Столуется на свалках и в курятниках

Ситуация с медведями на Дальнем Востоке, конечно, не чета красноярской или алтайской, но проблем тоже хватает. Причем признают их на официальном уровне. В представительстве ТАСС на Дальнем Востоке эксперты из Приморья, Хабаровска и Камчатки рассказывают, почему косолапые выходят к людям и нападают, как с этим справляются власти и чем могут обезопасить себя простые граждане. Например, не прикармливать косолапых, не устраивать свалок на окраине деревни, устанавливать электроизгороди.

Рыба не подошла, корма не выросли

«На Дальнем Востоке и в Сибири в этом году произошло 18 смертельных нападений медведей на людей. Два случая зафиксировали в Бурятии, по одному — на Камчатке, в Хабаровском крае и Туве. В Красноярском крае погибли шесть человек, в Иркутской области — три человека, в Томской области — три человека, и в Республике Алтай — один человек», — пишут РИА «Новости».

Приморье, наряду с Красноярским краем и Иркутской областью, вошло в тройку регионов, где медведи чаще всего нападали на людей. Об этом стало известно по результатам совещания при зампреде правительства РФ Дмитрии Патрушеве. Это интересно, потому что по приморским новостям или официальным сообщениям, особой проблемы с этими хищниками нет.

Среди причин конфликтов называют рост численности зверя и недостаток кормовой базы.

«По данным государственного мониторинга, за последние 30 лет численность бурых медведей, которые являются основным видом в России, выросла более чем в два раза. Сейчас их насчитывается более 300 тысяч особей», — сказал Дмитрий Патрушев.

На Дальнем Востоке обитают два вида: бурый и гималайский (белогрудый). Как объясняет научный сотрудник Института водных и экологических проблем ДВО РАН, зоолог, специалист по крупным хищным млекопитающим Дальнего Востока Сергей Колчин, бурый медведь вдвое больше и распространен повсеместно — от самых южных районов до арктического побережья. А гималайский — это южный вид. И в нашей стране он занимает окраину видового ареала: юг Приморья и Хабаровского края, небольшой очаг на левом берегу Амура: ЕАО, Амурская область.

— С точки зрения науки ситуация очень сильно отличается. Если мы будем сравнивать то, что происходит в Сибири: Красноярском крае, Иркутской области — с Камчаткой или Приморьем, то увидим, что ситуация везде очень разная. Возникает часто «медвежья истерия» на фоне острой ситуации на Алтае, в Красноярском крае. Такое положение для Приморского, Хабаровского краев не характерно. В нашем регионе всё в пределах многолетней нормы, — констатирует Сергей Колчин. — Да, где-то они входят в населенные пункты, питаются на свалках. Но это все-таки единичные случаи. А в Красноярском крае стихийное бедствие, которое произошло по ряду факторов: неурожай нажировочных кормов (кедровых орехов, ягод), в некоторых местах были обширные пожары, которые вытеснили животных из привычных мест обитания. Там действительно ситуация наиболее напряженная. На юге Дальневосточного региона ничего такого не происходит. Я слежу за еженедельной сводкой — это единичные случаи. В Хабаровском крае несколько особей в Совгаваньском районе, в окрестностях Комсомольска-на-Амуре, Хабаровска.

Один из самых сложных регионов «по медвежьей части» — Камчатка. По словам начальника регионального Охотнадзора Евгения Кравцова, на 1 апреля 2026 года в крае насчитывалось 24 200 особей — их каждый год пересчитывают. В основном, конечно, «на земле», включая даже опросы охотпользователей, но с 2024 года «медвежья проблема», как никогда, актуальна, поэтому в Елизовской агломерации проводится еще и авиаучет. Происходит это весной, когда косолапые просыпаются и выходят из берлог. А когда медведи выходят, дружинники круглосуточно патрулируют территорию, на это выделяются средства из краевого бюджета.

— В текущем году у нас зафиксировано 422 сообщения о выходе медведей в населенные пункты. По всем этим сообщениям у нас, конечно, идет оперативное реагирование. На сегодняшний момент 207 вынужденных отстрелов, — приводит статистику Кравцов.

Последние два года по весне на Камчатке проводятся «антимедвежьи учения». В них задействованы полицейские (на них, если зверь идет к людям, ложится основная работа), представители администраций, охотинспекторы, народные дружины, созданные в Петропавловске-Камчатском и Елизове. Оповещения об опасности идет через «систему 113» ЕДДС (Единая диспетчерская служба. — Ред.) края. Когда поступает сигнал, к работе служб подключаются и волонтеры-охотники.

При этом

— После тяжелого 2024 года, когда было зарегистрировано больше 560 вынужденных отстрелов медведей, мы активизировали работу, благодаря тем же учениям, с Единой диспетчерской службой, — говорит Евгений Кравцов. — К сожалению, за последние два года мы фиксируем действительно очень много поступающих сообщений, которые не находят подтверждения. На них отвлекаются силы и средства. Но здесь мы больше говорим о том, что возросла ответственность граждан. Они стараются заблаговременно, как мы и пытаемся этого добиться, сообщать в [компетентные] службы, чтобы обеспечить своевременное решение проблемы.

По нашим прогнозам, этот год будет таким же тяжелым, как 2024-й. У нас рекордно слабый подход рыбы, неурожай основных нажировочных кормов. Предвидя ситуацию, мы предприняли меры к регулированию численности хотя бы в самой густонаселенной агломерации, Елизовской.

Оградить теремок электроизгородью

Все эксперты в один голос твердят: не надо подкармливать мишек, которые выходят к дороге, кидать им еду из машин и так далее. Прикормленный медведь постепенно утрачивает естественный страх перед человеком и ассоциирует места жительства человека с местом получения доступной пищи. Так и идут к кемпингам, палаткам, автомобилям, охотничьим избушкам. И ведут себя как раз наиболее непредсказуемым образом. Сергей Колчин уверен: за такие вещи надо штрафовать.

На Камчатке, кстати, правительство разработало правила наблюдения за дикими животными. И даже ввело ответственность за их нарушение. Другой вопрос, конечно, как, кто и кого будет штрафовать. В местном охотнадзоре говорят, что вот прямо сейчас правовую базу дорабатывают.

Манят косолапых и свалки в окрестностях населенных пунктов. Осенью зверям надо усиленно питаться, чтобы нагулять жирок на зиму. И если при дефиците естественного корма возникает простая альтернатива получить калорийную пищу на мусорке, медведь обязательно придет. Причем если обычно к людям идут только особи, которые живут в непосредственной близости, по соседству, то в голодный год ломятся все. Что и происходит сейчас в Сибири.

— Нужно делать так, чтобы наша среда была максимально непривлекательной для медведей. Проведена масса исследований, есть мировой опыт, который показывает:

И в нашей стране есть масса примеров, когда люди и медведи безопасно сосуществуют в непосредственной близости, даже в самых «медвежьих» местах нашей страны. Это те же кордоны Кроноцкого заповедника, Южно-Камчатского заказника, где мы очень много работали с медведями и где человеческое пространство ограждено электрозаводами и просто нет доступной для медведя пищи, — говорит Колчин.

Зоолог Екатерина Блидченко добавляет, что привлекают животных не только обычные пищевые отходы, но и свалки с браконьерской охоты. Например, около поселков валяются оленьи шкуры и, конечно, манят хищников, падальщиков, всеядных.

Крупный хищник далеко не сразу приходит во двор к человеку. Сначала — в темное время суток. Потом и днем. Привлекают медведей и пасеки, и курятники на границе с тайгой, и брошенные сады на приусадебных участках. Тем более что в этом году хорошо уродились яблоки и сливы.

Специалисты советуют при соседстве с медведями использовать электропастухов. Это такая легкая изгородь, которая запитана от сети или аккумулятора. Нужна она для защиты от хищников или для выпаса скота и продается даже на маркетплейсах. При касании животное получает слабый, но неприятный удар током и понимает: сюда лучше не соваться. Но некоторые неправильно это устройство используют. К тому же «на медведя» нужно устройство определенной мощности. На песчаной почве проводимость тока хуже. Зимние и летние «пастухи» тоже отличаются. По словам Екатерины Блидченко, электроизгородь более эффективна, чем обычный забор из профнастила.

— Надо устанавливать три ряда ленты или проволоки, но часто нижний ряд очень высоко от земли, или люди не следят за покосом травы, соответственно, первый ряд зарастает и перестает работать. Либо электропастух плохо визуализируется медведем, — говорит Екатерина Блидченко. — Возникает вопрос, что эффективнее: лента или проволока? С одной стороны, на первых сроках лента более эффективна. Но происходят микропрорывы, человек не следит за ее качеством, и она теряет мощность. Проволока более эффективна, но медведь ее плохо видит.

Медведь как «пропуск» в лес

РИА «Новости» пишут о более 1200 выходах медведей к людям на Дальнем Востоке, по данным профильных ведомств дальневосточных регионов. Больше всего — на Сахалине, 294 обращения по состоянию недельной давности. Более 200 — в Магадане, по 100 с лишним — в Хабаровском крае, Якутии, Бурятии. В Приморье поступило 47 сообщений о выходе хищника к человеку, из них 33 подтвердились. А вот конфликтных ситуаций больше — 72.

Аттестованный эксперт Росприроднадзора, кандидат биологических наук и директор компании «Экологика ДВ» Кира Скрипова говорит, что ситуацию назвать «спокойной» нельзя — в каждом регионе своя атмосфера. По данным компании, с 2010 по 2015 год численность бурого медведя в регионе увеличилась с 2300 особей до 3522 (на 53%), белогрудого — с 2400 до 7982 особей (+70%). И это не результат одного урожайного года, кривая статистики идет вверх без провалов.

— Ключевые для медведя территории расположены в особо охраняемых территориях Приморского края и в зонах охраны. Нам нужно четко понимать, что площадь региона представлена охотничьими угодьями на 81,9%. Это значит, что медведи обитают на территории, на которой производится охота. Причем можно выделить закрепленные и общедоступные охотничьи угодья. В первых ответственность лежит на юридических лицах, охотпользователях, во вторых — на охотнадзоре. С 2010 года наблюдается тенденция, которая подтверждается и сегодня: квота растет быстрее, чем ее выбирают, — говорит Кира Скрипова.

Вообще гималайский и бурый медведи относятся к лимитированным видам. То есть на них можно охотиться. Но охотники особо не заинтересованы в том, чтобы добывать мишек, — по бурому 45% квот освоено в прошлом году, по гималайскому 73%.

— С чем это связано? Во-первых, интерес к медведям был связан с продажей дериватов (части тела и продукты жизнедеятельности зверей: лапы, шкура, шерсть, череп, желчь и т.д. — В. Ф.), — объясняет эксперт, — для использования в традиционной азиатской медицине. Это Китай, Корея, Япония. Поставка шла через Китай и дальше распределялась на другие страны региона. С 2014 года, когда Китай ужесточил требования за незаконное перемещение дериватов, у нас снизился поток нелегальной закупки. Это, в свою очередь, отразилось на официальной охоте… В то же время таможенные органы Российской Федерации достаточно хорошо научились выявлять потоки контрабанды на границе.

Да и официальных желающих пострелять зверя стало меньше. Путевки на охоту, рассказывает Кира Скрипова, востребованы в радиусе 200 км от трех крупных городов: Владивосток, Уссурийск, Находка. А дальше их уже не продать — процветает браконьерство. А еще бывает, что люди берут «билеты» на медведей, а добывают кого-нибудь другого.

— В связи с закрытием охоты на кабана приобретение путевки на медведя является своеобразным «пропуском в лес». Те виды, которые подешевле, разбираются в первую очередь. Остаются медведи. Поэтому в последнее время увеличилась востребованность, — объясняет эксперт.

Вообще-то охотнадзор легко может проверить, для чего человек на самом деле идет в лес: должен быть сам факт добычи медведя. А у нас квота выделяется, путевки продаются — но не «закрываются». И всем ясно: браконьерство не отследить никак.

На бурого медведя можно охотиться весной и с августа до 31 декабря. На гималайского —тоже с августа до 31 декабря. В последнее время всё чаще звучат мнения охотников, которые предлагают продлить срок зимней охоты.

— В случае продления в лесу в течение всего зимнего периода появляется масса людей с оружием, — рассуждает Скрипова. — Чем, собственно, чревата охота на берлоги? Невозможно достоверно определить, кто находится в берлоге: самец или самка с медвежатами. Если охотник стреляет самку, остаются медвежата. Как мы должны с ними поступить? Я этот вопрос задала своим подписчикам. Было несколько вариантов ответа: либо мы их тоже умерщвляем, либо оставляем в берлоге (понимая, что это равно умерщвлению). Люди, которые ратовали за открытие охоты на берлоги, сказали, что никогда об этом не задумывались. Опять же, был ответ «заберу его с собой». Но люди отвечали, что они их не заберут. Хотя на самом деле, мы знаем, что ежегодно на руках у населения оказывается некоторое количество медвежат-сирот.

Кстати, диких зверей спасать, изымать из естественной среды, тащить домой и там содержать не надо. Это незаконно. Однако куда их девать, если вдруг нашли сирот, непонятно. Закон о реабилитации только готовится.

«Казаться большим» и материться

Путешественник Иван Клочков прошел на каяке почти 4000 км вдоль побережья Камчатки и Чукотки — 3840 км за 124 дня. И встретил, по его словам, сотни медведей. Большую часть пути ночевал в палатке, был один и без огнестрельного оружия. Иван рассказал в Сети, как «решает вопросы с медведями».

Правила у Ивана в целом простые: еды в палатке быть не должно, кухню следует держать в стороне от лагеря, а всю органику сжигать или выбрасывать в море, чтобы оставалось как можно меньше запахов. На медвежьих тропах палатку ставить, понятное дело, не стоит. Еще надо «избегать устьев нерестовых рек, пляжей с выброшенными на берег тушами животных». И — не бежать от хищника. Путешественник советует вести себя уверенно, «казаться большим» и прогонять зверя резкими звуками и имеющимися средствами. Спасибо, когда медведь придет мною отужинать, постараюсь казаться большой и очень уверенной.

— Огромную роль играет выбор места для постановки лагеря. Это должно быть открытое пространство, откуда просматриваются все подходы. Чтобы не было внезапного столкновения с медведем. Чтобы у меня и животного было время друг друга заметить, — говорит Клочков. — Чтобы спокойно спать, я использовал портативный электрозавод, который питается от пауэрбанка. Он дает довольно ощутимый разряд и отпугивает любопытных зверей.

В большинстве случаев встречи с медведем выглядели так: не доходя до лагеря, медведь чует мой запах, разворачивается на 180 градусов и убегает. Также у меня с собой были сигнальные ракеты и хлопушки, они же «сигналы охотника». И датчики движения, которые начинают неприятно пищать, когда перед ними кто-то проходит. Ну и последний рубеж обороны для особо наглых и непонятливых медведей — это перцовый баллон. За всё время он мне еще ни разу не пригодился, и, надеюсь, так будет и дальше.

Но это перцовый баллон Иван не использовал. А вот русский мат — сколько угодно. Медведи слышали и убегали. В комментариях интересуются, какие выражения лучше использовать. А из Красноярского края просят не сравнивать дальневосточных, сытых чинно-благородных медведей, и сибирских — голодных и злых:

— Ваши медведи абсолютно спокойные и сытые — какие и должны встречаться в природе человеку. Но у нас в Красноярском крае, к сожалению, ситуация с медведями другая. Они злые, голодные и сами выходят к людям — за месяц несколько трагических случаев. Лес массово вырубают — им элементарно не хватает пропитания. А ваши мишки — да, милые и безобидные. Мы живем на краю деревни и поставили электропастуха по забору. Потому что очень страшно, они в дом залазят, людей вытаскивают и прикапывают в ближайшей ямке…