Домодедовский рынок, понедельник. Посетители, преимущественно пенсионеры, бродят между рядами лавок. Здесь можно найти всё: от овощей-фруктов до ковров, подушек и даже бижутерии. Слоган рынка, судя по вывеске на одном из строений, — «Возрождение российского села».
Помогают с непростой задачей возрождать село в Москве и местные «Дары Армении» — небольшая лавка меньше кухни в хрущевке. Рассматривая многообразие представленного здесь сладкого, спрашиваю продавщицу:
— Подскажите, а что у вас тут сладенькое фирменное есть?
— Вот пахлава с медовой прослойкой и ореховой начинкой, — тихо отвечает высоким ломаным голосом смуглая женщина за прилавком.
Заинтригованный и голодный, я соглашаюсь на приятный и аппетитный вариант, а заодно интересуюсь:
— А как у вас сейчас с поставками? А то там много всего запрещали.
— Пока здесь на складах есть, пока нормально, я не чувствую ничего. А что будет, не знаю…
Наверное, всё будет хорошо, — говорит продавщица уже чуть громче. И добавляет, не уточняя, кого имеет в виду:
— Один человек не может же всё решать за народ.
Вторник, демократичный Преображенский рынок, примыкающий к старообрядческому кладбищу. Магазинчик «Продукты из Армении» в отдельно стоящей посреди рынка палатке. Среди стеллажей с напитками замечаю заветную запрещенную минералку.
— А откуда у вас «Джермук», кстати? — с вызовом спрашиваю я молодого человека за кассой. Он поворачивает голову в сторону мудрого на вид армянина в возрасте. Тот отвечает мне увесистым прокуренным голосом:
— Это старые поставки еще со складов. Пока не разрешают [ввозить товары], старыми партиями торгуем.
— А цены повышаете?
— Нет, цена от этого не зависит, — говорит он. И тут же добавляет: — Все равно все цены поднимаются каждый час.
Заключает он легко и с улыбкой:
— Это просто политика… Открывают, потом закрывают, потом открывают… Весь рынок продает армянские абрикосы через Иран, всю рыбу через Грузию возят!
Ароматными абрикосами в день моего визита торгует весь Преображенский рынок. Гуляя по рядам, я сосредоточен на том, чтобы никого не задеть: в будний день тут, на удивление, не протолкнуться. Причем местная публика состоит не только из закономерных, казалось бы, пенсионеров. Есть здесь и люди среднего возраста, и помогающие своим родителям дети — маленькие и постарше. В тесных коридорах между уличными прилавками я чувствую уникальный «базарный» запах, который не спутать ни с чем: ароматы фруктов, зелени, рассолов (в особенности рассолов!) сливаются воедино и создают этот яркий, узнаваемый рыночный дух, уловимый, даже если выйти за забор. Абрикосы, кстати, играют в этой симфонии далеко не последнюю скрипку.
Горки ароматных ярко-желтых фруктов действительно лежат на прилавке практически у каждого продавца. Приглядев абрикосы посвежее и не заметив на них никаких жуков, спрашиваю продавщицу, откуда же у нее шалах — этот исконно армянский сорт абрикосов. Ведь его запретили!
— [Возят] на фурах через Грузию, через Азербайджан, — спокойно отвечает светловолосая женщина с грустными глазами.
Обходя лужи после дождя, перешагивая через валяющиеся палеты, подхожу к следующей продавщице. Она кладет в цветной целлофановый пакет абрикосы и рассказывает:
— Это горные, а те — обычные абрикосы. Вот эти лучше.
— Слушайте, а их не запретили?
— Запретили. Сейчас через Иран везут.
— Через Иран? — удивленно переспрашиваю я и получаю в ответ сдержанный кивок. Эта продавщица оказывается не очень разговорчивой, поэтому для гендерного разнообразия подхожу к мужчине. На вид ему лет сорок с лишним, типичный армянин с щетиной и черными волосами.
— А ваши абрикосы не запретили? — пристаю я к нему.
Однако мой визави сегодня явно не в настроении:
— Ты в каком мире живешь? Сейчас Америка, Европа — враг, а ихние товары откуда?
— Параллельным импортом, — отвечаю я растерянно и не встречаю возражений. Значит, на нехитрый вопрос ответил правильно.
Тем временем мой собеседник погружается в тоскливые рассуждения:
— Все врут сейчас, все врут.
— А врут по какому поводу?
— Как «по какому поводу»? — с неприкрытым удивлением переспрашивает мужчина, будто я сказал совершенную глупость. — Как ты думаешь, почему сейчас врут? Сейчас что происходит? — продолжает заводиться он. — Все люди страдают. Мы страдаем?
— Страдаем, — киваю я.
— Цены дорожают. Каждый день. Люди дальше как будут? — Очень серьезно, четко и с расстановкой, как на публичном выступлении, продавец продолжает задавать мне риторические вопросы.
— Тяжеловато.
— Конечно, тяжеловато. Что теперь делать? Я сам не знаю. Как-нибудь выживем.
После такого депрессивного диалога мне нужен более терапевтичный торговец. И вот этот человек — добрая (по манере речи) женщина моложе большинства своих коллег собирает фрукты в пакет пожилому мужчине передо мной. Неожиданно она спрашивает:
— А вы вместе?
— Нет, я отдельно.
— А я думала, внучок! Думала, поможет! — Все присутствующие, включая меня, улыбаются и смеются, продавщица провожает «моего дедушку». — Спасибо вам большое, будьте здоровы!
Упаковывая мне абрикосы помягче, чтобы я мог подкрепиться тут же на скамейке, шутливая женщина рассказывает:
— С Арменией всё закрыто, но они через Турцию к нам провозят. Как и Молдова! С Молдовой тоже же раньше через Украину шло, а сейчас они обходят через Европу, Польшу…
— А это повлияло на стоимость?
— Да, видите, по 300 рублей за килограмм, раньше мы по 200 продавали. А сейчас 250–300 рублей, потому что дорого возить.
Понедельник, Москворецкий рынок. Снаружи он выглядит современным благодаря зданию, значительно реконструированному в 2015 году. Однако в новом строении продают только одежду, технику и мебель. Продуктами же торгуют в ангаре по соседству и в проулках рынка. Узкие улочки Москворецкого рынка крытые, но покупателей все равно обрызгивает вода с настилов. Издалека слышится: «Фрукты берем — долго живем». Я подхожу к низенькой, полноватой, но энергичной кудрявой армянке лет пятидесяти. Она рассказывает, что и в ее лавку поставки продолжаются, просто в меньших объемах:
— Самолетом можно. Ларсом не разрешают пока. Хотя… Можно же два-три килограмма абрикосов купить оттуда [из Армении], — намекает она, что небольшое количество фруктов как бы для себя ввезти никто не запретит.
Судя по оптимизму встреченных мною на рынках армян, проблемы с поставками вообще мало повлияли на их работу.
По крайней мере пока. В разговорах с ними регулярно проскакивают фразы «всё будет хорошо», «Россия и Армения уже давно вместе», а большинство продавцов встречает меня улыбкой, не сходящей с лица даже после того, как я говорю, что работаю журналистом. Торговцы выражают твердую уверенность, что всё рано или поздно наладится, ведь это далеко не первый кризис на их памяти. «Какие были цены, такие и останутся», — говорит мне продавщица на ОРЦ «Бухта» (оптово-розничный рынок неподалеку от Битцевского леса).
В ее лавке с большим выбором армянских продуктов покупателей встречает множество армянских и российских флагов, прикрепленных к стенам. Те, что побольше, дополнительно закреплены натянутыми над потолком веревочками, а флажками поменьше увешан каждый столб в помещении.
Данила Болотников