Сюжеты · Экономика

Цифровой рубль: проверено столетиями!

Власти пытаются всучить подданным суррогатные деньги со времен Средневековья

Дмитрий Прокофьев, редактор отдела экономики

Фото: Юрий Марьянов / Коммерсантъ

1 сентября 2026 года в РФ вступает в силу закон, обязывающий крупнейшие банки и торговые сети принимать цифровой рубль — третью форму национальной валюты, наряду с наличными и безналичными деньгами.

Двенадцать системно значимых банков: Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, Альфа-Банк, Т-Банк, Промсвязьбанк, Россельхозбанк, ЮниКредит Банк, Райффайзенбанк, Совкомбанк, Московский Кредитный Банк и «Дом.РФ» — с этого дня обязаны предоставить клиентам возможность открывать цифровые кошельки, совершать переводы и проводить операции. Компании с годовой выручкой свыше 120 миллионов рублей обязаны принимать цифровые рубли к оплате. Более 80% платежного рынка отныне должны работать с новой формой денег.

Надо сказать, что история с появлением специальных денег в специальных обстоятельствах настолько не новая, что историк экономики найдет аналоги цифровому рублю во времена, совершенно отдаленные от наших дней.

И начать тут, скорее всего, можно с брактеата.

Монета, которую можно перечеканить

В нумизматике есть понятие, сегодня почти забытое, — брактеат (от лат. bractea — тонкая пластинка, жесть). Это плоская тонкая монета из золота или серебра, с чеканкой только на одной стороне. До появления брактеатов монеты чеканили с двух сторон. Брактеат же имел рельефное изображение на лицевой стороне, а оборотная была зеркально отраженным негативом. Мотивы изображений варьировались в зависимости от мастера монетного двора — портреты правителей, гербы, церковные символы Брактеаты чеканились примерно с середины XII до середины XV века многочисленными князьями, епископами и городами Священной Римской империи и быстро вытеснили из обращения двусторонние монеты, от которых они отличались принципиально.

Брактеат не может быть полноценным средством обмена в том смысле, в котором мы привыкли, потому что она слишком хрупкая. Ее ценность — не в металле, как это было принято в Средневековье, а в том, что на ней выбито.

Но самое важное отличие брактеата от обычной монеты заключалось в том, что его можно было в любой момент изъять из обращения и заменить новым. Это называлось «реновацией» монет. Феодал мог объявить старые монеты недействительными, собрать их с подданных и перечеканить в новые — каждый раз со своей выгодой. Обычно брактеаты полагалось сдавать назад князю на перечеканку раз в год. Например, по курсу 9 новых пфеннигов за 12 старых — своего рода налог в 25% от денежных накоплений.

Обычные монеты в то время так «не работали»: они ходили десятилетиями, а их ценность определялась весом металла. Но брактеат был удобен не для торговли, а для сеньора, который хотел контролировать денежное обращение на своей территории.

Брактеат — это монета, которая служит не рынку, а власти. Цифровой рубль — это брактеат XXI века. Та же односторонняя эмиссия. Та же прозрачность для государства.

Та же возможность в любой момент изменить правила игры. Потому что, в отличие от наличных и безналичных денег, цифровой рубль хранится не в вашем кармане и не в коммерческом банке, а на платформе Банка России.

Воровские деньги

Летом 1662 года Москву потряс «Медный бунт», мятеж, спровоцированный экономическим кризисом. А причиной кризиса стал рост цен, вызванный желанием властей создать «дополнительные деньги» для расчетов по своим обязательствам.

В то время «рубль» был исключительно счетной единицей. Реальной монеты с таким номиналом не существовало. В обращении ходили серебряные копейки и полукопейки («деньги»). Чеканились они из серебра, привозимого из Европы, а их ценность действительно соответствовала стоимости содержащегося в них драгоценного металла.

Эта ситуация очень не нравилась правительству государя Алексея Михайловича. Привозного серебра вечно не хватало, а тут еще с 1654 года шла война с Польшей, потребовавшая колоссальных расходов. Тратить дефицитный импортный ресурс на поддержание хозяйственного оборота и потребления простолюдинов власти категорически не хотели.

И царский окольничий Федор Ртищев придумал гениальный план: давайте чеканить копейки не из серебра, а из меди и прикажем подданным принимать их вместо серебряных по курсу один к одному. Медь была намного дешевле: цена металла, необходимого для чеканки 10 тысяч медных копеек, составляла всего 160 копеек серебром. «Гарантией» ценности медных денег служил исключительно царский указ.

Картина Эрнеста Лисснера Медный бунт 1662 г. Источник: Википедия

Вот как описывал эту историю Василий Ключевский в своем «Курсе русской истории»:

«Не добывая своего серебра, московская казна выделывала эту монету из привозных немецких иохимсталеров, получивших у нас название ефимков. И при этой операции не забывали казенного интереса: ефимок на московском рынке ходил по 40–42 копейки, а переливался в 64 копейки, так что казна наживала от переливки 52–60%. Иногда переделка ограничивалась наложением штемпеля, «царской печати» на ефимок, и он из 40-копеечника становился 64-копеечником. Только с начала первой польской войны стали чеканить серебряные рублевики и четвертаки по расчету нарицательной цены штемпельного ефимка. Теперь и наделали мелкой медной монеты формы и веса серебряной. Сначала эти металлические кредитки пользовались полным доверием, ходили al pari, «с серебряными заровно».

Но соблазнительная операция попала в падкие на соблазн руки. Денежные мастера, люди небогатые, вдруг разбогатели и на глазах у всех начали сорить деньгами, пышно обстроились, разодели жен по-боярски, в рядах покупали товары, не торгуясь. Богатые купцы, даже московские гости, приставленные присяжными надзирателями медного дела, покупали сами медь, привозили ее вместе с казенной на Денежный двор, переделывали в кредитную монету и отвозили на свои дворы. Рынок был наводнен «воровскими», краденными у государственного кредита медными деньгами. В курсе медной монеты образовался лаж, быстро возраставший: начавшись с 4 копеек, разница между серебряными и медными деньгами дошла до того, что в конце 1660 г. за серебряный рубль давали два медных, в 1663 г. сперва 12, а потом даже 15 рублей медных. Соответственно тому дорожали товары. Особенно затруднительное положение создавалось для ратных людей, получавших жалованье медными деньгами по полному курсу. Следствие вскрыло, что плутни денежных мастеров и гостей за большие взятки покрывала московская приказная администрация, проявившая здесь всю свою обычную приказную недобросовестность, а во главе ее коноводили тесть царя боярин Илья Милославский да муж тетки царевой по матери думный дворянин Матюшкин, которым поручено было медное дело; Милославскому приписывали и прямое участие в этом воровстве. Приказным, гостям и денежным мастерам отсекали руки и ноги и ссылали, на тестя царь посердился, а дядю отставил от должности».

Но главная хитрость была еще тоньше: власти оплачивали государственные закупки медными копейками, а вот в уплату податей и таможенных пошлин принимали исключительно серебро, фактически создав два контура денежного обращения. Один — для внутренних расчетов с подданными. Второй — для налогов, то есть для самой власти.

Цифровой рубль отличается от медных копеек царя Алексея технологией, но не сутью.

Как только вы сможете тратить цифровые рубли только на то, на что разрешил эмитент, — деньги перестанут быть деньгами. Они станут расчетными квитанциями с ограниченным оборотом. Ключевой вопрос: будет ли правительство принимать их в уплату налогов в полном объеме — или, как в XVII веке, налоги останутся в «серебряном» (читай — безналичном) контуре?

«Медная» история в изложении Ключевского — это история о том, как власть создала «дополнительные деньги», чтобы решить свои финансовые проблемы во время боевых действий, но потеряла контроль над последствиями. Цифровой рубль — это попытка создать «дополнительные деньги» с контролем. Технология позволяет маркировать средства для использования строго на определенные цели. Вопрос в том, кто будет определять эти цели — и сколько таких «целей» станет обязательными.

Технология контроля

Цифровой рубль — это записи в реестре Центрального банка на специальной платформе, доступ к которой имеет только регулятор. Технология распределенного реестра используется, но доступ и управление осуществляет Центральный банк. Это блокчейн, из которого убрали децентрализацию. Система учета, которая дает государству беспрецедентные возможности для контроля.

Для граждан базовые операции — открытие кошелька, пополнение, переводы и оплата покупок — будут бесплатными. Однако есть ежемесячный лимит на пополнение кошелька с безналичного счета — не более 300 тысяч рублей. Проценты на остаток начисляться не будут. При этом средства на цифровых кошельках гарантируются государством в полном объеме — в отличие от банковских вкладов, где застрахована лишь сумма до 1,4 миллиона рублей.

Для бизнеса главный бонус «цифрового рубля» — экономия на эквайринге. До конца 2026 года прием платежей в цифровых рублях будет бесплатным. С 2027 года тариф составит 0,3% от суммы чека, но не более 1500 рублей за операцию. Для сравнения: стандартный карточный эквайринг обходится в 1,5–2,5%. Экономия может составить десятки миллиардов рублей в год.

Но у «цифрового рубля» есть и обратная сторона. С 1 января 2025 года понятие «счет цифрового рубля» уже введено в Налоговый кодекс. Налоговики могут приостанавливать операции по счетам цифрового рубля и истребовать справки об остатках. Каждая транзакция на платформе ЦБ обеспечивает тотальный контроль. Так что формальный ответ на вопрос «будут ли принимать налоги в цифровых рублях» — да, будут.

Но это не отменяет главного:

вы не можете по своему усмотрению конвертировать цифровые рубли в наличные или безналичные. Только в рамках правил, которые устанавливает Центральный банк. И только в пределах лимитов, которые он же и определяет.

Курс на лагерь

Самой мрачной аналогией цифрового рубля являются не средневековые брактеаты и не медные копейки Алексея Михайловича, а расчетные знаки (существовавшие в двух основных формах: талоны и металлические жетоны), которые ходили внутри системы ГУЛАГа и на предприятиях Дальстроя.

Жетоны Дальстроя. Фото: lave.pro

В закрытой экономике Колымы, где с 1931 года действовал государственный трест «Дальстрой» (Главное управление строительства Дальнего Севера НКВД СССР), существовала своя денежная система. Заключенные и вольнонаемные работники получали зарплату не «общесоюзными» рублями, а специальными денежными суррогатами, которые имели хождение только на территории, подконтрольной Дальстрою. Самый известный пример — металлические жетоны с надписью «СССР Дальстрой» и годом выпуска (известны выпуски с 1937 по 1940 год). На каждом из них значился номинал — от одного до пяти рублей. Этими жетонами заключенные и работники расплачивались в лагерных и поселковых магазинах. За их пределами они теряли всякую ценность.

В чем принципиальное отличие этих денег от обычных?

Первое — ограниченный круг обращения. Расчетные знаки Дальстроя были законным платежным средством только внутри закрытой системы. Это не «деньги» в общегосударственном смысле, а внутренняя валюта — средство учета и распределения внутри изолированной экономики.
Второе — полный контроль эмитента. Выпускались они самим Дальстроем, который был одновременно и работодателем, и владельцем магазинов, и администрацией лагерей. Эмитент, регулятор и получатель налогов (в виде труда заключенных и добытого золота) были одним лицом. Тот, кто контролировал деньги, контролировал всё.
Третье — целевое назначение. В отличие от обычных денег, которые можно потратить на что угодно, лагерные суррогаты были привязаны к системе снабжения. С их помощью нельзя было купить что-то «со стороны», вывезти за пределы лагеря, накопить и выйти на свободу с капиталом. Это были деньги, которые работали только внутри и только на то, что разрешено.

Это почти буквальное воплощение идеи «денег, которые нельзя спрятать и нельзя потратить не по назначению».

Медные копейки Алексея Михайловича. Фото: monetnik.ru

Главный вопрос

Поэтапно, к 2028 году, вся торговая и банковская инфраструктура страны будет готова к работе с новой формой национальной валюты. Добровольность ее использования для граждан сохраняется. Но добровольность — понятие растяжимое, особенно когда у тебя нет выбора.

Самое интересное в цифровом рубле — не его технология, а его будущее применение. Смысл цифрового рубля в том, что он позволяет соединить свойства «денег» и свойства «карточки» (не банковской, а, например, продовольственной военного-послевоенного времени): вы можете потратить его только на то, на что разрешило государство.

Ни одна «структурная трансформация экономики» в мире не обходилась без нормированного распределения ресурсов — и нынешняя не обойдется. Представьте: вы открываете цифровой кошелек, превращаете обычные рубли в цифровые талоны на бензин — и едете на разрешенную заправку. Это логика цифрового рубля, доведенная до предела.

Цифровой рубль — это не про «упрощение расчетов». Это про смену модели: от денег как универсального эквивалента к денежным знакам, ценность которых определяется не рынком, а государством. Как брактеат в XII веке.

«Деньги и колесницы с лошадьми…»

Ну и в завершение — еще одна история о «целевых деньгах», теперь уже из Китая.

В 1906 году в Китае было учреждено «Бюро по управлению армейскими финансами Бэйяна», предназначенное для финансирования самой мощной и передовой армейской группировки Китая тех лет — Бэйянской армии. К 1910 году «Бюро…» переименовалось в «Бэйянскую Тяньцзиньскую серебряную контору», то есть банк.

Контора выпускала роскошные по внешнему виду и качеству бумажные деньги, на лицевой стороне которых печатали портрет Ли Хунчжана — командующего (фактического владельца) Бэйянской армии, а вот на обороте помещался текст из трактата «Гуань-цзы» (приписываемого основоположнику китайского легизма Гуань Чжуну) вот такого содержания.

Хуань-гун спросил Гуань-цзы:

«Позволь спросить о [системе] «деньги и колесницы с лошадьми» («Би чэн ма», буквально «Денежное обеспечение колесниц и коней»).

Гуань-цзы ответил:

«Изначально брали три знатных дома высших сановников: с площади в шесть ли выставлялась одна колесница, и двадцать семь человек содержали одну колесницу. То, что называется «деньги и колесницы с лошадьми»: с площади в шесть ли требуется денег — примерно тысяча, и зерна (бобов и злаков) по весу — также около тысячи. Вообще, с каждых шести ли требуется денег около тысячи и зерна по весу — около тысячи. Поэтому «деньги и колесницы с лошадьми» — это распределение денег по государству; количество денег, соответствующее земле, — это и называется «деньги и колесницы с лошадьми».

Смысл этого фрагмента в том, что Гуань-цзы объясняет своем собеседнику надлежащие пропорции военного налога. Основной единицей армии того времени служит колесница (плюс 4 коня к ней и 27 человек обслуживающего персонала), т.е. Гуань-цзы рассчитывает — с какого количества земли в наделе народ должен скинутся царю на войско. «С площади в шесть ли — одна колесница» — это прикидка территориальной мобилизационной нормы.

Сейчас идея, как превратить территорию в военную силу через учет ресурсов, кажется нам очевидной (нормируй землю, привяжи к ней деньги, переведи всё в военные единицы), но для Китая VII в. до н.э. это было очень передовой экономической моделью. Таким образом, реверс банкноты глубоко символичен: армейский банк выпускает деньги с классическими цитатами о том, как в государстве народ должен надлежащим образом содержать царское войско — и делает это образно и поэтично.