Хотите бояться — оставайтесь дома

В конце минувшего лета началась третья (предыдущие пришлись на весну и осень 2022 года) волна релокации из России в Армению. Сейчас невозможно сказать, заканчивается ли она или будет расти. Я живу в Армении 2,5 года. Не застал релокантского экстрима, пришедшегося на 2022 год, и поэтому очень долго считал себя новоприбывшим, но наплыв новых переселенцев окончательно убедил, что я уже старожил. В релокантских чатах можно спросить или прочитать про то, как снять в Ереване жилье, легализоваться и найти работу. Я решил поделиться некоторыми неочевидными и печальными наблюдениями, накопившимися к третьему году жизни в Ереване. Надеюсь, мой текст кому-то поможет определиться, подходит ли ему Армения, и предостережет от разочарований.

Для меня цикл закончился. Почувствовал это 20 сентября на недавней акции «Полдень за мирную Россию».

В Ереван прилетел рано утром 17 марта 2024 года. Практически первое, что увидел в столице Армении, — огромную очередь на подобной же предвыборной акции. Еще несколько часов назад в Новосибирском аэропорту стоял в другой очереди — к пункту регистрации на вылет. И думал, что, возможно, это мои последние минуты на свободе. Несколькими днями ранее ко мне домой приходили со вторым обыском, маячило второе уголовное дело, и были все шансы после проверки документов оказаться не в самолете, а в СИЗО. Но обошлось.

Сотни, даже тысячи свободных людей, вместе с которыми два с половиной года назад стоял в очереди к избирательному участку в Ереване на президентских выборах, являли собой разительный контраст с российской реальностью, где больше года ходил с электронным браслетом ФСИН на ноге и приучился не говорить на чувствительные темы в присутствии незнакомцев.

(они же ни свет ни заря обычно приходят). Даже вспомнив, что я уже не в России, несколько минут тревожно вслушивался.

Но в первый же день, 17 марта, стало понятно, что политэмигрантам в Армении безопасно. Я отошел на газон, чтобы сфотографировать очередь. Это заметил полицейский, вежливо попросил вернуться на тротуар, и… всё! Вы представляете?! Никаких завуалированных угроз и агрессии. Мне показалось, что я попал в идиллический мир, который в детстве в мультиках показывали. Рядом с протестной очередью не видел ни автозаков, ни людей, одетых космонавтами. Возможно, автозаки где-то и стояли, но было понятно, что у армянских силовиков нет никакого желания нас винтить и бить дубинками. Словом, всё не как дома.

Бытовых трудностей хватало, но первые недели в Армении жил с ощущением, что российской паранойи в Армении нет совсем. Ошибался. В Ереван релоцировались и искусствоведы, кинокритики. Возникло несколько киноклубов. В одном из них перед показом художественного фильма ведущему пришлось сказать несколько слов о происходящем в России. Он как мог выкручивался, чтобы не произнести фамилию Путин, избегал слов, которые в российском публичном поле под запретом. Сначала я решил, что он прикалывается, пародирует кремлевский дискурс. Но и на других показах, когда в его вступительных лекциях речь заходила о современности, этот кинокритик тщательно себя цензурировал.

В 2024-м в Ереване выступала с лекцией социолог Маргарита Завадская, изучающая нынешнюю российскую эмиграцию. Я сделал смартфоном несколько снимков на память. После лекции ко мне подошла пожилая семейная пара и попросила удалить снимки, на которые они попали. (Здесь должен уточнить: они точно не туристы, много раз видел их на разных ивентах в Ереване.) Просьбу, показавшуюся мне очень странной, выполнил. Конечно, было понятно, что послушать Завадскую пришли в основном протестные россияне, но всё же это была лекция, а не митинг. Завадская как социолог разбирала, куда чаще всего уезжают россияне, где им удается социализироваться, а где нет. Никаких лозунгов и призывов не звучало. Теоретически результаты исследований Завадской и ее коллег могли заинтересовать и представителей партии «всё не так однозначно», и даже убежденных путинистов. Последним услышанное, может быть, дало бы повод злорадно потереть руки.

2025 год. Пишу новость для СМИ о российском митинге в Ереване. Пытаюсь сделать несколько фотографий, но парень, который стоит в самом центре с самым большим плакатом, всякий раз, когда поднимаю фотоаппарат, поворачивается боком и начинает куда-то двигаться. Мало того, что его не получается снять, так он еще и других митингующих загораживает. Не сразу понял, что он не хочет быть сфотографированным. Предположить такое было непросто, потому что по российской традиции на митинг приперлись «эшники» со своими допотопными видеокамерами. Может быть, не собственно «эшники», но какие-то люди в черном, которые держались в стороне, ни с кем не разговаривали, даже когда с ними пытались вступить в диалог, и всем своим видом демонстрировали, что они к происходящему не имеют отношения. Что «эшники» на такие акции ходят, давно известно. Почему парень готов попасть на видео «эшников», но прячется от объектива независимого журналиста? Зачем, если боится, вообще пришел на публичную акцию, да еще и самый большой плакат схватил? У меня только один ответ: это когнитивные искажения, возникшие в результате многолетнего проживания на территории РФ.

Не знаю, почему кинокритик не решается называть вещи своими именами и почему семейная пара считает постыдным посещать социологические лекции.

Возможно, все упомянутые и возвращаются на родину время от времени. Не разделяю россиян на эмигрировавших и оставшихся. У тех, кто остался, могут быть тысячи веских причин продолжать жить в России: пожилые больные родственники, дети, которым не всегда просто адаптироваться в новой стране, да мало ли что еще. Но ездить туда-сюда — это самая проигрышная стратегия. (Разумеется, сейчас говорю про политэмигрантов, а не про туристов, приезжающих в Армению в отпуск.) Доказательство тому — как минимум десятки россиян, арестованных сразу после возвращения, нередко прямо в российских аэропортах. Каждое прохождение российского погранконтроля — многократное увеличение рисков. Безопасность — это важно. Но тогда уж гораздо безопаснее сидеть в России и не отсвечивать: пропускная способность пенитенциарной системы велика, но не безгранична.

Все четверо, о которых сейчас написал, даже уехав из РФ, свою паранойю холят и лелеют, просто жить без нее не могут. Не в наших силах прямо сейчас остановить репрессии в России, но те, кто уже эмигрировал, могут найти в себе каплю мужества и избавиться от страха. Не бояться — это тоже форма сопротивления.

В большинстве эпизодов, рассказанных выше, фигурировала фотосъемка. Можно ко мне придраться: «Ну не хотят люди фотографироваться, и что?» Не думаю, что дело в этом, но расскажу еще одну историю, в которой я никого не фотографировал.

В августе в Ереван хлынули новые релоканты, опасающиеся мобилизации. Квартирная хозяйка, у которой я снимаю комнату, подняла цену еще в июле. Решил поискать другое жилье. Пришел по объявлению. Комната устраивала. Показывал мне ее релокант, который сам снимает в этой квартире комнату и является кем-то вроде старосты, доверенным лицом собственника жилья. С этим старостой все вопросы обговорили.

Я не стал лукавить. Сказал, что в России отбыл наказание по одному политическому уголовному делу и не исключаю, что заочно возбудят второе. Что оба дела — за слова. Объяснил, что сейчас ищу комнату, а не комьюнити единомышленников, и что не обсуждаю политические новости с соседями, если только они сами на эти темы не заговорят. Он попросил время подумать. Через сутки написал мне, что нашел другого жильца. Нашел так нашел. Только почти сразу староста дал в чате, где и я состою, объявление, что эта комната сдается.

Боятся релоканты-обыватели политэмигрантов. Не то чтобы я совсем не понимал, что в Армению едут не только убежденные противники происходящего, но и те, у кого нет никаких убеждений, и они просто хотят остаться в живых. Но неприятно удивило, что вторых во много раз больше, чем первых.

Несколько печальных открытий связано с ереванцами. В Армении, если вы сидите на скамейке, к вам запросто может подсесть незнакомец и начать разговор. Не пугайтесь. Вряд ли это провокатор. Просто здесь так принято.

Вот один из таких диалогов, к которому меня пригласили.

— Давно в Ереване?

— Два года.

Армянин, который решил пообщаться, вероятно, пропустил мимо ушей мой ответ и продолжил расспросы:

— Когда назад?..

Он не понимает, что я не турист, что в Армении россияне спасаются от репрессий и никто не знает, когда можно будет вернуться. Диалог мне пришлось вежливо прервать и уйти. Потому что непонятно, с какого момента начинать рассказывать. С 2014 года? С 2011-го? Он всё пропустил.

Понимаю, что у граждан Армении много своих бед. Последствия войн. Арцах. Политическая и экономическая нестабильность. Конечно, не жду, что они ежедневно мониторят российские новости, но, когда понимаю, сколько людей в Армении имеют самое смутное и искаженное представление о том, что сейчас происходит в России, становится неуютно. Не знают — значит не понимают, что из себя представляет сегодня Кремль.

Когда два года назад только начинал жить в нынешней комнате, хозяйка спросила: «А ты не под санкциями?» Такую формулировку сначала списал на то, что женщина не очень хорошо знает русский. Но из дальнейшего общения понял, что она просто не понимает, чем подсанкционные россияне отличаются от тех, кого преследуют на родине за убеждения.

Меня бы это не удивило, живи она в глухой деревне. Но хозяйка — современная образованная жительница столицы. Просто Россия ей — до лампочки… Радует, конечно, что моя хозяйка не хочет связываться с россиянами, которые под санкциями. Пусть прокремлевские олигархи даже не пытаются снять у нее комнату в убитой трешке на окраине Еревана.

Разговоры с хозяйкой, раз в месяц приходящей за квартплатой, открыли глаза на еще один пласт армянской реальности. Женщина отправляет деньги, которые получает за квартиру, в Москву, чтобы ее друг выплачивал там ипотеку. То есть мои деньги в конечном итоге уходят человеку, которому в России лучше, чем в демократической Армении. И это не какое-то редкое исключение. Когда искал комнату, списывался с еще одной собственницей жилья. Она сообщила, что живет в Москве. Словом, в Армению приехали протестные россияне и финансово помогли тем гражданам Армении, которые настроены пропутински и хотят жить в России.

Целые секторы экономики контролируют олигархи, так или иначе связанные с Кремлем, Самвел Карапетян — не единственный.

Многие армяне боятся говорить с российскими независимыми журналистами. Природа этого страха та же, что и в России. Люди ведут себя так, будто их лишили субъектности. Это не армянское, это постсоветское. Самое удивительное, что давать комментарии отказываются практически те же люди, которые могут подсесть к тебе на скамейку и поговорить обо всем на свете. У таких отказов есть объективные причины. Армяне знают, что существуют российские пропагандистские СМИ, но не очень понимают, как отличить российских пропагандистов от журналистов. Наверное, и здесь нужны уточнения. Конечно, у частного лица есть право отказаться от общения с журналистом, и я на это право не покушаюсь. Но свободная журналистика — важнейшая составляющая демократического общества. Отказывающиеся от интервью армяне нередко говорят, что им начальство не разрешает. Или затягивают памятную по российскому опыту песню: «Кто я такой, чтобы с журналистом разговаривать…» Для меня это показатель того, что далеко не все армяне ощущают себя свободными гражданами демократической страны.

Про то, чем я поделился, российские политактивисты, живущие в Армении, не любят говорить. Возможно, они даже возмутятся, обвинят меня в однобокости. В этом тексте я действительно сосредоточился на своих разочарованиях, которые не отменяют ни знаменитого армянского гостеприимства, ни того, что в Армении нашли и по-прежнему находят пристанище россияне, которым на родине грозила смерть «за ленточкой» или многолетний тюремный срок за убеждения. Про невероятно обаятельных и всеми любимых ереванских уличных собак даже начинать не буду.

На недавнем «Полдне за мирную Россию» в столице Армении очередь на избирательный участок была не такой длинной, как два с половиной года назад, но всё же внушительной.

Словом, если вы уезжаете из России в поисках свободы, Армения — хороший вариант. Только надо понимать, что далеко не все армяне и релоканты разделяют вашу картину мира. А если хотите и дальше бояться и таиться — оставайтесь в России. Там для этого созданы все условия.

* Властями РФ внесен в реестр «иноагентов».