Именем Трампа

Восемь успехов на три страны

Не забыл о прошлогодней вехе и Никол Пашинян. «Историю Республики Армения мы можем разделить на период до и после этой даты. До 8 августа 2025 года наше государство находилось в тупике, а после 8 августа 2025 года перед нами открылись бескрайние перспективы».

В совместном обращении, посвященном годовщине саммита, сформулированы восемь показателей успеха, которым характеризовался этот год. Четыре из них посвящены роли США, включая присоединение Азербайджана и Армении к «Совету мира» Трампа. Напоминание о выдвижении президента США Алиевым и Пашиняном на Нобелевскую премию мира могло быть пятым, но его вынесли в отдельный абзац…

Представления каждой стороны об успехе слишком различны, чтобы их перечисление в самом деле стало содержательным документом. Для Азербайджана успех — это прежде всего итоги победы. Парады, торжественные закладки домов там, где вчера были руины, и не менее торжественная их госприемка, с неустанными напоминаниями о том, на что способен железный кулак, ели вобрать в него воедино мощь нации, — это источник внутриполитического самоутверждения. Для внешнеполитических коммуникаций тональность другая: война — это лишь вынужденная мера для воцарения мира, который теперь торжествует благодаря доброй воле победителя.

Оба подхода соединяются в Зангезурском коридоре.

Хоть в сторону Азербайджана и России, хоть в сторону Турции и, соответственно, Европы, хоть в сторону Ирана, который, впрочем, был и прежде.

Но в понимании Еревана успех — это вовсе не прорыв блокады ценой капитуляции, а снижение угрозы войны, расширившейся из Карабаха, который, как ни крути, был своим, но чужим, на саму Армению. Баку эти страхи развеивать не спешил, наоборот, по сей день азербайджанскими войсками заняты десятки квадратных километров территории, которую Азербайджан в силу неделимитированности границы считает «серой зоной». Угроза, мнимая или реальная, стала эффективным политическим инструментом и для Еревана.

Борьба за мир стала ведущим политтехнологическим лейтмотивом Пашиняна. 2025 год, прежде чем войти в историю как «год Вашингтона», стал первым в новейшей истории Азербайджана и Армении годом без серьезных обострений.

Коридор утыкается в стену

Для США этот исторический поворот был лишь боковым сюжетом и незапланированным бонусом в деле больших примирений. Вашингтон тогда занимали другие дела, особенно накануне Анкориджа и на фоне ближневосточных перипетий. Можно с достаточной точностью предположить, сколько раз за минувший год в Вашингтоне вспоминали о своих свершениях на Южном Кавказе — примерно три: в ходе февральского визита вице-президента Джея Ди Вэнса в Армению и Азербайджан, при часовой посадке в ереванском аэропорту по пути из Индии госсекретаря Марко Рубио и при назначении некоего Константина Соколова, до тех пор безвестного американского инвестора с российскими корнями, председателем предпринимательского фонда «Маршрута Трампа», или TRIPP. Возможно, еще при выделении этому фонду 201 миллиона долларов, которых, вероятно, должно хватить на закупку оргтехники. Аналитики и эксперты погружались в тему несколько чаще, но в основном в контексте паузы, на которую поставлен проект из-за иранской войны.

И чем более жизнеутверждающе по случаю годовщин звучат анонсы будущих свершений, тем очевиднее затянувшийся простой. Ильхам Алиев презентует проекты изменения электроэнергетической карты региона, в частности, вдоль несостоявшегося коридора должны пролечь электросети, и из Азербайджана в Европу вслед за поездами пойдет электрический ток.

Возможно, это заявление связано с разворачивающейся полемикой об энергообеспечении Армении, которой примерно в том же жанре обещан в будущем азербайджанский газ вместо российского. Но, как и с газом, реальность пока куда более прозаична, изменения такой логистики — дело десятилетия, и, возможно, не одного, да и в альтернативе закрывающейся Мецаморской АЭС Ереван, похоже, вынужден будет снова сделать ставку на Москву. И, судя по всему, переговоры о преодолении недоразумений с ней идут довольно интенсивно, во всяком случае, о снижении планки своих требований к РЖД, владеющей на правах концессии армянскими железными дорогами, Ереван уже намекнул.

Словом, Ереван ведет довольно сложную игру, но не только поэтому коридор не мог не уткнуться в стену.

В годовщину вашингтонского саммита Алиев подтвердил то, что и прежде в Баку никто не скрывал: Зангезурский коридор для него — контрибуция. То есть полоса земли вдоль армяно-иранской границы должна выйти из-под контроля Еревана, и именно в этом и состоит сверхзадача, как ни обставляй ее решение юридически. Азербайджан не настаивает на формальном использовании термина «экстерриториальность». Но гражданин, перемещающийся из Азербайджана в Азербайджан, не должен ничего знать про пересечение границ.

Поэтому полемика об устройстве Зангезурского коридора — спор о квадратуре круга. Противоречие неразрешимо. Либо граница есть, и тогда всё, что происходит на территории Армении, определяется ее законами, либо ее нет, и тогда это та самая капитуляция. Причем не только с политическим привкусом.

Никакого выхода из блокады Армения не получает, потому что подключиться к транзиту ей никто не предлагает. И даже просьбу о восстановлении железнодорожного участка в несколько километров, который бы соединил армянскую железнодорожную сеть с гипотетическим коридором, Москва отвергает. Точно так же Азербайджан игнорирует все предложения Еревана о восстановлении других транзитных вариантов через территорию Армении.

Для победителя успех — горе побежденным. Для побежденного успех — по возможности свести это горе к нулю. «За пять лет, прошедших после Второй Карабахской войны, не было предпринято никаких практических шагов по открытию Зангезурского коридора, — напоминает Алиев, и добавляет: — 8 августа 2025 года на историческом Вашингтонском саммите этот вопрос нашел свое решение».

TRIPP таких ответов не дает, и никакие вариации на тему некоей коммерческой фирмы, которая бы осуществляла контроль на границе, не вносит главной ясности: кто и как контролирует коридор?

А без ответа на этот вопрос нет ответа и на все остальные. Возможно, потому, что их поиск не является экзистенциальной необходимостью не только для Армении, но и для самого Баку.

Необходимого достаточно

Минувший год не стал годом прогресса в урегулировании, но изменил другое, и, возможно, американский фактор тоже сыграл свою роль: если 2025-й был первым, в течение которого не случилось обострений, то 2026-й впервые прошел без тревожных ожиданий. Год назад в любой неуступчивости Армении было принято искать риски военного давления Баку.

За год изменился сам характер этой полемики. Силовые риски с повестки дня фактически сняты. Баку спокойно обсуждает альтернативы Зангезурскому коридору, а тема возвращения 300 тысяч азербайджанцев в районы Армении, из которых они были изгнаны в 80–90-е годы, — теперь просто одна из переговорных позиций, в частности, в полемике о возвращении армян, покинувших Карабах.

У Баку есть способы давления на Ереван и без занятия стратегических высот на границе. Например, так называемые анклавы, которые исторически существовали в Азербайджане и Армении, и, естественно, были взаимно ликвидированы с началом войны. Они примерно одинаковы по размерам, но не по расположению: населенные когда-то азербайджанцами районы Армении располагаются на стратегических армянских магистралях — в Иран и в Грузию, и возвращение их Азербайджану может создать Армении известные проблемы.

И явно не чревато такими рисками отсутствие мирного договора. И беспокойство официального Еревана в cвязи с отсутствием конституционного большинства на последних выборах тоже выглядит несколько наигранным. Да, в Азербайджане без него практически невозможно изменение конституции, которым обуславливает подписание мирного Баку.

В преамбуле к армянской конституции, содержащей ссылку на декларацию независимости с тезисом о воссоединении с Карабахом, территориальные претензии и риск будущего реванша. Столь сложная логическая конструкция азербайджанской претензии и прежде больше походила на повод для неподписания мирного договора.

Мирный договор для Баку красен не подписями, а несомненными доказательствами капитуляции Армении, и зачем ему точка в этой истории без нее? А поскольку он все равно не нужен Азербайджану, прекрасно обойдется без него и Армения, тем более что сама повестка его подписания чревата для ее власти дополнительными политическими раздражителями вроде изменения конституции. А нет нужного большинства — нет и лишних треволнений.

Нынешний уровень урегулирования и без договора вполне достаточен и не требует ничего большего, чем набор деклараций. В том числе и вашингтонских. Договор парафирован в присутствии Трампа — это в имеющихся обстоятельствах освобождает обе стороны от обременительных забот о его подписании.

Юношеский чемпионат мира по борьбе, на который едва ли кто обратил внимание, кроме специалистов, стал в июле этого года на несколько дней событием номер один — он проходил в Баку, куда впервые приехали армянские борцы. Один из них, Джанес Назарян, стал чемпионом. В Баку звучал армянский гимн, был поднят армянский флаг, и хотя на трибунах не обошлось без освистывания, оно было неизбежным сопровождением к очередному символическому прорыву…

Конечно, на то они и символы, чтобы компенсировать дефицит реального прогресса. Но бывает, что шаг вперед — это просто отсутствие шага назад. Что немалый успех сам по себе при той неготовности к реальному примирению, которую не скрывает в значительной степени ни армянский обыватель, ни азербайджанский. Азербайджанская власть этих порывов не сдерживает и при случае сама напоминает о последствиях вражеского вандализма, которые ей приходится преодолевать по сей день, и победа всё еще не окончательная. Для армянской власти готовность к конструктивности — продолжение слогана «Если не Пашинян, то война», и только это в соответствии с ее замыслом может смирить мстительные иллюзии, которые живы и без усилий оппозиции.

И для Азербайджана, и для Армении мир — это пока просто отсутствие войны, и это то необходимое, которого еще долго будет вполне достаточно. И Баку, и Еревану. И тем более Трампу.