Молодые активисты против старых политиков

Кстати, у нас есть такая штука, как «политика»…

В трагичных и турбулентных буднях последних четырех с половиной лет мы все как-то подзабыли, что практически единственное, что нас связывает с далеким доспецоперационным прошлым, это отечественная Государственная дума. Выборы двадцать первого года тоже прошли без особого огонька и без сюрпризов, но они хотя бы проходили не в атмосфере утренних обсуждений, куда сегодня прилетело. В феврале двадцать второго парламентарии в полном составе (за реально единичными исключениями) дружно поддержали СВО, а затем стремительно наштамповали море драконовских законов, заткнувших рот и связавших руки всем, кто против. Практически всех, кто попытался хоть как-то сопротивляться, либо посадили, либо оштрафовали, либо поразили в правах, либо выдавили из страны. Либо всё вышеперечисленное вместе взятое, но в разных комбинациях.

Естественным образом из страны исчезла политика — и как слово, и как явление.

Нельзя же таковой считать выстраивание пропагандистских охранительных редутов, создание восторженного провластного контента и бесконечные поиски подходящих к требованиям момента исторических аналогий и традиций в кокошниках. Плюс их любимое старательное и дотошное искоренение даже намеков на любое инакомыслие и на неприятие военных увлечений власти.

Во многом именно поэтому казалось, что и грядущие сентябрьские выборы эта бойкая машинка отстрочит как по линеечке — без особых проблем и запинок. Но реальность внесла свои коррективы.

Первым встал вопрос, что делать с интернетом. Весна прошла под знаком бесконечной суеты с ограничениями оного и с постоянно множащимися запретами, из которой выросло несколько подвопросов. Во-первых, перед властью встала в принципе нерешаемая задача: отключать интернет надо тут и там, потому что дроны летят и вообще безопасность, как физическая, так и информационная. Но надо как-то так отключать, чтобы не бесить чрезмерно людей. Можно отключать и блокировать выборочно, потому что в «этих ваших интернетах» рассказывают и показывают всякое, в том числе категорически перпендикулярное генеральной властной линии. Но что делать, если люди стремительно понаустанавливали себе по два-три випиэна, и даже школьники и пенсионеры знают, что делать, если вдруг что-то где-то не открывается. Тупик, однако.

Во-вторых, если взять и решительно обрубить повсеместно доступ к интернету, то как это состыкуется с необходимостью использовать хваленое дистанционное интернет-голосование (ДЭГ), которое так ловко дает нужный власти результат? Вот погоните вы врачей-учителей нужным образом нажимать нужные кнопочки онлайн, а у них этого онлайна и нет. А много где по стране его нет уже давно и устойчиво. И еще такой тонкий момент: наверное, предполагается, что те, кто на фронте, тоже будут голосовать. Никакое подписание контракта их такого права не лишает. А как? Тоже через ДЭГ? А если перебои или глушилки?

Чтобы в целом с участниками боевых действий не было никакого намека на напряженность, изначально было заявлено, что некоторых из них позовут поучаствовать в выборах. Прямо в настоящие депутаты позовут. И позвали. Получилось так себе: через праймериз «Единой России» прорвалась где-то треть от заявившихся ветеранов. Где-то к концу весны поползли слухи, что откуда-то сверху вроде как дана команда не усердствовать чрезмерно с наполнением избирательных списков людьми в погонах, и в результате в партийных списках по округам зарегистрировали сто девяносто девять участников специальной военной.

Перед всеми, кто подрядился этим летом выступить в роли кандидатов в депутаты, стоит сегодня непростая задача: им надо либо старательно делать вид, что в стране ничего такого особенного не происходит (тут потенциальный избиратель будет либо громко смеяться, либо изумленно крутить пальцем у виска), либо давать на накопившиеся вопросы честные ответы. А это может легко подвести такого отвечающего под статьи о дискредитации или того похуже. Вопросов же разнообразных, но острых как на подбор, накопилось изрядно, и каждый день приносит новые. Что делается, чтобы защитить людей (по совместительству избирателей) от прилетов дронов? Будет ли безопасно идти голосовать? А в Курске? А в Белгороде и Брянске? А что с бензином? Сколько-сколько стоит? А почему? Куда пойти работать, если предыдущее место работы сгорело? Или вот-вот обанкротится? Или обанкротится осенью, если не удастся продать урожай, застрявший где-то из-за горящих портов? И что будет с ценами? С тарифами? И вообще: когда это всё кончится?

Есть такая партия

Пока не ясно, насколько смелыми окажутся потенциальные народные избранники, чтобы взять да и дать людям прямые ответы по всему спектру тем, которые тревожат сегодня практически каждого в стране. Иногда, правда, отдельные представители Компартии спорадически высказываются о том, что всё у нас тут идет несколько не туда, но потом снова затихают. А первый номер списка правящей партии министр иностранных дел Лавров практически ежедневно чеканит решительно:

И вдруг на первый план выходит группа молодых людей и представляется: мы — официально зарегистрированные и уверенно идущие на выборы кандидаты от партии «Яблоко», и мы полагаем, что всё, что вас тревожит, дорогие избиратели, наладится, если наступит мир. Вообще вся наша программа помещается в четыре слова: «За мир и свободу!».

Это получился отличный заход: по всем, какие только есть, опросам от половины до двух третей россиян предпочли бы, чтобы военные действия остановились прямо сейчас. В недавнем опросе о том, что такое «российская мечта», на первом месте обнаружился «мир». А «свобода» оказалась в списке совсем неподалеку, не сильно уступив «личному счастью» («сильная Россия» оказалась на последнем месте).

Не менее привлекательным показалось и то, что с фотографии тех, кто составил первую пятерку списка «Яблока», смотрели сплошь молодые лица. Да, это оказалось отчасти вынужденной историей: большинство узнаваемых, «старых» яблочных партийцев так или иначе не допустили к участию в выборах, придумав каждой и каждому те или иные прегрешения. Некоторых и вовсе посадили. Но в результате средний возраст кандидатов от «Яблока» получился чуть за тридцать, почти все они оказались весьма открытыми к общению и готовыми к ответам на вопросы, в том числе в социальных сетях, где число их подписчиков тут же начало стремительно расти.

К слову, в недавно проведенном опросе россиян спросили: «Кто стал бы для вас идеальным депутатом? Каким вы его видите?» Первое место уверенно заняла опция «опытный политик» (да-да, давно знакомое, неистребимое «коней на переправе не меняют», «эти хотя бы что-то уже умеют» и так далее). Но на втором месте, обойдя варианты «предприниматель», «представитель интеллигенции» и «ветеран СВО», оказался «молодой активист». Что любопытно. И свежо. Понятно, что все могут видеть такого активиста по-разному, но примечательно, что надежда именно на такого своего представителя у части россиян существует. Особенно у тех, кто помоложе.

Именно они и рванули сообщать городу и миру, своим сверстникам, да и тем, кто постарше, о том, что у них наконец появился вариант выбора. Как из ведра посыпались поддерживающие видео, картинки с яблоками самых разных цветов, песни, рилсы с ними же. Про «Яблоко» начали писать и рассказывать, всё закрутилось и внезапно понеслось воодушевляющим ураганчиком. Тут и там начали шептать, что рейтинг партии, привычно замерший в последние годы между не страшными для власти полутора и тремя процентами, стремительно понесся вверх. И не только к проходным в Госдуму пяти процентам, а и даже куда-то дальше.

Когда же партии выпал второй номер в избирательном бюллетене сразу за «Единой Россией», стало понятно, что всё это становится для любых властных планов на уверенно предсказуемый результат весьма опасным.

Поэтому власть и рванула стоп-кран, соорудив руками одиозного депутата от партии «Родина» Журавлева дичайший — по напиханным туда претензиям — иск о снятии списка «Яблока» с выборов. За заседанием Верховного суда по рассмотрению этого иска в прямом эфире смотрели тысячи людей. Десятки тысяч. У всех у них волосы на голове от изумления шевелились, когда там несколько часов на полном серьезе обсуждалось, надо ли за правами на любую сгенерированную чатом джипити картинку обращаться к кому-то в Силиконовой долине, и должны ли вы каждый раз, произнося любую ставшую крылатой фразу из любой популярной песни или любого фильма, немедленно платить роялти соответствующим правообладателям или их наследникам.

С высокой долей вероятности можно предположить, что это судебное заседание,

Больше всех озадаченными и шокированными всем этим выглядели молодые люди, собравшиеся у здания Верховного суда, чтобы поддержать «Яблоко». Таких набралось под шесть сотен. Сначала они бурно приветствовали лидера партии Николая Рыбакова и партийных юристов, а потом, когда их предсказуемо не пустили внутрь, устроили невиданное в нынешней Москве свободное публичное действо: они пели песни, рисовали мелом на асфальте пацифики и голубей, ели яблоки, убирали за собой мусор и параллельно внимательно слушали трансляцию онлайн: что говорят там, внутри суда, что обсуждают.

Они разразились тяжким вздохом, когда суд решил удовлетворить иск, потом покричали «Позор!», а потом решили ждать выхода яблочников, чтобы, видимо, расспросить их, что же теперь делать дальше. Именно в этот момент полицейские, которые до этого относительно спокойно за всем наблюдали, решили сообщить молодым людям, как с их и в целом с властной точки зрения выглядит происходящее: «У вас есть две-три минуты, если не расходитесь — не обижайтесь. Забирать вас из военкомата, молодые люди, уже никто не будет»…

Это не про голосование. Это про выбор

Вот. Ровно в этом и заключается вся суть момента, всего этого относительно внезапно сложившегося расклада. С этой стороны улицы, где расположились молодость и будущее, — все за мир и свободу самовыражения, за свободу выбора. С той, где власть и сила, — за военкомат и с высокой долей вероятности за отправку на фронт.

Может, оно действительно многим показалось внезапным, это столь неожиданно и зримо явленное после стольких лет унылой политической и общественной пустыни противостояние. Но оно, по сути, всегда там было. Давно где-то там внутри растущего поколения таилось до поры до времени. Просто не имело реперной точки в пространстве и времени, чтобы проявить себя.

Более старшие поколения, даже ненамного старшие, в том числе попавшие в феврале двадцать второго под дубинки и под пятнадцать суток отсидки, стали осторожнее — сильно осторожнее — или уехали. Или сели на более, бесконечно более длинные сроки. Они есть, конечно, есть в любых возрастах, но говорят они тише, действуют осторожнее, и никто не вправе их за это осудить. Но эти, которым на начало всего было 13–15, а если считать с «до ковида», когда страна закрылась наглухо от окружающего мира, а публичные мероприятия стали напрочь запрещены, и того меньше, они выросли немного другими.

Они не смотрели телевизор, у них был интернет. Их погнали на «уроки о важном», но они сами в чатах и сообществах уже выяснили, что в мире существует и другое, альтернативное важное.

Им, как и любым нормальным людям, нужна жизнь, нужны обычные будни, где они просыпаются, пьют кофе, идут на работу или учебу, потом влюбляются, женятся, рожают детей, пишут книги и музыку, строят дома и изобретают умных роботов, ездят в отпуск, просто живут. Где ничто не летит на них сверху и не взрывается. Они вполне любят свою страну, свою Родину, но не считают, что «сильная Россия» равно «Россия, разносящая всё вокруг себя».

Все эти мысли и чувства были внутри них, всегда были, а выборы и выдвижение «Яблока» с их программой и с их лозунгом просто стали дверцей, в которую они протиснулись, чтобы выразить себя. Была бы их воля, они бы в образовавшуюся щелочку и ногу вставили, и пошире открыть ту дверь попытались бы. А за ними, за этими сразу рванувшими вперед молодыми, тут же отчетливо замаячили ряды чуть более тихих, но куда более многочисленных россиян, которые тоже хотят мира и свободы.

Собственно, такой и нарисовался стремительно план: использовать окно возможностей и сделать свой собственный выбор. Ведь ровно для того в теории и нужны выборы как институт: найти тех, кто выражает твои чаяния и надежды, и поддержать их.

Хорошая новость тут в том, что отныне это не предположение, а очевидный факт: в стране есть люди, видимым образом в основном молодые, а на самом деле самые разные, которые хотят иметь возможность реализовать свои политические права, свою политическую волю, хотят мира, хотят свободы. В моменте их бесят ограничения интернета, перебои с бензином и прилеты по городам и пляжам, длительные военные действия и рост количества их жертв. Но по большому счету, по гамбургскому счету они выступают за то, чтобы вернуть себе свою страну и свои права и свободы человека и гражданина.

Плохая же новость в том, что власть это всё тоже видела. Ей это точно не понравилось, изрядно не понравилось. Она уже с завтрашнего дня может начать еще сильнее закручивать гайки, еще больше жестить с репрессиями, еще тщательнее утрамбовывать политическую и общественную пустыню. Она вполне может, она умеет, у нее для этого есть все возможности и жестокая машина принуждения и запугивания.

Вот же уже бежит впереди властного силового асфальтоукладчика Дмитрий Медведев, и еще не приказывает всех хватать и бросать в кутузку, но сыплет оскорблениями:

Впрочем, с таким заходом он никого особо в свою веру не обратит. Скорее, ставя под сомнение личный выбор молодых, предполагая проплаченность их действий, он укрепит их, да и не только их, во мнении, что им категорически не по пути с партией, во главе которой стоит человек, с подобным вокабуляром. Вообще же говорить такое в сторону в кои-то веки заинтересовавшихся избирательным процессом молодых избирателей — это прямо-таки какой-то выстрел себе в партийную ногу. Никакой логики. Впрочем, о чем это мы…

Так или иначе, впереди нас ждет сложное и интересное время. Местами, возможно, страшноватое. Но благодаря выборам, которые случились как-то исключительно вовремя, многие в стране выдохнули свое долгое молчание, вдохнули подзабытого воздуха возможностей и как минимум задумались о том, что дальше может быть не только и исключительно то, чего желает власть. Не просто так выборы называются еще и волеизъявлением. То есть они про то, что надо иногда явить свою силу, свою волю. И еще они про тот выбор, который ты делаешь внутри себя, сообразуясь исключительно со своими ценностями и с тем, во что ты веришь. С тем, чего ты ждешь и хочешь от будущего.