Война рабов (божьих) с РПЦ и пластиком

Последнее воскресенье августа. Отступающее летнее марево. На «православном КПП» дежурит мужик Алексий. Все мужики в Слободе называют себя мужиками.

Он сидит на деревянной табуретке и по необходимости поднимает ручной шлагбаум — в виде бревна, на обратном конце которого болтается мешок с камнями.

Примерно в то же время, что и я, к шлагбауму подъезжает минивэн, внутри которого семья: мама, папа и две дочки. Перед тем, как впустить нас на тропу, ведущую к Слободе, Алексий уводит меня и отца семейства в шатер на собеседование и проверку наших религиозных взглядов.

— Вы же православные христиане?

— Конечно!

Он осматривает нас сверху вниз.

— Вижу, вы читали про дресс-код, — он обращается ко мне, указывая мужчине из минивэна на мою белую рубаху. — А вот у вас короткие шорты, конечно. Но ладно.

— Но в прошлый раз пускали в таких! Мы за хлебом приезжали, — начинает оправдываться отец семейства.

— Ладно-ладно. Детей ведите сюда с матерью!

— А они тоже нужны?

— А как иначе? Все бабы должны быть в юбках! И подлиннее ваших шорт…

Вот так началось мое участие в ремесленной выставке в слободе братьев Стерлиговых, за которой последовал круглый стол глав крестьянских хозяйств. Там обсуждалось, как создать с нуля большое христианское поселение — квазигосударство на территории России, огороженное от остальных нехристиан и не признающее законов государства.

Слобода потихоньку проторяет дорожку в это счастливое будущее. Она уже полностью отказалась от электричества, газа, пластика и живет вроде счастливо. Но чем-то они всё же отличаются от обычных ферм в Подмосковье.

Хозяин этой Слободы — Михей Стерлигов, сын Германа Львовича Стерлигова. Тот человек известный. Еще в 90-е, вскоре после распада Союза, он основал первую в стране товарно-сырьевую биржу «Алиса». Она оказалась невероятно востребована, и понятно, почему. Условный завод раньше, в советскую бытность, получал сырье через государственное планирование. После начала приватизации и создания частного рынка заводу приходилось самому искать, где купить сырье, кому продать продукцию и т.д. «Алиса» же фактически стала одним из первых частных механизмов поиска бизнес-партнеров для заключения таких сделок.

«Алиса» сделала Стерлигова миллионером.

В 2004 году он даже планировал баллотироваться в президенты России, но после неудачи оставил дом на Рублевке и уехал с семьей в деревню в Истринском районе Подмосковья. Там и основал Слободу — крестьянское хозяйство, живущее по строгим религиозным и традиционным правилам.

Сейчас Стерлигов — самый мемный «православный христианин» (так он определяет себя сам), гонимый представителями РПЦ из-за своих радикальных взглядов и критики Московской Патриархии.

Остались только два младших сына — Сергий и Михей — но зато! Теперь на территории Слободы уже 40 домов, в которых поселились и другие единомышленники Стерлиговых из разных городов и сел.

«Безбожный мир катится в бездну»

Добираться до Слободы почти удобно — чуть больше часа на электричке от Тушинской до станции Румянцево, а затем с веселыми бомбилами до деревни Нижневасильевское.

Сегодня по случаю ремесленной выставки вход в Слободу открыт для всех желающих. Но — за небольшим исключением. Как гласит приветственная табличка у шлагбаума, где проходило мое «собеседование»: «Вход запрещен: содомитам, колдунам-учебным, язычникам. Бабам — только в длинных юбках».

На одном из деревьев висит уже выцветшая табличка, очевидно, не относящаяся к условиям входа: «Хватит жрать ГМО, купи участок и выращивай свое».

После фейсконтроля и поднятого шлагбаума мне позволено ступить на тропинку, которая ведет к Слободе. Отец с семейством что-то долго переодеваются внутри минивэна.

На пути то тут, то там попадаются деревянные кресты. С правой стороны меня приветствует выложенная из камня надпись «Русь».

Выхожу к огромному дому, который огорожен деревянным частоколом в духе сериалов про раннее Средневековье. Над частоколом висит колокол, в который нужно ударить, чтобы тебя встретили и провели к Слободе. По крайней мере, так думал я. Пока после нескольких громких ударов ко мне из-за опушки не выбежал чувак с ножом на поясе.

— Мужик! — крикнул он мне. — Ты куда это пошел? Сказали же, налево надо было!

Этот человек и наставил меня на правильный путь. Поднимаюсь вверх по тропинке и выхожу к Слободе.

С одной стороны густой лес, с другой — вид на обычный подмосковный коттеджный поселок — единственное напоминание, что мы всё еще в XXI веке. С этими опрятными коттеджами вызывающе контрастируют деревянные хибары самой слободы и срубы с крышами, поросшими травой. В тени от православных крестов и деревянного забора пасутся коровы, кудахчут куры и мужики таскают воду из колодца в сторону ярмарки. Потом они мне расскажут, что собираются замочить в ней кожу, из которой будут делать фартуки.

Центр ярмарки — ремесленный дом. Огромная, очень длинная изба с высоким потолком. В ней сидят тоже огромные бородатые мужики и неогромные парни с девственными усиками и бородками (в Слободе запрещено бриться). Все они работают по хозяйству и проводят мастер-классы. Рядом висят разделанные бараньи туши. Ремесленники-торговцы уже готовят из них шашлык на веточках, побрызгивая на него водой с пучка зеленушки.

— Кого-то может удивить, почему так мало мастеров представлено на выставке. Отвечу: это мероприятие посвящено не возрождению ручных ремесел, и тем более не торговле продуктами, — говорит молодой парень, взирая на толпу с небольшой горки у площади.

Один из гостей трогает меня за плечо и говорит, что это Сергий Стерлигов — один из сыновей Германа Львовича. Он начинает приветственное слово как предводитель «Русского крестьянского собрания» — сообщества, созданного вокруг Слободы и поддерживающего идеи Германа Стерлигова.

Я бегу в сторону центральной площади. Там под красным флагом с крестом и надписью «ИС ХС» уже стоит толпа.

— Ремесленная выставка в первую и главную очередь проводится для людей, которые желают стать православными христианами. Считаю очень важным, чтобы у тех, кто бы хотел прийти к Богу, была возможность в одном месте познакомиться со многими православными христианами, увидеть, как мы живем, увидеть наши семьи.

Толпа безропотно слушает и пьет из кружек морс и крымское вино.

— Безбожный мир со всем своим безбожным населением с огромной скоростью добровольно катится в бездну, — продолжает свою речь Сергий. — Но христиан становится всё больше, а наша жизнь становится всё лучше. Время работает на нас! Слава Иисусу Христу!

На этом приветствие заканчивается. К ремесленному дому подъезжает маршрутка, расписанная под гжель. Из нее выходит десяток женщин в разноцветных платках, вытаскивая корзины. В них — банки натурального меда, сгущенки и морсов, которыми будут торговать на ярмарке.

— Вот они, настоящие христиане! — говорит сам Герман Львович, закрывая калитку со стороны домиков, где живут все мужики из Слободы.

Колдуны и кариес

Ритмично звучат удары молотка о лезвие металлической косы. Дзынь-дзынь.

Знакомлюсь с Георгием, ремесленником, который уже несколько лет живет в Слободе. Он ведет мастер-класс по дикому лозоплетению и очень ласково называет ветки «ниточками» и «веревочками». Больше всего на свете он рад, что «нашел здесь Бога». Его главная мечта (после попадания в рай) — научиться плести лапти. Ему 24 года.

— Почему пришел сюда жить? Для меня это вопрос вероисповедания. Я православный христианин, я уверовал в Бога и в истину Бога. Я сейчас не очень хочу переходить в проповедь… — под его откровения мы плетем из «веревочек» донышко корзины и по кругу обвиваем его «ниточками». — Но Господь так устроил, что именно в Слободе мне легче всего спасаться. Я не могу в других местах этого добиться. В силу того, что нет христиан рядом и нет возможности. Там дальше как Господь направит, — он крестится и что-то шепчет. — Его воля, чтобы я был здесь. Поэтому я здесь.

— А одному вообще не спастись? — интересуюсь я у Георгия.

— Нет, одному никогда не спастись, — он снимает свою шляпу, прямо как у Индианы Джонса, и крестится.

— Почему именно Слобода? И в городе, например, всякие христианские общины же есть, куча церквей у любой «Пятерочки»…

— Ну в городе не получится, потому что там всё отравлено. Ты не сможешь там жить. Раньше я был городской обычный человек. Жил в безбожной жизни горожан. И ничего не понимал. Здесь я нашел спокойствие. Но настоящее спокойствие будет только в раю, конечно.

Он продолжает мастер-класс, объясняет детям, как делать стрелы.

— Представьте, вы на лошади, у вас есть только лук. Может, идет охота. Может, война. И вам нужно сделать стрелу, чтобы отбиться от врага… — детям очень интересно его слушать, но один ребенок перебивает его.

— А не по-девчачьи это — корзины плести?

— Ни капли! Что мужик делает? Мужику надо баню срубить, например, или дом какой-то. То есть материалы навезти, дров наколоть. И животину заколоть. Конечно, девушкам, чтобы не выходить из дома, проще заниматься чем-то таким, типа этих корзин. Но на Руси были ремесленники и мужчины. Взять даже людей, которые тут.

— Вам тут не скучно? Не хочется иногда в «Ашан»? — вклиниваюсь я в беседу Георгия с мальчиком. На меня смотрят, мягко говоря, как на придурка даже другие «светские» гости.

— В магазины я не ездил ни разу за три года. Мы потребляем всё, что сами сделали. Полностью без использования химических добавок. Эти все добавки очень губительны. Потому что это колдовское зелье. Издревле человек занимался изготовлением препаратов, которые могут сохранить продукт на год… Но кто этот человек? Это колдун. То есть тот, кто занимается какими-то чудесами. И чудесами не во славу Божию. И вопрос: как он это сделал? Если мы еще глубже копнем, то это черная магия. Это конкретно эзотерические учения и прочее. То есть для православных христиан это недопустимо.

— Одежду вы тоже сами тут делаете?

— Ну пока вот нет. Одежда от православного производства одного, Бог нам послал. Через Романа Анатольевича — одного предпринимателя.

(Правда, не всем повезло так, как повезло Георгию. И уж очень у многих ремесленников зубы идут «в шахматном порядке».)

В поисках настоящего священника

После этого мастер-класса мы учимся делать свечи вместе с 20-летним Александром. У него ярко-красная рубаха и самая славянская внешность, которая идеально подошла бы для рекламы печенья без начинки или кафе «Теремок».

Он мне объясняет семейные ценности Слободы и трудности, сопряженные с семейным вопросом:

— Господь нам пока еще не предоставил священника. Но церковь есть. И мы верим, что Бог нам поможет. Если бы мне задали вопрос, например: «Хочешь ты пойти в ЗАГС и поставить печать?» Я бы сказал: «Нет». Потому что этот ЗАГС — это что? Для чего? Мы все равно и так далековато достаточно от бюрократии.

И всё же, несмотря на удаленность от бюрократии, проблема есть. И стоит она остро.

Хоть они и называют себя православными христианами, но других православных христиан (из РПЦ) они презрительно зовут эрпэцэшниками.

— А у вас есть дети, жена? Или любовница? Как это правильно назвать? — настырно допытываюсь я.

— По семейным вопросам лучше обратиться к моему другу Сергею Тверскому, у него счастливая семья и жена есть! — отвечает засмущавшийся Александр.

В углу ремесленного дома стоит небольшая торговая палатка. За ней — отец семейства из похожей крестьянской общины. Он приехал на ярмарку торговать медом. Этот лысый мужчина с закрученными усами и есть Сергей Тверской — брат по Христу Александра.

— Уже устал отбивать своих детей от опеки, — делится он со мной. — Регулярно ко мне приезжают! Я с топором выхожу и кричу. А то что? Я сам могу научить их всему, что знаю, и читать и писать. И как коров пасти. А там… У вас что, телефон?

Сергей презрительно смотрит на мой айфон в руке и агрессивно продолжает:

— А там… у всех телефоны эти дьявольские! Что они там будут смотреть? Моя дочка там в школе в первый день член увидит. Само образование, которое там преподают, противоречит Божьему слову. Детей в любом случае не отдадим. Ни в школу, ни в их руки.

— А как вы зарегистрировали ваш брак, если у вас нет священника?

— Как люди. Пришел к отцу своей девушки и спросил разрешения, потом получили благословение от своих. Пока больше ничего и не надо.

— Как, извините меня, вы рожаете детей, если вы против врачей?

— Как и делали раньше. В бане, которая есть в каждом селе. Просто мы из Тверской области, не отсюда.

— Что здесь делаете?

— Продаю мед.

Мне становится немного страшно.

Врачи — слуги дьявола

Возвращаюсь к Александру на мастер-класс по свечам. Мы натягиваем ниточки между двух деревянных палок, чтобы потом макать эту конструкцию в воск. Так в Слободе делают свечи, без которых ночью здесь нет никакого света. Только огни соседнего коттеджного поселка.

— Я до сих пор не понимаю, как можно рожать без врачей и скорой помощи? — продолжаю переживать я. — Вдруг что-то случится?

— Так врачи-то, они колдуны! — объясняет мне Александр.

— А?

— Потому что они дают клятвы различные. Кто такой Гиппократ? Парацельс? Я вам объясню! Это такой древний колдун, который лечил людей всякими злыми хитростями, злыми ухищрениями. В общем, по-дьявольски всё это. Он копался в органах, расчленял людей. А современные врачи, которые изучают это, — они причастны к алхимии. То есть они это изучают на своих курсах и даже не скрывают! Для нас обращение к колдунам недопустимо. Потому что они слуги дьявола. И обратиться к ним — это серьезный грех.

Вдруг у себя за спиной я слышу чей-то громкий бас:

— Что это за кола! Убери живо пластик!

Я оборачиваюсь и вижу мужчину в белой косоворотке и кинжалом на поясе.

Быстро прячу бутылку в рюкзак, а он берет меня под руку и уже тихо говорит:

— Брат, ну не поймут.

Уже без колы возвращаюсь к Александру.

— Может, мне тоже переехать в Слободу?

— Если вы хотите приехать сюда, то надо понять, ЧТО вы хотите. Здесь нужны люди, которые хотят стать православными христианами. Если вы приедете и скажете, что хотите разобраться в вопросах веры, то Сергий (сын Стерлигова) — наш хозяин — скорее всего вам даст добро. Потому что потенциально вы можете стать христианином, а для другого христианина помочь человеку, который не православный, и сделать его братом — большая заслуга перед Господом.

Больше про нас вы можете почитать, взяв буклет со стенда. Там же есть и Библия — настоящая, — повторяет он «справку», видимо, уже повторенную много раз за день. — А не московская редакция. Ведь эрпэцэшники, они кто такие? Они тоже себя называют православными. Ну да. Но они не являются таковыми. А в чем разница? Разница в том, что они веруют не так, как заповедовали нам святые отцы. То есть настоящие священники, которые рукоположены были от самого Господа Бога нашего Иисуса Христа. Например, во время крещения они слегка умываются, а не заходят полностью в реку…

«Все мы живем в ереси и в ней же и сдохнем»

Выхожу на центральную площадь. Герман Стерлигов стоит почему-то в одном ботинке, окруженный толпой, и проповедует. Вопрос всё тот же: как отличить настоящую Библию от поддельной, эрпэцэшной. Попутно Герман Львович критикует мусульман, евреев и старообрядцев.

— В XVI веке последняя православная страна — русские — впали в ересь. Правление Рюриковичей закончилось. В наказание и во вразумление Бог послал на русских трехлетний голод, кровавую гражданскую смуту и нашествие иноплеменников. Русские не вразумились и не покаялись. Тогда Бог отдал власть над безбожной Россией иностранцам-еретикам Камбиллам-Романовым, — толпа внимает каждому его слову, кто-то делает записи в телефон. И только совсем молодые ребята, которые, как и я, приехали сюда впервые, ржут и жуют шашлык. — Так началось крепостное право и мрачная, безбожная жизнь российского государства. В течение нескольких поколений у населения изымались миллионы настоящих Библий — Септуагинт…

— В ереси, которая сейчас правит людьми, можно только сдохнуть, а не попасть в рай! — кричит парень в очках и с сальными волосами. Окружающие смеются и радостно кивают. Стерлигов продолжает.

— Писатели и колдуны становятся властителями дум знати. Итоги Венского конгресса 1814 года положили начало индустриализации мира под единым руководством Английской академии наук, — девушки в платках кивают Стерлигову и не могут отвести от него глаз.

Открываю взятый со стенда буклет, напечатанный в типографии, чтобы лучше разобраться во вреде цивилизации. В буклете написано примерно про то же, что рассказывает и Стерлигов. И все люди, которые живут в Слободе. Что неудивительно: автор буклета — сам же Стерлигов.

«В XIX веке дьявол научил колдунов-ученых, как делать электричество и прочим всевозможным открытиям в разных дисциплинах колдовства, так называемых «наук», — говорится на развороте книжки.

Ну и дальше про то, как инструментами ускоренной индустриализации в России стали кровавые коллективизация и ГУЛАГ (специально для этого была придумана идеология «марксизм»). В Америке более спокойный вариант — общественные работы под предлогом Великой депрессии (придумана идеология «капитализм»). В Европе — концлагеря и общественные работы Гитлера (идеология «фашизм»).

Весь период мировой индустриализации миром реально руководили слуги дьявола — колдуны-ученые. При этом власть в странах стали называть «исполнительной властью» — что говорят колдуны-ученые, то и надо исполнять.

Они же вытеснили людей из сел в города. Научили заводить вместо детей собачек. Молодежь научили жениться по похоти, а не по воле родителей. Городских и сельских жителей отучили от всех исконных умений и ремесел.

Ну а в XXI веке началась «ускоренная утилизация населения». Людей — как написано в буклете: «мусоро-извергающих, ничтожных людишек», которые отказались от Бога в пользу феминизма и алкоголя. Сейчас власть над миром по воле Бога остается у безбожников из Англии: у его величества Карла III, которым манипулируют колдуны-ученые из Английского королевского общества. А за порядком в мире присматривают рыцари плаща и кинжала из SIS. С каждым днем людей на земле становиться всё меньше и меньше — отсюда деиндустриализация мира.

Хедхантер в поле

В углу площади висит табличка: «Биржа труда». И ниже приписка: «первый невольничий ремесла.рус».

Невольничий рынок — специализированное место торговли, где в Древней Руси (и не только) люди продавались и покупались в качестве рабов (невольников). Но, к моему удивлению, их можно купить на ярмарке и сегодня! Один из жителей Слободы объясняет подробности:

— Да, ты можешь встать сюда, мужик, повесить табличку на грудь с надписью «разнорабочий» или «пекарь», допустим, и гости из других хозяйств могут тебя купить. Но не у хозяина, конечно, а у самого себя.

— И часто за этим приходят?

— Знаешь, а бывает! Как-то одного мы отпустили работать. Думали, что на ферму. Ну на НАШУ ферму. А оказалось, это что-то типа «Мираторга», ну или других безбожников. Ух, еле отвоевали мы его!

Правда, ни одного невольника я так и не увидел. Наверное, потому что у Слободы, отказавшейся от интернета, уже появился сайт, где ремесленники могут разместить свою анкету для их дальнейшей самопродажи.

Новая жизнь, как по-старому

Сейчас знаменитая Слобода Стерлигова и сама выставлена на продажу. На вырученные деньги Герман Стерлигов планирует построить новое, более крупное крестьянское поселение. Правда, покупателя пока нет.

— Мы можем его здесь построить [огромное крестьянское поселение], если у нас будет столько миллионов долларов. Поскольку у нас их нету, мы хотим всё продать. У нас, кроме Слободы, ничего нету. И вот на эти деньги мы построим новую жизнь, как было в старину. С правильными домами, с правильным воспитанием детей, без электричества, без смартфонов, без всего. А вот эти все 40 домов, которые стоят здесь, — они все построены неправильно. Это каторга, жить в этих домах.

— Слобода, она уже сколько на продаже? — интересуется один из слушателей.

— Месяца четыре стоит. И вообще ноль. Никаких клиентов нет.

— А сколько у вас тут гектаров?

— 50. Или около того.

— Я просто мониторил на «Авито» участок. Что-то не нашел ваше объявление…

— Мы не выкладывали так. Только на «России 1» сделали рекламу. За четыре месяца приехал один итальянский принц из Конрада. Один человек был. Вот ему цену назвали, но он бедный принц. Он говорит: «Не, ну я такое не потяну». Не все принцы очень богатые, я вам скажу.

— Как думаете, почему не продается-то она?

— Нет на это воли Божьей.

«Родина нам — не мать, у нас только Бог — отец»

Начинается круглый стол глав крестьянских хозяйств.

Сергий — глава «Русского крестьянского собрания», совсем молодой парень, указывает «бабам сесть на задние лавочки, мужикам — в круг». Слева от него сидит отец, а справа — брат Михей. Но «стол» начинается с другого вопроса. Неожиданно с темы патриотизма с легким намеком на СВО. Дело в том, что гости уж очень часто задавали семье вопросы на эту актуальную тему.

— Нас часто обвиняют в непатриотизме. Наши ответы звучат чаще всего очень однобоко и вызывают не совсем правильную реакцию.

То есть мы не можем этого изменить, нам не жалко людей, которые страдают из-за того, что их предки отогнали Бога, и они продолжили этот путь. То есть мы готовы служить христианской стране, христианскому народу. Но не безбожной стране. Когда люди говорят, что готовы пожертвовать собой ради родины, — они же дураки. Вот говорят: «Родина нам мать» — нет! Она нам не мать. У нас есть только Бог-отец.

Люди сидят в круге и очень внимательно слушают Сергия. Отец кивает на каждую фразу сына, выражая свою поддержку.

— Единственное, что мы можем сделать полезного — объединиться. Все крестьянские поселения. Около 1000 семей смогут вместе поддерживать друг друга, вести праведный образ жизни, воспитывать детей. Нам не важно, в какой стране, на какой территории. Нам важно объединиться, чтобы отгородиться от людей и жить по-христиански.

Это поселение будет создано в пределах Московской, Псковской, Новгородской, Тверской областей — где-то тут. Эта территория, я не знаю, как власти пойдут на это решение и как они дадут нам на это деньги, но это то единственное решение, которое может быть принято и которое мы без дополнительных комментариев можем поддержать и поддерживаем. И если так и будет, то за несколько сотен правлений мировой власти это будет, наверное, первое правильное решение, которое мы как христиане сразу поддержим.

Явная истина

Уже после совещания мы обсуждаем с мужиками второе пришествие. Все его очень ждут. Один из гостей слегка перепил «хоть и молодого, но крепенького сидра» и начал уж очень обхаживать девушку в белом платке и взглядом, «устремленным только на небеса».

— Нужно молить Бога, чтобы он открыл глаза. Я молюсь каждый день, чтобы увидеть истину. А вы, мужчина, вы атеист?! — говорит ему девушка.

— Так а че молиться и искать? Если это истина, то она всегда явная!

Мужик с густющей черной бородой и в подтяжках наблюдает за парой и смеется. Он моет окно ремесленного дома с помощью пластикового ската (похожий я недавно покупал в «Фикспрайсе»).

Из домика всё так же слышны удары молотка по металлической косе.

Андрей Данилов