Город Счастье — часть 2. «Жить хочется»

— Она по-прежнему много танцует?

— Уже нет. Почти совсем нет. Взрослеет.

Но это оказывается неправдой — или просто сегодня исключительный случай. Девочка, семь лет, танцует посреди гостиной без музыки. Танцует на улице, танцует, пока идет по дороге к дому. Танцует весь день.

Про эту девочку по имени Милания, про ее бабушку Татьяну, которую она называет мамой, про ее настоящую маму, которую убили военные, и про город Счастье — про всё это я написала в марте 2026 года. И поэтому не будем заново представлять героев — с тех пор в положении этой семьи мало что изменилось. Прошло пять месяцев, а заседание в Верховном суде так и не назначено — хотя ждали его в конце мая. Убийцы Жамидулов и Дорожкин по-прежнему сидят и по-прежнему, насколько известно, страстно хотят заменить сидение на нарах служением Родине. По-прежнему Татьяна — в сообщениях, в звонках, при встрече — повторяет один и тот же вопрос, не ожидая услышать ответа: «Где справедливость? По-прежнему Татьяна надеется, что Верховный суд потребует от Минобороны хотя бы какого-нибудь возмещения материального ущерба — и по-прежнему вероятность трагической кончины этой надежды выше, чем вероятность, что надежда воплотится в жизнь.

Всё это время семья Давроновых продолжала жить в маленьком полуопустевшем селе под городом Счастье: школы там как не было, так и не появилось, и когда наступил сентябрь, Милания начала учиться по учебникам — из дома, дистанционно. Зато участились обстрелы, усилились перебои с электричеством, автобусы, и так ездившие нечасто, перестали ходить вообще.

В общем, изменений к лучшему в судьбе Милании мало что предвещало — пока эта судьба не оказалась небезразлична читателям и друзьям «Новой газеты». Через два месяца после выхода репортажа, в мае 2026 года, «Новая» объявила сбор: мы обещали сделать всё возможное для того, чтобы перевезти Миланию и ее родных из обстреливаемой Луганской области в более безопасное место и попробовать дать ей шанс на счастливое детство. Всё лето аудитория газеты участвовала в сборе, и благодаря этому четыре месяца спустя, 19 октября, в Новошахтинске семья Давроновых смогла войти в только что приобретенную — свою — квартиру.

— Мы же теперь в Новый год на городскую елку пойдем! — это примерно пятая фраза после «Здравствуйте» и прочей обязательной программы, которую я слышу от Татьяны, когда мы встречаемся с ней и со всей семьей утром в Новошахтинске. — Здесь каток есть огромный! Для ребенка — это же такое счастье.

Милана свое счастье, судя по рассказам Татьяны, давно осознала: собрала и приготовила двух кукол — самое главное из того, что есть. И стала каждый день спрашивать, когда же они уже наконец переедут. А Татьяна свое счастье начала осознавать прямо на моих глазах:

— «Пятерочка» прямо у подъезда! — восхищалась она. — Мы когда ездим в Россию — на месяц затаримся и всё везем, полную машину, а теперь хоть затариваться не надо: спустился в магазинчик, всё рядом. А то даже молоко везти приходилось, даже хлеб. Мы как-то раз забыли в «Ленте» купить молоко, пришлось покупать у нас там, в Счастье, — так пакет какой-то разбавленной жижи 150 рублей стоил. А в последнее время к нам продукты вообще возить перестают — боятся. Бомбят фуры — все, даже если они хлеб везут.

Еще в феврале (когда я приезжала к Давроновым в гости) село Райгородка, где они живут, и эта часть области в целом были довольно тихим местом: дроны летали, конечно, но где они теперь не летают? В последние месяца два всё изменилось. Дроны, жужжащие над крышей теперь не только ночью, но и утром, и днем, и вообще в любое время, сбивают прямо над их домом. Уже и обломки прилетали — к счастью, не в их дом, а в соседний, давно пустой.

Но темноту дроны, естественно, любят больше, и каждый вечер означает кошмар — и каждый вечер Милана начинает бояться. Она прижимается к бабушке, которую называет мамой, и всю ночь не отходит от нее ни на шаг. Они прячутся в дальнюю спальню, и когда слышится непрерывная стрельба, из окон дома видно озаряющееся красным небо.

Татьяна рассказывает мне всё это, пока мы гуляем по солнечному осеннему Новошахтинску, и вдруг скачущая рядом Милана замирает и настороженно поворачивает голову: она слышит тихий жужжащий звук.

Электричества в Счастье не бывает неделями. Это тоже новое, пришедшее в их жизнь в последние месяца два. Конечно, есть генератор — но он бензиновый. На удивление, есть и бензин — но по 150 рублей за литр. «Сейчас вот подешевел: 129 рублей!» — радуется Татьяна. Пятилитрового генератора хватает на четыре часа работы. Но не хватает на то, чтобы заработал холодильник — нет нужного напряжения. Да и на бензин денег уже не хватает.

В общем, Райгородка оказалась далека от рая, и город Счастье тоже мало соответствовал своему названию. Переезд давно стал общей мечтой — и не только из-за всего описанного, но еще и потому, что всё там напоминает Татьяне о погибшей дочери. Но когда был решен вопрос с тем, откуда очень небогатой семье взять деньги на квартиру и переезд в другой город, на его место встал другой — куда переезжать? Новошахтинск они выбрали сами: «Потому что близко до кладбища, где Валя лежит».

В январе будет четыре года, как Валентина Давронова убита, — и вряд ли к тому времени Татьяна получит ответ на свой постоянный вопрос «Где справедливость?» Зато сейчас девочка семи лет танцует без музыки посреди своей новой гостиной (пока взрослые занимаются своими серьезными делами: оформляют сделку на квартиру). Она забирается на подоконник и смотрит на осенний одноэтажный пейзаж через оставшиеся с прошлого Нового года приклеенные на стекло снежинки и лицо Деда Мороза. Зато она пойдет на городскую елку. Зато она будет учиться в настоящей школе. Зато у нее будет детство.