Пикалево снова дошло до ручки

В конце августа компания «Русал» объявила, что может закрыть Пикалевский глиноземный завод. Выпускает он сырье для производства алюминия. Насколько это градообразующее предприятие, стало известно в 2009 году, тогда гендиректор «Русала» Олег Дерипаска уже пробовал остановить производство, называя его нерентабельным. 17 лет назад жители города вышли на улицы с протестами, перекрыли федеральную трассу и добились того, что в городок с населением 19 тысяч человек прилетел на вертолете премьер-министр Владимир Путин. Тогда он прославил Пикалево своим «верните ручку», обращенным к Дерипаске. Как теперь поступят пикалевцы и чего им ждать от Путина?

«Чтобы в тепле голосовали»

— Нас всех обещали затопить, — сказала мне Людмила, жительница города Пикалево, мама троих детей. — Пораньше, еще до выборов.

Мы сидели в кафе «Встреча» за автомойкой на окраине Пикалева. На улице дождь лил стеной. Дороги в Пикалеве такие, что осенью на каждой образуется небольшой пруд, машины, ползущие по брюхо в лужах, и правда могут затопить людей на тротуарах фонтанами рыжевато-серого цвета. Это очень важный для Пикалева цвет — цвет бокситов, с которых началось когда-то превращение пары деревень в моногород, построенный вокруг глиноземного завода.

Голос у Людмилы был довольный и даже гордый. Я замешкалась с ответом, не зная, сочувствовать почти затопленным пикалевцам или поздравлять их.

— Чтобы в тепле уже голосовали, — продолжала Людмила тем же радостным голосом.

И я ответила, что в тепле голосовать, конечно, лучше.

«Верни ручку и дай получку»

Будет ли отопление в Пикалеве не только до выборов, но и после, вопрос. И вообще — будет ли там жизнь после выборов. В конце августа компания «Русал» объявила, что планирует «консервацию» нескольких своих заводов, выпускающих сырье для производства алюминия. В том числе и Пикалевского глиноземного.

По данным «Коммерсанта», предприятия приносят собственникам «Русала» убытки по 800 миллионов долларов в год. В Пикалеве, где половина трудоспособного населения или работает на заводе, или связана с заводом, каждый третий вам расскажет, что, мол, да: нынче дешевле сырье покупать у китайцев, чем выпускать силами пикалевцев. Но еще каждый расскажет,

— Работать негде будет, — объясняет Людмила. — У нас, конечно, и поликлиника есть, и частные клиники, и магазинов очень много, одних только «Красное и белое» штук пять. Там не только алкоголь, там шоколадки дешевле, чем в сетевых магазинах, и маленькие игрушки за 50 рублей, за 100 рублей. Крабовые палочки вкусные. Но всё это работает до тех пор, пока держится завод. Если завод закроют, сетевые магазины сразу же свернутся и уйдут. Деньги тратить будет некому, если заводчане перестанут покупать.

Такое в Пикалеве уже было. Помните, как премьер-министр Путин картинно требовал от гендиректора «Русала» Олега Дерипаски вернуть ручку? Прошло 17 лет, поэтому напомним.

Летом 2009 года Пикалевский глиноземный завод остановился. Залежи бокситов в этом краю исчерпаны, сырьем для производства глинозема служил нефелиновый концентрат, а за него производитель заломил такую цену, что собственнику «Русала» дешевле было покупать готовый глинозем. Тут же встали и два других предприятия, входящие в ту же технологическую цепочку: «Пикалевский цемент» и «Пикалевская сода», для них сырьем служат отходы глиноземного.

Без работы тогда осталась половина трудоспособного населения города. Рабочие перекрыли федеральную трассу, к ним на вертолете прилетел Путин и заставил мрачного Дерипаску подписать невыгодный (так, во всяком случае, считалось) договор на нефелин.

— К нам посетители приходят и спрашивают: где у вас ручка Путина? — рассказывает сотрудница Пикалевского краеведческого музея Галина Алексеевна Сидорова. — Мы хотели приобрести эту ручку, писали письмо Путину, хорошее такое составили, достойное. Нам не ответили. Наверное, нужно повторить, рассказать, что пикалевцы помнят.

Пикалевцы не просто помнят, они сочинили стихотворение и посвятили его Владимиру Владимировичу. Галина Алексеевна делает паузу в рассказе, а потом декламирует:

Пикалево — город-сказка,
Его прославил Дерипаска.
Он таких наделал дел,
Что даже Путин прилетел.
Сказал: «Олег, верни мне ручку,
А пикалевцам дай получку».

«Иначе неприятности»

За кулисами сцены с Путиным всё было не совсем так, как показали пикалевцам, но это уже детали. Важно, что все три завода снова заработали, а рабочие стали получать зарплату. И сейчас, если поговорить с работниками глиноземного, вы узнаете: никто не верит, что владелец решится закрывать завод еще раз. Вот не верят — и всё тут.

— Всё это слухи, — крутит головой водитель запыленной «Нивы» на парковке перед проходной. — Где такое объявили? В СМИ такого не было. Было только в интернете написано. В «Коммерсанте». Правительство Ленинградской области этого не подтверждает.

— Но правительство области — не владелец завода, — осторожно напоминаю я.

— Это понятно, — соглашается водитель. — А почему тогда вокруг завода дорогу чинят? Столько лет не делали, мы всё время этот позор терпели, ходили тут, ездили на машинах. А сейчас стали делать. Это как-то не стыкуется.

Назвать свое имя водитель отказывается. Сразу дает по газам и уезжает.

— Не буду я с вами разговаривать. Зачем мне это надо? — бросает напоследок через окно.

Асфальт на улице перед заводом действительно ремонтируют.

— Пришел новый директор, наводит новые порядки, — рапортует он бодрым голосом. — Чистоту наводит, благоустройство. Аудит к нам приехал. Проверяют, бумаги смотрят.

— Вы не верите, что это перед консервацией? — уточняю я.

— А что мы можем сделать? — он поворачивается ко мне. — У государства всё предусмотрено. Мы живем по факту. Вот объявят, что завтра на смену выходить не надо, тогда поверю.

Мужчина средних лет говорит, что он «мастер в цеху», и тоже не хочет называть свое имя.

— В 2009 году так уже было, помните? — усмехается он. — Я тогда с нашим царем стоял здесь, как с вами.

— И что?

Больше никто у проходной о заводе рассуждать не хочет. Здороваются, шутят, дают советы, просто отворачиваются, но на вопросы отвечать не хотят. А 17 лет назад люди в Пикалеве сами обращались к журналистам, чтоб только завод не закрылся.

— И сейчас все выйдут и дороги перекроют! — гремит Алексей, который на глиноземном уже не работает. — Город стоит на дороге федеральной, понимаете? Я сам выйду, 20 тысяч человек не посадят, все обязаны выйти, это гражданский долг!

Правда, те, кто всё еще на заводе работает, высказываются иначе.

— Что они сделали с лидером, который в 2009 году поднял народ и всего добился? — щурится на меня «мастер в цеху». — Светлана Антропова тогда всем этим занималась, была председателем нашего профсоюзного комитета. Ее довели до инсульта, превратили в калеку.

Позже еще один рабочий тихонько поделился со мной: на всех трех заводах в цепочке людей, по его словам, хорошенько припугнули.

«Владимир Владимирович позаботился»

Алексей уволился с глиноземного в 2024 году, а до того проработал инженером 25 лет. Теперь занимается ремонтом бытовой техники. Так, говорит, нынче больше заработаешь. Но он не забыл, как в 2009-м всё менялось.

— Тогда завод вообще стоял, — вспоминает он. — Всё выключено было, цеха на замки были закрыты. Цементный завод и удобрения тоже закрывались. А на чем им работать? Что могли — законсервировали, промыли трубы какие-то как могли. Потом люди сутками запускали всё это. Раствор-то тяжелый, плотность 1,6, в полтора раза плотнее воды. Там же частицы извести, нефелина, щелочь. Если остановить глиноземный, то совсем остановится всё. Жизнь в городе притухнет.

Когда по мановению ручки Путина «всё заново запустили», — кивает Алексей, — город сразу зажил.

— Людям работу дали, деньги стали платить вовремя, — продолжает он. — Потом зарплаты еще поднимали, люди смогли покупать продукты. Владимир Владимирович позаботился. Работа на заводе тяжелая, но работать там хорошо было. Человеку что ведь надо? Зарплату. А ее платили. Хотя — это с чем сравнивать. Нам-то сравнивать не с чем, автогигантов у нас тут нету, работать больше негде. Если с Тихвином сравнивать, там на вагоностроительном платили лучше. Но там машиностроение, а у нас переработка, производство сырья для выплавки алюминия. Плюс — сода-поташ, стекло делают, цемент, удобрения. Всё нужное для страны. Запустили тогда — и всё заработало, всё наладилось.

Видимо, с нефелином, который Дерипаске пришлось закупать будто бы втридорога, оказалось всё не так уж плохо, вон сколько лет завод жил вполне благополучно.

— Примерно до 2023–24-го, — уточняет Алексей. — Раньше у нас даже профсоюз работал, путевки можно было за 10% купить. Я сам с семьей ездил в Старую Руссу и жил там в ВИП, можно сказать, номере.

Ухудшение на глиноземном начали замечать, — говорит Алексей, — году в 2023-м. А именно — усыхать стала зарплата.

— Условия труда — они же не меняются, как пришел — так и делаешь одно и то же изо дня в день, из года в год, — объясняет он. — Пришел, отработал, не болел, не прогуливал, не пьянствовал, зарплату получил вовремя, 28-го — аванс, 10-го — получка. Но голая зарплата — она маленькая, целиком она из разных частей состоит. И тут начали постепенно всё урезать. Сначала отменили «кормовые». Потом талоны на молоко отменили. Потом отпуск: он у нас был 24 дня плюс 14 за вредность, и тут вредность убрали. Тарифы в разных цехах разные, в одних больше, в других на 15–20% меньше. Кто на сдельной оплате, тем каждый раз старались что-то подрезать, что-то не закрыть.

Тогда Алексей уволился и говорит, что не прогадал. Но только на глиноземном заводе, не считая двух других в цепочке, трудятся две тысячи человек. И далеко не все они смогут зарабатывать ремонтом телевизоров и микроволновок, разъезжая, как Алексей, по Ленобласти.

— Есть ведь профессии совсем простые: пришел, включил конвейер, россыпи убрал, выключил, ушел, — говорит Алексей. — Это низкоквалифицированный труд, но тяжелый. Если конвейер встал, его нужно разгрузить на пол. Потом, когда его запустят, весь конвейер нужно обратно загрузить, это десятки тонн лопатой с пола. Платят за это мало, но другую работу люди не найдут. А есть подрядчики, которые работают с заводом и тоже от него зависят.

— Слухи, конечно, ходят, что завод закроют, — продолжает Алексей. — Тогда, в 2009-м, какая-то часть людей уехала в Санкт-Петербург. Жилье здесь оставили, устроились, кто куда мог. Но это ж им надо было 30 или 40 тысяч за квартиру отдать. И ездить на работу в Питер не получится: электричка, допустим, в 5 утра уезжает, только к 9 утра ты в городе, обратно домой приезжаешь где-то к двенадцати. И потом снова в пять на электричку? В Бокситогорске всё занято. Вагоностроительный в Тихвине тоже, говорят, на ладан дышит. Многие мои знакомые уже стрессуют. Люди дошли до такого состояния… Берут кредиты, живут от получки до получки. Вроде глава района сказал, что ничего не закроют. Люди все разные, кто-то поверил.

Правда, сейчас есть вариант трудоустройства: в Пикалеве, как и по всей стране, расклеены призывы зарабатывать миллионы на СВО.

— Кто-то, может, и пойдет от безысходности, — задумывается Алексей. — А вы бы сына или мужа отпустили?

«Когда завод стоял, дышалось легче»

Пикалевский глиноземный завод стоит там, где делает повороты шоссе под названием Спрямленное. От него отходит улица Вокзальная, на которой нет вокзала. Раньше вокзал в Пикалеве был, и все жаловались, что неудобно добираться с чемоданами и рюкзаками через рельсы. Станцию перенесли в другое Пикалево — поселок Пикалево-1. Это около восьми километров от прежнего места. Обещали, что в городе новый построят, но как-то не задалось.

— А автобусы ходят плохо, — жалуется Людмила. — Расписание такое, что, бывает, приехал ты на поезде на вокзал, а автобуса нет, в город доехать не на чем. Или ночью приедешь, а автобусы уже не ходят. Как-то моя мама внучку свою, мою дочку старшую, проводила на поезд, а обратно уже автобуса не было. Она пешком шла километров десять.

Такси в Пикалеве по ночам не работает. Раньше таксисты ездили, а потом забоялись.

Параллельно Вокзальной идет улица Молодежная. Молодежь из города старается уезжать при любой возможности. Следующая улица — Больничная, на которой, видимо, скоро не будет больницы.

— Многие отделения в больнице уже закрыли, неврологическое, например, — говорит Людмила. — Говорят, что поликлинику нам оставят, а больницу выберут либо в Бокситогорске, либо нашу. Двух вроде как много. Наша в худшем состоянии, в бокситогорской вроде хоть ремонт сделан. Родильное отделение закрыли, теперь рожать надо ехать в Бокситогорск или в Тихвин, не знаю. Хотя кому рожать-то? Раньше у нас сто детей в месяц рождалось, а сейчас дай бог сто в год. Недавно два садика закрыли и ясельки. В один садик должен наш музей переехать, а то там уже крыша течет.

Больница пикалевцам нужна. По данным правительства Ленобласти за 2019 год, Бокситогорский район уже тогда был на втором месте по смертности от рака. Пикалевцы говорят, что теперь всё еще хуже, и винят заводы, закрытия которых сами же и боятся.

— У нас здесь у каждого второго, наверное, рак, — машет рукой Алексей. — От рака каждый день знаете сколько народу помирает?

Надежда Николаевна давно на пенсии, ее отец был архитектором, когда-то он строил Пикалево. Сама она проработала на глиноземном только шесть лет, зато ее муж — всю жизнь.

— Муж уже ходить не может, а у меня вторая стадия, прооперировали недавно, — показывает она рукой куда-то в область шеи. — На заводе через одного у всех онкология. В садоводстве у нас в каждой семье онкология. У меня подруга была, врач кожный. Она говорила: приходят люди, вся кожа в какой-то шелухе. На заводе же из печей дым выходит. А куда его? Надо через фильтры. Эти фильтры раньше как-то чистили, а теперь — кто ж их знает? Вы попробуйте глиноземный в ясную погоду сфотографировать: если дым черный, значит, всё без фильтров идет. А когда экология приезжает, у них всё чики-брики.

Я дождалась ясной погоды и сфотографировала дым. Он был белый. Ну светло-светло-серый. В сухую погоду хорошо был виден такой же светло-серый налет на автомобилях, припаркованных рядом с заводом.

— Утром идешь к машине, а она вся в таких белых хлопьях, — Людмила руками пытается показать, как лежат хлопья. — И это не пыль, это от завода летит. Хотите понять, каково это, оставьте машину у завода. Потом будете отмывать ее кислотой, за сутки такой налет появляется, как наждачка. А если долго машина постоит, то у нее цвет будет другой. Белье на балконе вывешивать нельзя, всё грязное будет. А посмотрите на окна в домах рядом с заводом.

Напротив завода стоит школа № 1, большое четырехэтажное здание. В первые дни сентября все окна в ней, конечно, сверкают. Но одно, чердачное, видимо, отмыть к началу года забыли. На фоне свежевымытых оно особенно пугает серым налетом.

— А вы на кладбище съездите, — предлагает Людмила.

Кладбище в Пикалеве на самой окраине города. Ближайший к нему завод — цементный. Но когда-то и он, и глиноземный входили в единый комплекс, так что не поймешь, кто сильнее чадит. Все надгробия укутаны в полиэтилен, и понятно, почему: сквозь серый налет не видно даже надписей на могилах. И можно было бы подумать, что всё это просто долго копилось. Но ливень не прекращался сутки, а налет не смыл ни на надгробиях, ни на листьях деревьев.

Рядом с кладбищем церковь, там староста общины Елена продает иконки, свечки и всё такое. Раньше она работала на глиноземном, а теперь дышит его дымом здесь. Она тоже жалуется, что в городе «очень много онкологии».

— Может, тогда не так плохо, если завод закроют? — осторожно спрашиваю я.

— Да? — поднимает брови Елена. — А люди, которые там работают? Как им детей кормить? Половина населения останется без работы. Есть города, где вообще непонятно, как люди живут. И что теперь? Все заводы закрывать?

— Как же жить-то здесь? — спросила я позже Алексея, который на заводе уже не работает, а ждет, когда начнут лечить его жену.

* Внесена Минюстом РФ в реестр «иноагентов».