«Победы заставляют соревноваться с самим собой»

Не так давно я смотрел документальный фильм про Людмилу Алексеевну Пахомову, которой, кстати, 80 лет могло бы исполниться в последний день декабря... Фильм был светлый, но грустный. Про советских чемпионов веселых кинокартин в принципе не складывается. То ли режиссеры талантливые, но печальные (тут я без сарказма) брались за съемки, то ли жизнь и судьба у наших атлетов, несмотря на кажущуюся легкость, действительно была непростой. Подобные биографические ленты заставляют удивляться и недоумевать. Плакать и вспоминать. Как великие спортсмены вкалывали, боролись, преодолевали, побеждали, а потом, после завершения карьеры, существовали и выживали…

И вот сидят в одном из эпизодов фильма о Пахомовой молодые, умные, красивые и скромно, но со вкусом одетые Людмила и Александр в маленькой чистой квартирке. И произносят нужные и правильные, а иногда весьма бодрые, с патриотическим оттенком фразы. Про спорт, про отечество, про себя, про людей… Но даже через экран телевизора ощущалось, что сказать они (особенно Людмила) порой хотят что-то критическое и резкое, да просто СВОБОДНОЕ. Но — нельзя. Потому что они — лучшие. Они — на вершине. На них равняются. Все, начиная с пионеров. А они, повторяю, сидят в обычной квартирке и рассуждают о прошлом и будущем. Грамотно рассуждают, по-доброму. Искренне. Но за всем этим — какая-то обреченность. Нет, не у них. У меня. Мне бы хотелось, чтобы они давали интервью где-то во дворе своего коттеджа. Пусть одноэтажного, но своего. Ведь заслужили же…

(Кстати, в одном из интервью уже седой и мудрый Горшков на вопрос о том, не жалеет ли он, что в их время не было таких премий за добытые медали, как в XXI веке, скажет: «Да чего сейчас огорчаться? Зато тогда мы с Милой заработали столько хрустальных вазочек, что, идя к кому-то на праздник, не ломали голову над тем, что подарить».)

Так вот, после фильма мне вдруг пришла в голову другая мысль: возможно, народ так уважал и обожал Людмилу и Александра (да и других наших необыкновенно шустрых артистов) не только потому, что они творили чудеса, вызывая чувство гордости за страну, но и потому, что в материальном плане сверкающие на льду герои не слишком сильно отрывались от тех, кто за них болел. Они были доступными, теплыми и родными. Своими. Их последователи из 80-х (Наталья Бестемьянова и Андрей Букин) эту всенародную любовь еще сохранят, а вот поколение задорных танцоров из 90-х и 2000-х (не менее, замечу, гениальное) уже не захватит похожей симпатии и поддержки…

Когда я иду к родителям на Ваганьковское кладбище, то всегда прохожу мимо двух памятников — Александру Горшкову и Людмиле Пахомовой (не дожив до 40 лет, она умрет в мае 1986-го от рака лимфатической системы). И вот опять-таки цитата Александра Георгиевича: «Когда Мила неизлечимо заболела, моей зарплаты хватало на неделю. Приходилось продавать всё, что было под рукой, выкручиваться... А вот как бы сложилась наша жизнь, выступай мы с ней сегодня, не знаю». И я не знаю.

Поразительно, но в различных спортивных справочниках и сборниках нет отдельных статей про Александра Горшкова. Вот про Ирину Роднину есть. И про Уланова. И про Зайцева. Даже про Людмилу Белоусову и Олега Протопопова попадаются (хотя и редко), что называется, персональные главки. А Александр Горшков всегда записан в оглавлении исключительно с Людмилой Пахомовой. Как ниточка с иголочкой. Произнесешь так про себя четыре ласковых слова, и складывается сразу танец — плавный, но ритмичный, благородный, с обязательным сюжетом, не похожий ни на какой другой.

А ведь их дуэт сложился, в общем-то, случайно. Люда, не сумевшая проявить себя в одиночном и парном катании, неплохо вальсировала по юниорам с Сергеем Селезневым, отмучилась год с Фаридом Сафаргалеевым, а потом образовала дуэт с Виктором Рыжкиным и трижды выиграла чемпионат СССР.

Саша очутился на холодной площадке в шесть лет, но ничем особо не выделялся. Этакий бесперспективный середнячок, как считали многие эксперты. Он, вы не поверите, собирался поступать в Институт тонких химических технологий. Но не набрал необходимых баллов (получил за сочинение четверку), рванул в Институт физкультуры и не повесил коньки на гвоздь. Но с Ириной Нечкиной фигурные дела особо не клеились.

Забавно, что тренировал их… Виктор Иванович Рыжкин, которому своенравная Пахомова, понимавшая, что со «старичком» мировых высот ей не светит, дала ледовую отставку. Она увидит Сашу на катке «Кристалл», подойдет к нему и скажет: «Хочешь кататься со мной? Правда, у меня нет ни клуба, ни тренера, и я, по сути, никому не нужна… Но надумаешь, позвони…» Александр долго размышлял. И сомневался: «Сумею ли я преодолеть пропасть между нами? Она — чемпионка с опытом выступления на международных турнирах, а я новичок...»

Но собрался с духом и позвонил. Они мыкались по разным площадкам, пока не решились пойти на поклон к Елене Новиковой (Чайковской Елена Анатольевна станет чуть позже). Тренер согласилась.

В 1966-м они завоюют (другого слова и не подберешь) путевку в сборную страны. Через три года веселые ребята в Ленинграде виртуозно победят на чемпионате Союза, затем выхватят бронзу европейского первенства, а следом — серебро на планетарном форуме. Они никого и ничего не боялись, не комплексовали. Экспериментировали, сочиняли, пробовали.

Надо отметить, что спортивные танцы в то время, если можно так выразиться, «вылуплялись из яйца» (мировые и континентальные чемпионские звания стали разыгрываться только в начале 50-х, а об Олимпиаде речи и не шло). Специалисты учились преподавать скучную для публики дисциплину без прыжков, зрители — смотреть и понимать, судьи и журналисты — смотреть и оценивать.

Сегодня, как вы знаете, по поводу танцев постоянно идут дикие споры: каким образом и за что следует начислять баллы, как считать уровень сложности. А тогда все просто зависали в поиске. И то, что требуется, находили и предъявляли именно Александр и Людмила при поддержке такой же смелой и неуемной, окончившей ГИТИС Елены Чайковской. Феноменальная трудность, неожиданные технические замыслы, оригинальность и экстремальность. Эта троица буквально разукрашивала мир танца. Их выбор музыки, хореография, постановка и интерпретация поражали. Не было никаких разрозненных элементов, все связки несли смысловую нагрузку. Вот как это донести юным любителям фигурного катания?

В фильме «Три тополя на Плющихе» герой Ефремова на просьбу героини Дорониной объяснить, про что песня «Нежность», отвечает: «Разве песню расскажешь…» Вот и танец не расскажешь. Отыщите и посмотрите в интернете хотя бы «Кумпарситу», «Вальс» на музыку Хачатуряна и «Озорные частушки» Родиона Щедрина. Уверен, не пожалеете.

С 1970-го по 1976-й Пахомова и Горшков заберут шесть чемпионатов мира подряд (больше не выиграл никто до сих пор). Ребята настолько обгоняли конкурентов, что арбитрам, критиковавшим наших лидеров за излишнюю (только вдумайтесь!) сложность, приходилось иногда занижать им оценки, чтобы создать иллюзию борьбы.

Европейских золотых медалей динамовцы тоже в итоге накопят шесть штук.

Субъективный вид включат в олимпийскую программу благодаря изумительным и неподражаемым москвичам. Как сказал однажды глава тогдашнего технического комитета ИСУ по танцам Лоуренс Демми, «Пахомова и Горшков несут с собой новое направление, выразительное и чрезвычайно спортивное». Но когда до мечты оставался короткий шаг, Александр в 1975-м тяжело заболевает. Он будет долго и мужественно терпеть боли в спине, применять мумиё, пока просто в один из дней не потеряет сознание…

Позже выяснится, что у Горшкова случился спонтанный пневмоторакс (разорвалась плевра легкого, воздух и кровь попали в межплевральную полость). Доктор Перельман оперировал шесть часов. Спас жизнь. Про каток велели забыть. Надолго. Если не навсегда. Но Александр был другого мнения, хотя левая рука в принципе выше плеча не поднималась. Через месяц Горшков с Пахомовой даже приедут на чемпионат мира в Колорадо-Спрингс. Руководство все-таки решит их поберечь. Они поучаствуют только в показательных выступлениях. Публика устроит им овацию. Овации будут и в Инсбруке-76. «Настоящая и непревзойденная феерия на льду!» — так будут говорить про их золотой олимпийский танец. Просто посмотрите.

Следом, в Швеции, на мировом форуме они в последний раз увидят на табло свои честные и шикарные шестерки (те самые десять штук), послушают гимн и решат завершить карьеру. Почему? Горшков объяснит это так: «Мы очень устали. Дело в том, что когда ты постоянно побеждаешь, ты начинаешь соревноваться, прежде всего, с самим собой. И потому ты постоянно обязан держать в голове тот факт, что сегодня тебе надо быть лучше, чем вчера. Причем во всем: в музыке, костюмах, программах, настрое. Ведь шаг назад никто не простит. Это страшно выматывает. В конце концов, наступает момент, когда ты понимаешь: испытывать ежедневно физические и эмоциональные перегрузки ради того самого пьедестала уже не стоит».

Дома первым олимпийским чемпионам в танцах, разумеется, устроят прощальный бал. Конечно, они исполнят на нем «Кумпарситу».

А через год на свет появится дочка Юленька. Будет еще девять счастливых лет. Людмила тренировала, а Александр, осознав, что два рулевых в семье не нужны, завернет на административную должность в Госкомспорт. Да и не хотел он, тихий и аккуратный во всем, быть наставником. А вот судил соревнования всегда с удовольствием. И не случайно в 1998-м Горшков станет первым российским специалистом, возглавившим технический комитет ИСУ по танцам на льду.

В 2010-м Александра Георгиевича изберут президентом отечественной Федерации фигурного катания. Спокойный и неконфликтный, он не выпячивал себя и постоянно пытался заморозить скандалы и сгладить острые углы. Не срывался на крик, интеллигентно отвечал на любой вопрос, используя две фразы: «Я не в курсе» и «Об этом ничего не известно…». И все равно он был таким светлым и душевным, непрезидентским.

Кстати, он, вероятно, являлся единственным большим начальником, который никогда не сидел в VIP-ложе во время турниров, а всегда находился рядом со спортсменами и тренерами, а иногда, наудачу, в момент выступления своих лицедеев незаметно занимал местечко у бортика и тихо наблюдал...

Вот так тихо и незаметно он и ушел 17 ноября 2022 года на 77-м году жизни. Жизни, которой можно и нужно гордиться.