А теперь — Карпаты

В политическом воздухе Центральной Европы, похоже, начинает проступать каркас новой региональной конструкции. Украина выступила инициатором создания нового формата сотрудничества восьми государств — Польши, Чехии, Словакии, Венгрии, Румынии, Австрии, Сербии и Украины. Предложение об этом прозвучало 3 августа на встрече президента Украины с главами зарубежных дипломатических представительств.

Инициатива, получившая название «Карпатская», по замыслу Киева должна заработать уже нынешней осенью. Речь идет о запуске «мягкого» трека сотрудничества с теми ее европейскими соседями, которые по политическим или законодательным причинам не осуществляют прямой военной поддержки Киева (это в первую очередь — Венгрия, Австрия, Сербия и Словакия). Векторы работы — экономика, трансграничные инфраструктурные проекты, логистика, гуманитарное сотрудничество, культура, экология и туризм, а главное подразумеваемое направление — послевоенное восстановление Украины. То есть это именно те области межгосударственных отношений, которые определяют и политическое взаимовлияние партнеров на десятилетия вперед.

До сих пор все подобные инициативы в этой зоне Европы касались некоторых расплывчатых и формальных проектов: макрорегионального сотрудничества вокруг Карпат, экологических программ, развития транспортных связей. В 2018–2019 годах в рамках инициативы «Европа Карпат» польские и румынские региональные власти продвигали в Европейском комитете регионов документ «Макрорегиональная стратегия для Карпатского региона» и создали консультативную «Карпатскую инициативную группу». В августе — ноябре 2025 года рабочая группа Европейского комитета регионов по вопросам Украины официально поддержала экспертную платформу «Карпатская инициатива» для развития макрорегиональной стратегии ЕС в регионе. В Украине этот трек курировали Закарпатская областная администрация и профильные европейские институты.

Ожидаемый состав участников выглядит достаточно разнородно. Польша остается одним из самых последовательных союзников Киева. Венгрия до смены власти в Будапеште регулярно вступала с ним в энергетические конфликты. Сербия сохраняет тесные отношения с Москвой и не присоединяется к антироссийским санкциям. Австрия придерживается военного нейтралитета и вообще не имеет географического отношения к Карпатам, однако в Вене находится Постоянный секретариат Карпатской конвенции — межгосударственного объединения, созданного в 2003 году для защиты природы и устойчивого развития Карпатского региона. Выполнение конвенции курирует Программа ООН по окружающей среде (UNEP), чей европейский офис расположен именно в австрийской столице.

Да, если смотреть через призму сегодняшней политики, общего между приглашаемыми в «Карпатскую инициативу» участников немного. Если же взглянуть на карту Европы, картина становится иной.

1500-километровая Карпатская дуга никогда не была стеной — она представляла собой систему перевалов. Через них веками шли торговцы, армии, монахи, переселенцы, контрабандисты, идеи, языки и культуры. Здесь соприкасались Польша и Венгрия, Галиция и Трансильвания, Австрийская империя и Османский мир. Карпаты скорее соединяли, чем разделяли Центральную Европу. В Европе давно привыкли мыслить не только государствами. Есть Рурский бассейн, Верхняя Силезия, Ломбардия; постепенно в этот ряд должны войти и Карпаты — огромный трансграничный пояс, объединяющий миллионы жителей, транспортные коридоры, энергетические сети, природные ресурсы и общие интересы сразу нескольких государств. После войны именно здесь, вероятно, будут формироваться новые логистические связи между Востоком и Западом Европы.

В этом смысле

Лучше всего это видно на контрасте отношений ее государств с современной Российской Федерацией.

Новая жизнь сбежавшей окраины

Карпаты долго служили каменным барьером на западной границе СССР. В декабре 91-го этот замок длиной почти в 300 километров открылся, став частью новой украинской территории.

Успешный запуск и продвижение «Карпатской инициативы» может нести для России серьезные геополитические, экономические и стратегические риски, превращая Карпаты в изоляционный барьер. Новая конструкция украинской политической мысли призвана консолидировать регион вокруг прагматичных интересов безопасности и экономики в обход Москвы.

Можно прогнозировать, что в геополитическом плане этот формат грозит России потерей последних рычагов влияния на условно нейтральные страны региона.

Александр Вучич и Петер Мадьяр могли бы получить легитимный инструмент демонстрации «европейской солидарности» через гуманитарное партнерство, не раздражая свое население военной повесткой. Это создает новый центр притяжения в Центральной и Юго-Восточной Европе, где Россия может окончательно потерять статус значимого посредника.

С экономической точки зрения успешное продвижение инициативы способно выстроить эффективную логистическую блокаду российских интересов, создавая безопасную сухопутную альтернативу для Киева. На фоне ударов по черноморским портам Украины, «Карпатская инициатива» фокусируется на создании сквозных защищенных транспортных коридоров через Румынию, Словакию, Венгрию и Польшу. Это минимизирует зависимость украинского экспорта и импорта от ситуации на море, а уже состоявшееся, по сведениям из Киева, предварительное одобрение проекта со стороны председателя Европейской комиссии Урсулы фон дер Ляйен и председателя Европейского совета Антониу Кошты может открыть доступ к целевым фондам ЕС. Масштабное европейское софинансирование инфраструктуры Карпатского региона ускорит экономическую интеграцию Украины в единый европейский рынок, способствуя ее дальнейшему отрыву от постсоветского пространства.

В случае реализации инициативы Карпатская дуга превращается из природного заповедника в непрерывный оборонительно-экономический пояс. Обсуждение европейскими столицами планов восстановления Украины в рамках этой инициативы сигнализировало бы Москве о вере Запада в суверенитет Киева. Проект заранее распределяет экономические роли в регионе, оставляя Россию на периферии.

Сейчас становится все более заметным, как внимание европейских политических акторов начинает смещаться от военных вопросов к тому, кто и как будет проектировать послевоенное устройство Центральной Европы. Возможно, именно в этом и заключается главное значение новой инициативы — независимо от того, какой окажется ее дальнейшая судьба.