«Официального подтверждения не будет»

В Иркутской области умерла женщина, работавшая в Научно-исследовательском противочумном институте Сибири и Дальнего Востока. Официально власти не подтверждают чуму. Точно так же, как полгода назад не подтверждали ящур в Сибири, но в регионе уже началась легкая паника. Что могло произойти, почему пациентку не вылечили современными антибиотиками, надо ли бояться эпидемии — объясняет врач-эпидемиолог, президент компании DiaPrep System (США) Михаил Фаворов.

— Насколько вероятно, что в Иркутской области лаборантка заболела именно чумой?

— Вероятность достаточно высока. Но любая инфекция, тем более — особо опасная, имеет разные степени. Например: подозрение на чуму, потом — вероятная чума, потом — подтвержденная чума. И, я думаю, «подтвержденной чумы» не будет по решению властей, а вероятная остается, и тут они никуда не денутся.

— Как пациентка могла заразиться?

— Она работала с чумными культурами в институте, который так и называется: противочумный.

Хотя случаи лабораторного заражения происходят периодически, так скажем, раз в десять лет, в любой стране, где занимаются борьбой с болезнью. Когда люди десятками лет работают на одной и той же работе, снижается внимание, снижается концентрация и так далее, это известная история. Но в такой напряженный период, когда и [спецоперация], и нервозность очень высокая, конечно, такой случай для Российской Федерации политически неприятен. Видимо, поэтому решили, что подтверждать не будут.

— Политически неприятен — понимаю. Но насколько он неприятен с эпидемиологической точки зрения? Насколько велика опасность для других людей, для региона? Чума ведь, насколько я знаю, плохо передается от человека к человеку, если нет «общих» грызунов и блох.

— Легочная чума — страшно контагиозная болезнь, она передается по воздуху моментально, большинство тех, кто контактировал с больным, заболевают. Это не бубонная чума, которая передается реже. Так что легочная чума — это очень опасно.

Вторая опасность — то, что пациентка могла не сообщить, какая у нее произошла авария и как она могла заразиться. Разбитая пробирка — это, конечно, вызывает улыбку, но на самом деле пробирка могла разбиться в сушке. Есть такое понятие — «лиофильная сушка», и тогда чума, которая частично лиофилизирована, летит по воздуху. Могло произойти что-то такое. Но лаборантка должна была надеть скафандр, в помещении должны быть специальные фильтры, вытяжка. Я не знаю, как было на самом деле.

Дальше пациентка поступила в больницу не в Иркутске, а в маленькую районную больницу, и мы не знаем, как она туда попала, почему туда поехала, сколько людей повстречала и так далее. Дальше очень плохо, что ей поставили аппарат искусственного дыхания. То есть аппарат забирал из легких бактерии и выдувал их в комнату, где она находилась, в коридор, во всю больницу.

И следующий момент — какие были приняты меры. А меры были приняты адекватные. Поэтому я считаю, что шансы дальнейшего распространения близки к нулю.

— Адекватные меры — вы имеете в виду, что сразу выявили все ее контакты и быстро их локализовали?

— Именно так. Сейчас двести человек уже сидят в карантине в этой больнице. Это не только персонал больницы, но и все, кто мог с ней контактировать. Больница закрыта, и я уверен, что ее окружают соответствующие охранные подразделения, никто войти и выйти не может. Если и будут случаи, то всё внутри этой больницы, и мы с вами об этом уже никогда не узнаем. Это — первое.

Второй момент: у этой лаборантки были контакты в городе, и там, судя по просочившимся неофициальным данным, тоже закрыли некое учреждение, вроде санатория, и поместили туда еще двести человек. По советским еще рекомендациям, которые не менялись никогда, для профилактики особо опасных инфекций всех контактных надо отправить в карантин, и это сделано. И, смею вас уверить, я чувствую себя достаточно спокойно, зная советскую систему.

— Как вообще стали возможны первые события в этой цепочке: то, что лаборантка могла не сказать в больнице, где работает, что ее положили под аппарат ИВЛ и так далее? Почему в больнице сразу не предположили чуму?

— Вы задаете эпидемиологу вопрос, который надо задавать социальному психологу или еще кому-то. Почему женщина скрыла? Видимо, работу боялась потерять. Вы думаете, в Иркутске достаточно работы для лаборантки, если ей было 28 лет, а она всё еще была лаборанткой?

— В медкарте обычно указывается место работы пациента. Могли врачи в больнице по месту ее работы сразу заподозрить чуму?

— Это тоже не ко мне вопрос.

— Но сама по себе смерть пациентки — результат лечения не от той болезни? Или она умерла из-за того, что поздно обратилась к врачам?

— Это ее личная жизненная ошибка. Допустим, она боялась потерять работу, решила промолчать, не рассказывать о том, что разбила дорогую пробирку, которую надо как-то импортозамещать или еще что-то. Это я тоже додумываю.

— Она настолько тяжело лечится? Даже сейчас, когда есть столько антибиотиков?

— Наберите в гугле «черная смерть»: во время легочной чумы умирали 100 процентов больных.

— Но это XIV век. И во время Юстиниановой чумы в VI веке, и в Европе XVII века антибиотиков не было, а сейчас они есть.

— Так и у этой женщины не было лекарств. Она же их не принимала.

— До какого момента еще есть смысл начинать лечение? Когда становится уже поздно?

— Принимать антибиотики надо в первую секунду после контакта с больным чумой. А она этого не сделала. Она не потеряла работу, она потеряла жизнь.

— В Иркутской области началась некоторая паника, что сейчас нагрянет «черная смерть». На какие симптомы должны люди ориентироваться, чтобы обратиться к врачу вовремя?

— Это повышение температуры, резкая слабость, потеря сознания, то есть тяжелейшие общие симптомы, которые проявляются у людей при любой инфекции.

— И как дальше медики определяют, что это не грипп, а чума? Это специфические анализы?

— Есть специальные протоколы в установке диагноза. Проверяется, насколько человек имел контакты с источниками заболевания, например, в природе, живет ли он в регионе, где известно о циркуляции чумы у сусликов, и так далее. Конечно, то, что пациентка работала в противочумном институте, а ей в ту же минуту, как только она появилась в больнице, не дали большие дозы комбинированных антибиотиков, это безобразие.

— В последние годы, уже в XXI веке, в мире было много вспышек чумы в развитых странах?

— Смертей от чумы немного. В последний раз лабораторно заразившийся пациент умер в 2012 году в Чикаго. Это был такой же случай, он тоже заразился лабораторно, только он работал с ослабленным штаммом, поэтому мог думать, что это не так опасно. Хотя мы и тут не знаем точно, что произошло, этого никто не расскажет. Тем не менее пациент умер, но потом выяснилось, что у него было довольно тяжелое хроническое заболевание.

— То есть у него иммунитет был ослаблен?

— Да, и поэтому к смерти, возможно, привела такая комбинация. В Российской Федерации последние десять лет случав чумы не регистрировалось. В Монголии за последние десять лет регистрировалось два плюс три случая в разные годы.

— Лабораторные тяжелее?

— Конечно, потому что доза обычно больше, а главное — механизм передачи: если инфекцию вдохнуть, то шансов выжить очень мало.

— А были ли случаи в XXI веке, когда вспышка привела к эпидемии?

— Были, но в XVIII, если не ошибаюсь, или XIX веке.

* Внесены Минюстом РФ в реестр «иноагентов».