Насилие и власть

11 августа жители небольшого уральского города Березовского, что в окрестностях Екатеринбурга, стали свидетелями массового похищения. Вечером на улице Красных Героев шестеро мужчин в черных одеждах заблокировали своим автомобилем ехавшую по дороге «Приору», вытащили из нее с криками «Работает ФСБ!» водителя и пассажира, затолкали их в свою машину и увезли в неизвестном направлении.

В это же время неподалеку — в Шиловском парке — другая группа с такими же криками похищала еще четверых мужчин.

— Подъехало много машин, выбежали люди в масках и вооруженные, и начали кричать: «Работает ФСБ России! Мордой в пол! Руки за голову», — рассказывает один из пострадавших Дмитрий Соколов. Его и его знакомых неизвестные повалили на землю и потащили в лес. — Начали избивать, разрезали штаны ножом, хотели изнасиловать палкой. Били дубинками, палками, вичками. Затем нас вывели на дорогу, привезли еще двоих наших друзей — тех, которых похитили на Красных Героев. Один из них дагестанец, второй русский. Нас продолжили избивать — но еще сильнее. Спрашивали, каково нам дружить с нерусскими? Потом я услышал, как кто-то из толпы крикнул: «Сейчас приедет дежурка! Разбегаемся».

Это показалось странным. Сотрудники ФСБ не стали бы опасаться полиции. Когда похитители начали убегать, Дмитрий увидел у них нашивки «Русской общины».

«Русская община» — националистическая организация, которая прославилась антимигрантскими заявлениями, выступлениями против строительства мечетей и рейдами по местам, где работают и живут люди, приехавшие в Россию из стран Центральной Азии и Южного Кавказа. Ее основали еще в 2020 году бывший вице-спикер Омского горсовета Андрей Ткачук, борец с абортами Евгений Чесноков и ведущий телеканала «Спас» Андрей Афанасьев. Но долгое время она была почти незаметна — до начала СВО, когда националистическая риторика оказалась особо востребована государством.

И тут же националистические организации стали быстро расти: потенциал у них, конечно, был и есть. Просто со временем «Русская община» обогнала конкурентов и стала по-настоящему заметной силой, — говорит исследователь национализма, директор центра «Сова»* Александр Верховский.

Из активных разве что в социальных сетях маргиналов «общинники» быстро превратились в приближенных к власти людей и уже в 2023 году начали выходить на совместные дежурства с полицией. А летом этого года сделали новый шаг, попробовав повлиять на выборы. По их доносам, например, в Карелии оштрафовали по «экстремистским» статьям и вычеркнули из бюллетеней кандидатов от «Яблока» Эмилию Слабунову и Дмитрия Рыбакова. А в Самаре — напротив, восстановили снятого Z-кандидата Михаила Матвеева, за которого вступилась «Русская община».

«Новая газета» рассказывает, как националистическая организация прокладывает себе путь в политику, добиваясь лояльности даже от тех, кого недавно кошмарила. И как сами ее члены видят свое место в жизни российского общества.

«Те, кто терроризирует слабых, — понесут наказание»

Инцидент в Березовском — не первое похищение в пока еще недолгой истории «Русской общины». В прошлом году в Коврове трое членов организации так же принудительно вывезли в лес своего бывшего соратника: связали ему руки и ноги скотчем, угрожали ножом и били электрошокером. Поводом стала личная обида — мужчина, к тому моменту уже вышедший из организации, якобы оскорбил одного из «общинников».

Против нападавших тогда возбудили уголовное дело о похищении (ст. 126 УК). А «Русской общине» пришлось публично открещиваться от них, называя «провокаторами» и заявляя, что они «не прошли испытательный срок для вступления в организацию».

Спустя год в Березовском всё пошло по совершенно другому сценарию. «Общинники» не только не стали отрицать свою причастность к похищению шестерых человек, но и заявили, что считают себя правыми.

«Банда многонациональных вымогателей, вооруженная холодным и огнестрельным оружием, пыталась запугать участника СВО, ветерана и инвалида войны. Требовали 700 тысяч рублей, угрожая расправой. К счастью, он оперативно обратился за помощью в «Русскую общину», зная, что только мы сможем защитить его от этнокриминала. Когда вымогатели поняли, что за ветерана вступились наши братья <…> они включили ген осторожности, трусливо бросились писать заявления на «общинников» и поливать нас ложью. «Русская община» действует строго в правовом поле. Те, кто терроризирует слабых, понесут заслуженное наказание», — заявили в организации.

Пострадавший Дмитрий Соколов о причинах конфликта говорит скупо, называя их «недопониманиями» внутри семьи. Его троюродный брат Иван Еромов и есть тот самый участник СВО, на стороне которого выступили «общинники». И подоплека произошедшего действительно неприглядная: братья делили деньги — 700 тысяч рублей, которые Иван получил от знакомого за пристройство на контракт в «безопасное место».

Но это не отменяет того факта, что спустя месяц после инцидента никто не наказан.

— Я хочу, чтоб эти люди понесли наказание за свое преступление. Но правоохранительные органы бездействуют, — говорит Соколов.

«Просто потребность делать что-то правильное»

Но Дмитрий хотя бы добивается наказания. А порой у потерпевших, напротив, включается стокгольмский синдром. В 2025 году «общинники» почти две недели кошмарили екатеринбургскую общественницу Людмилу Лукашеву, которая помогает русскоязычным жителям бывших республик СССР переселяться в Россию.

«На Урале общественный деятель встала на защиту нелегальных мигрантов. Госпожа Лукашева возмущена их массовой высылкой. <…> правозащитницу не волнует, что ее деятельность идет вразрез с интересами простых людей, уставших от этнокриминала», — после этого поста на Людмилу обрушилась травля.

«Я хожу и оглядываюсь. Мне поступают угрозы на телефон, хотят оторвать голову, говорят, что я животное. Мне страшно, — рассказывала Лукашева изданию Е1. — Я Панфилову [замначальника ГУ МВД] сказала прямо: вот мой телефон, если я не буду отвечать, значит, где-нибудь с проломленной башкой валяюсь в канаве».

Но сегодня женщина говорит о «Русской общине» иначе. Она объясняет, что у них с организацией возникло недопонимание, которое было улажено.

— Я выяснила, что в «Общине» состоит моя знакомая. Спросила у нее, что всё это значит? Та сказала, что екатеринбургское подразделение к этому отношения не имеет, — рассказывает общественница. — Кто опубликовал этот пост, я до сих пор не знаю. Но впоследствии мы с ее членами говорили, и они поняли, что я занимаюсь помощью всем русскоязычным: хоть узбекам, хоть таджикам, хоть русским, которые после распада СССР оказались не в России. И после этого члены организации даже ходили на суды, где я добивалась легализации для русских репатриантов, — поддерживали нашу сторону. К таджикам, правда, уже не ходили…

— В СССР это проспали, когда всяким юмористам и прочим клоунам дали критиковать… В общем, вести пропаганду. Союз распался, и наши ценности подменили. Ну какие ценности несут «Дом-2» или шоу на Первом канале? А «Русская община» восстанавливает практики, которые были в Советском Союзе: вот их рейды с полицией — это ведь те же добровольные народные дружины, которые были в СССР. У людей просто есть потребность делать что-то правильное. И они делают, объединяются. И это не только уличные акции: я знаю случаи, когда «общинники», например, пожилым людям стиральные машинки забесплатно чинили.

Общественница считает, что государству «Община» выгодна, потому что ее члены готовы и обеспечивать порядок на улицах, и затрагивать темы, о которых большинству официальных лиц говорить вроде как не с руки, — про тех же мигрантов. Правда, замечает, что правом на насилие власти с националистами делятся напрасно: «Это открывает ящик Пандоры: мало ли кто еще захочет такое право себе взять. Всё может закончиться войной уже с самими дружинниками».

— Но все-таки это здорово, когда государство тебя поддерживает. Это здорово, — заключает общественница.

Тех, кто травил Людмилу Лукашеву, так и не нашли. И она права: государство действительно поддерживает «Русскую общину» и предоставляет ее членам широкие возможности. В том числе и возможность не быть наказанными за насилие. Получив официальный статус народных дружинников, «общинники» стали проверять у прохожих на улицах документы и это часто оборачивалось эксцессами: например, в Екатеринбурге на пешеходной улице «общинники» избили троих якобы выпивших мужчин, а в Москве удерживали на входе в метро женщину за азиатскую внешность и требовали от нее показать паспорт — она оказалась буряткой.

Таких случаев множество. Наказания — единичны.

И теперь «Русская община» прощупывает новые грани возможного — уже в политической плоскости.

«Очень много опасностей»

21 апреля к Эмилии Слабуновой, депутату Законодательного собрания Карелии от «Яблока», на улице подошли трое сотрудников полиции.

— Я в этот день должна была работать в Питкярантском округе, а по пути заехать в Пряжинский район. Везде у меня были назначены встречи с людьми, — вспоминает Слабунова. — Выхожу из дома, только подхожу к машине, и сзади голос: «Эмилия Эдгардовна!» Поворачиваюсь — а от автомобиля, припаркованного на углу, трое мужчин направляются ко мне, показывают документы и говорят, что я должна проехать с ними. Я удивляюсь: «Куда проехать, на каком основании?» Один из них: «Имейте в виду — статья арестная».

Полицейские еще по пути в отдел объяснили депутату, что ее подозревают в «демонстрации экстремистской символики», но за что именно — не уточнили. Позже выяснилось: «экстремистской символикой» признали фотографию Алексея Навального, которую Слабунова опубликовала в своем telegram-канале.

Заявление же против адвоката подал активист «Русской общины» Иван Потеряев, руководитель петрозаводской похоронной компании «Память».

Слабунова и ее адвокат обратили внимание, что протокол был составлен по правилам Уголовно-процессуального кодекса, а не КоАП, что должно было сделать его ничтожным. Но ни правоохранители, ни судья значения этому не придали. Как и многому другому.

Суд состоялся в тот же день.

— В качестве свидетелей были привлечены два сотрудника МВД — Голованов и Повжик, которые проводили опрос заявителей, членов «Русской общины». А потом в качестве свидетеля добавился еще и сам Иван Потеряев. И я должна сказать, что показания, которые давали Потеряев, Голованов и Повжик, очень сильно расходились. Местами были просто перпендикулярны, — рассказывает Эмилия Слабунова. — Например, полицейские говорили, что проводили опросы заявителей, и что их было двое: Потеряев был со своим приятелем. А когда проводился опрос самого Потеряева, он заявил, что был один. Кроме того, он не мог вспомнить, где именно находится отдел полиции, хотя живет совсем рядом на этой же улице. Ну и, наконец, он ничего не смог объяснить, почему рабочий стол его ноутбука абсолютно пустой, и там только одна папка «Скриншоты» с двумя файлами: «Слабунова» и «Слабунова-2». То есть прям человек держит дома ноутбук исключительно для того, чтобы там папку для Слабуновой хранить… Уже потом государственная экспертиза установила, что эти скриншоты невозможно использовать в качестве доказательства в судебном процессе, но на решение это никак не повлияло.

Суд оштрафовал Эмилию Слабунову на 1 тысячу рублей. Сумма, казалось бы, символическая, но дело не в ней — те, кого признали правонарушителями по «экстремистской» статье, лишаются права участвовать в выборах в течение года. Таким образом, Слабунова, занимавшая ранее второе место в Карелии на выборах в Госдуму, оказалась лишена возможности баллотироваться и в федеральный парламент, и в Законодательное собрание республики, и в Петрозаводский городской совет.

Активность «Русской общины» в Карелии Эмилия Слабунова называет эпизодической. В основном активисты организации появляются на дне памяти в Сандармохе, пытаясь оскорбить или спровоцировать приходящих скорбеть по жертвам советских репрессий. Но она соглашается, что дело против нее — это попытка завести «Русскую общину» в политическое поле.

— Только мне трудно сказать, от кого тут идет инициатива: от самой организации или от органов власти, которые видят «Общину» как инструмент, — подчеркивает она. — Однако, как бы то ни было, в такой попытке разыграть национальную карту очень много опасностей. Да, ее всегда пытаются разыгрывать в условиях социально-экономических и социально-политических кризисов. Всегда находится много политиков, которые понимают, что легче всего «капитал» сколотить на этой теме, потому что она очень серьезно подпитывается эмоциями. Но только когда обуреваемые такими эмоциями люди получают волю, то удержать их… Я бы сказала, что сама власть вместе с правоохранителями будет испытывать очень серьезные трудности, чтобы удержать эту эмоционально агрессивную силу в каких-то рамках. Я неоднократно говорила, что именно «рассерженные патриоты», противоположное от либералов крыло, — это и есть те люди, которые представляют опасность. Не с теми борются! Потому что мы, интеллигенты, всегда к доводам разума апеллируем, а то крыло — всегда агрессивное, эмоциональное, всегда готово к разрушительным действиям. Ну вспомните «Черную сотню» начала XX века.

«Государство должно встать на ноги»

Сама «Русская община», впрочем, прямо позиционирует себя как организация, которая политикой не интересуется.

«Община вне политики. Члены Общины не могут принимать участие в политических мероприятиях от имени Общины. Член Общины может быть в любой партии или беспартийным, но, сохраняя себя, Община запрещает ему пропаганду в своих рядах партийных взглядов», — говорится на сайте организации.

С этим тезисом согласны и рядовые участники, один из которых пообщался с «Новой» на условиях анонимности.

Есть люди аполитичные, просто нормальные ребята, которые хотят жить в безопасном обществе, с нормальными ценностями, где мальчики — это мальчики, а девочки — это девочки, где молодежь не развращается, а заботится о старших. Поэтому я бы не сказал, что у «Русской общины» есть какая-то единая идеология. И уж точно у нас нет разговоров о создании партии или о том, что мы хотим сменить президента. Наоборот: как раз то, что говорит и делает Владимир Путин, отзывается, думаю, у большинства ребят.

На сайте организации об этом тоже говорится прямо: «Мы — Русская община — народники: самоорганизация, самозащита и самоуправление на местах; государственники: за возрождение единой и великой России; контрреволюционеры: никогда не позволим развалить нашу Родину и погубить народ революциями».

— Мы как сейчас помогаем, так и будем помогать поддерживать порядок — чтобы страна могла развиваться без потрясений, — отмечает собеседник «Новой». На вопрос о том, как соотносятся с поддержанием порядка такие случаи, как в Березовском, он говорит, что организация уже выступила с заявлением: — Наши парни защищали ветерана СВО от вымогателей. Какие тут могут быть вопросы?

Рассуждать о том, что защищать от вымогателей должна полиция, не хочет.

Про снятие с выборов в Карелии по инициативе «общинников» Эмилии Слабуновой, а впоследствии и ее однопартийца Дмитрия Рыбакова, собеседник «Новой» рассуждает с гордостью.

— Если эта партия предлагает, чтоб Россия подняла «лапки», то мы что, молчать должны? Никогда нельзя идти против собственной гордости, иначе об тебя будут вытирать ноги. Заявили, что хотим взять Донбасс, — значит, надо брать. Политическая ли это борьба? Да. Но мы ведь не претендуем на какие-то места во власти. Мы просто хотим, чтоб туда не рвались либералы и западники.

— Но ведь это народ может решить на выборах, — замечаю я.

— У нас страна сейчас находится в переходной стадии. Молодежь очень развращена западной культурой — и она, конечно, вывалится на улицы за «Яблоко». Но не надо этого: опять начнутся потрясения, опять будет безработица — как в 90-х. Государство должно встать на ноги. Сейчас никто не должен этому мешать, — заключает он.

«Дожить до времен, когда будет можно больше»

Вообще говоря, ресурс, чтобы оформиться в политическую силу, у «Русской общины» есть. Ее финансирование часто приписывают известному своими консервативными взглядами бизнесмену Константину Малофееву, но исследователь национализма Александр Верховский в разговоре с «Новой» отмечает, что пути предпринимателя и организации уже давно разошлись.

Это правда: Малофеев сейчас развивает другой проект — «Русская дружина». Менее заметный в среднем по России, но очень активный в отдельных регионах. Например, в 2024 году из «Русской общины» в «Дружину» перешло отделение в Тюменской области.

— Тем не менее, даже без денег Малофеева, нет никаких сомнений, что в стране довольно много бизнесменов с соответствующими взглядами, которые готовы поддержать это движение. У «Русской общины» всё в порядке с деньгами, — отмечает Верховский.

По мнению исследователя национализма, некая политическая амбиция в последних действиях «Русской общины» действительно просматривается.

Дело не только в атаке на «Яблоко», но и, например, в том, что организация выразила поддержку снятому с выборов депутату от КПРФ Михаилу Матвееву. «На наш взгляд, Михаил Николаевич является настоящим патриотом страны. Снятие его с предвыборной гонки подрывает доверие народа к выборам», — заявили в «Русской общине». Матвеева, к которому с юридической точки зрения были ровно те же претензии, что и к партии «Яблоко», вскоре после этого заявления восстановили на выборах. Впрочем, у него было достаточно и других ресурсов, чтобы добиться своего восстановления, отмечает Верховский.

— Политическую амбицию у «Русской общины» можно заметить, но в то же время они очень осторожны, — продолжает он. — Пока они на том этапе, что готовы кого-то поддержать или написать кляузу. Понимают, что на политическом поле лед очень тонок. И, думаю, пока что они продолжат осторожничать, чтобы, не дай бог, кто-нибудь в президентской администрации не заподозрил, что в стране может появиться неконтролируемая националистическая организация, с которой надо что-то делать. Соответственно, сейчас «Русская община» должна сигнализировать властям о своей лояльности. Но мы понимаем: любая политическая организация, которая действует в России, живет одновременно в дне сегодняшнем, в котором возможности ограничены, и в то же время считает, что настанет день, когда обстоятельства изменятся и наступят новые условия. И надо быть к тем, будущим, условиям готовыми тоже. И «Русской общине», конечно, хотелось бы в активной форме дожить до тех времен, когда будет можно больше.

* Минюст внес в реестр «иноагентов».