35 лет назад я ничего не знал о празднике Преображения. Я очень смутно представлял себе, где находится Армения, в гостях у нас была сестра бабушки с мужем из Луганска, а она была человек-праздник и мой самый любимый друг всех летних каникул. Моим папе и маме было по 32 года. А у меня еще небольшой хвостик лета, рыбалка, поездки на Волгу, палатка и воздух с запахом воды.
Таким я запомнил 19 августа 1991 года. Это я сейчас уже знаю обо всем. А тогда ужасно печалил балет по телевизору, шепот и разговоры на кухне, атмосфера тайны и нервозность родителей, которые всё время куда-то уходили и приходили. И почему-то без сумок с продуктами. Просто куда они еще могли уходить, мне и в голову не приходило. Куда, если не в магазин? Но не туда.
Телевизор в те дни я помню плохо. Горбачева, странное слово «Форос», странных людей за столом с трясущимися руками и печальными лицами и самые, наверное, первые осознанные вести о том, что начинается что-то очень серьезное.
Что именно, я, конечно, не знал. Просто телевизор работал, а у него всё время сидели родители, по нему мелькали кадры, на которых люди зачем-то толкали троллейбусы, для чего-то перегораживали улицы, всё время давали какие-то интервью и куда-то группами шли. Мне ужасно хотелось быть взрослым и всё понимать. Но мне почему-то объясняли, что я еще маленький и не пойму. И только моя любимая двоюродная бабушка читала мне по вечерам Карлсона в той самой прекрасной в желтой обложке книге, где еще про Винни-Пуха и Маугли, помните, наверное. Я засыпал под это чтение. Не потому, что не мог читать сам, а потому, что она очень здорово и по ролям всё читала. Жизнь впереди казалась бесконечной и долгой. Долгой и прекрасной.
Каждому из нас.
Господь возводит своих учеников на гору. Писание говорит: «…И преобразился пред ними: и просияло лицо Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет…» (Мф. 17:2). Апостолам Петру, Иакову и Иоанну Господь явился в своей славе. Они узрели Его таким, каким глаз человеческий обычно Его не видел.
Но не Христос изменился — изменилось то, что было позволено увидеть ученикам. Изменилась их способность и, главное, возможность видеть. И видели они Моисея и Илию. И им было так хорошо, что никуда больше уходить им не захотелось. И еще глас Отца, говорящий ученикам: «Сей есть Сын Мой Возлюбленный, в Котором Мое благоволение; Его слушайте». А они перепугались и пали ниц. И Христос тогда подошел и поднял их, и сказал: «Встаньте и не бойтесь».
Я не хочу сейчас погружаться в анализ и толкование евангельского отрывка, я просто хочу сказать о том, что в нем больше всего мне запомнилось. А это только две фразы. Сказанное Отцом: «Его слушайте». И Сыном: «Встаньте и не бойтесь». И дальше уже детали. Но они об этом и о другом. А в сердце врезались именно эти. Слушайте Его и встаньте, и не бойтесь. И сейчас я подумал вот о чем. Вдруг так случилось бы, что никакие тексты Нового Завета до нас не дошли, но дошли бы только эти две фразы? Ведь ничего же другого там с апостолами по большому счету и не случилось, верно ведь?
Но нет, случилось. Случилась дорога к этой горе, на которую пришлось взойти, прилагая усилия, преодолевая усталость и лень, случилось восхождение. За которым открылась и слава. Вот и мне. Прежде чем услышать и внять этим словам, и сердцу воспрять от слепоты, надо пройти путь. Подняться. От себя, от вражды и лени, от обид и гордыни. Через Слово, через весть о Нем, через доверие и вопреки грехам, чтобы понять, о Ком, зачем и для чего мне было сказано: «Слушай Его и встань и не бойся».
Слушай Его. Теперь, когда одна только надежда на то, что в конце тоннеля будет не свет, а поезд, который закончит муки больного мира. Слушай Его. Теперь, когда неправда и зло подняли знамена и вершат судьбы людей. Слушай Его. Теперь, когда за правду тебе придется испить горькую чашу изгнания или заточения. Слушай Его. Теперь, когда над миром царствует полночь смерти и неверия. Слушай Его. Теперь, когда твой «праведный гнев» велит тебе совершить непоправимое. Слушай Его. Теперь, когда нет сил и надежды. Слушай Его. Когда ярость закрыла глаза и уши, когда места любви в сердце больше нет. Слушай Его.
Встань. И не бойся.
Ночь темна, ночь предательства, лжи и боли. Он в ней больше не Тот, Кем был в беседе с Илией и Моисеем. Мы попрятались и убежали. Молитва Гефсимании застыла над Вселенной, Чаша поднята, но да будет воля Твоя. И там впереди теперь только то самое утро. Мы должны до этого часа дожить. Что для этого сделать, как нутро свое неверующее и уставшее пробудить?
Нет сил, нет желаний, нет надежды, нет ничего.
И только тихий голос доносит последние слова для гаснущего от разрушения разума: «Слушайте Его. Встаньте и не бойтесь».
Так чего это я вспомнил про детство-то?
Мама с папой потом мне показали газету. Их сфотографировали в группе людей. На митинге. Против путча, против войны и смерти. Они были среди тех, кому не все равно. Таких было немало. Их молодость выбрала путь вперед. И не важно, что спустя 35 лет всё свернуло куда-то не туда. Просто они пошли. Попробовали.
Просто и я пошел той же дорогой. И спасибо вам, мам и пап…
За моим окном Армения, о которой я ничего не знал 35 лет назад. Я вижу горы вдали. Я уже старше моих родителей в 1991 году. И мне кажется, я начинаю понимать хотя бы немного, для чего всё это было.
Куда вы уходили и почему волновались. Потому что было не все равно. Может, наивно. Но не все равно.
А я продолжаю путь к той горе. Дай моему сердцу зрение, Господи.
Помоги встать и не бояться.
И слушать Тебя.