видите, они не двигаются, — повторяет за женой Виктор.

— После того как там подожгли несколько нефтяных бачков, порт временно закрыли, — продолжает Галина. — Потопили там суда какие-то в море, порт стоит. В последнее время я не видела, чтобы корабли приходили.

— У нас хороший духовой оркестр, — вставляет Галина.

Потом туристов увозили из порта автобусами, чтобы иностранцы не забрели в Таганроге куда не следует.

— У нас вообще-то закрытый город, — добавляет Галина, немножко хмурясь. — Раньше был радиотехнический институт. И никаких этих иностранцев. От них все наши беды. Вот, допустим, Китай. Я посмотрела — мама дорогая!.. Они за десять лет так рванули, как мы при Сталине. А чьи у них деньги? Лондона. Лондон такой маленький, а всем миром управляет.

— Зато сейчас у нас Путин, который не сдаст и не предаст, — серьезно произносит Виктор.

Таганрог — ближайший к «новым территориям» российский город, и атаки беспилотников его жители наблюдают регулярно на протяжении почти четырех лет. Одна из последних привела к отключению света в 172 жилых домах, осколки дронов прилетели в автопарк и разбили два десятка автобусов.

— Гром и хлопки мы слышим часто, — соглашается Галина. — Сейчас вот тихо, а обычно мы через окна видим, как бубухает. Но в основном ведь бомбы бросают туда, где производства, где самолеты, так что бояться нечего. Да и где сейчас спокойнее?

В июле 2023 года зенитная ракета попала в Таганрогский художественный музей — тот самый, где экскурсии теперь водят только в запасники. В домах рядом с галереей выбило стекла. В 2024 году пострадал завод Объединенной авиастроительной корпорации. Летом 2025-го обломки сбитых дронов падали во дворах жилых домов на пляже. В ноябре целью атак снова был завод ОАК, но попало по жилому кварталу на улице Инструментальной, два дома пришлось расселить, восстановить их невозможно. Три человека тогда погибли. В 2026-м атаки на Таганрог стали еще сильнее, дроны целились по порту, аэродрому и промзоне, их сбивали, обломки падали на дома и магазины. В июле на Инструментальной улице, где пришлось расселять дома, погибла женщина и был ранен мужчина.

Из Таганрога я вернулась в Краснодар, чтобы оттуда лететь домой. По правилам проката машину надо было вернуть с полным баком. Бензин пришлось покупать по 150 рублей за литр. На нескольких заправках он был дешевле вдвое, но встань я там в очередь, самолет мог улететь без меня. В аэропорт успела вовремя. Рейс задержали на полтора часа.

* Минюстом РФ внесена в реестр «иноагентов».