Вольности интерпретации

Не прекращаются попытки «вольной интерпретации» на экране произведений Аркадия и Бориса Стругацких.

Вслед за «Трудно быть богом» настала очередь «Жука в муравейнике» — второй части трилогии про Максима Каммерера (первая — «Обитаемый остров», третья — «Волны гасят ветер»).

Режиссер Клим Козинский снимает по «Жуку» сериал «Полдень», как (по его словам) «драму лишнего человека в абсолютно идеальном мире», и так, чтобы «поставить данную тему на рельсы захватывающего триллера».

Сценарий написан Марусей Трубниковой («The Телки»), которой, как она говорит, чтобы адаптировать оригинальный текст для современного зрителя, пришлось «многое допридумать и переосмыслить».

Вообще-то, в оригинальном тексте, хоть и появившемся в далеком 1979 году, нет ничего, что требовалось бы «адаптировать».

Что касается целей, то «допридумывать» Стругацких, конечно, можно — авторы уже не возмутятся. И «переосмысливать» никто не запрещает.

Жаль лишь, что, судя по известному о сериале, он не слишком обещает поклонникам творчества Стругацких радость узнавания.

Так в Сети анонсируется сериал, про который режиссер Козинский говорит: «Несмотря на то что мы позволили себе некоторые вольности в интерпретации оригинального текста, я думаю, что в сценарии мы довольно близко подошли к тому, что было важно для самих авторов».

Среди актеров — Юлия Снигирь, которая в «Обитаемом острове» Федора Бондарчука играла подругу Максима Каммерера, Раду Гаал, а в «Полдне» играет подругу Льва Абалкина — Майю Глумову. Она в произведениях Стругацких впервые появляется еще в «Малыше», а потом появится в повести «Волны гасят ветер», где одним из главных персонажей будет ее (и, возможно, Льва Абалкина) сын, прогрессор Тойво Глумов.

Максим Матвеев говорит о своем персонаже, Льве Абалкине, что он «глубоко несчастный человек, которого без объяснения причин, руководствуясь достаточно умозрительными доводами, выбрали быть аутсайдером, отшельником, лишили единственного любимого человека и запретили возвращаться домой. Если бы к нему отнеслись с должным вниманием и направили его способности в нужное русло (как в этой Вселенной поступают с каждым человеком с помощью тестирования), он бы смог приносить огромную пользу. Но люди в лице Экселенца избрали путь недоказанной теории и решили Льва изгнать, лишив какой-либо обратной связи, отправив в места, несовместимые с жизнью. Но он нашел в себе силы вернуться»…

Начиная с того, что в повести Лев Абалкин «пропадает с радаров» вовсе не после визита на планету Надежда.

И эта планета не погибла в результате «чудовищного эксперимента» Странников. Напротив, когда обитатели Надежды почти погубили свою цивилизацию, Странники вывели подавляющее большинство населения Надежды через межпространственные тоннели и, видимо, спасли. И уже потом, исследуя покинутую планету — во время операции «Мертвый мир», — туда попадает Абалкин.

А пропадает он гораздо позже, после работы на планете Саракш (там происходит действие «Обитаемого острова»), где под именем Гурон он служит шифровальщиком штаба группы флотов «Ц» в агрессивной Островной империи. И пропадает не «после контакта со сверхцивилизацией Странников»: этот контакт связан с обстоятельствами его появления на свет.

Те, кто читал повесть, прекрасно помнят эти обстоятельства. «Страшную правду» о Льве Абалкине люди узнают, не «идя по его следу», как описывают авторы сериала, она известна изначально — хотя и очень небольшому кругу лиц.

В конце 2137 года земная экспедиция обнаруживает на отдаленной планете оставленный неведомыми Странниками (которые давно или исчезли, или покинули видимую Вселенную) «саркофаг», которому 40–45 тысяч лет. Где находились «тринадцать оплодотворенных яйцеклеток вида хомо сапиенс в латентном состоянии».

Лучшие умы Земли думают: уничтожить «саркофаг», он же «инкубатор», или дать яйцеклеткам развиваться? И выбирают второй вариант.

Вся последующая жизнь Льва Абалкина — одного из тринадцати «подкидышей», как их назовут, — была предопределена решениями, которые были приняты «спонтанно образовавшейся Комиссией по инкубатору».

Комиссия, которая представляла себе — как Рудольф Сикорски, он же Странник в «Обитаемом острове», — «апокалиптический образ существа, которое ни анатомически, ни физиологически не отличается от человека, ничем не отличается от человека психически, живет и работает в самой толще человечества, несет в себе неведомую грозную программу, и страшнее всего то, что оно само ничего не знает об этой программе и ничего не узнает о ней даже в тот неопределимый момент, когда программа эта включится, наконец, взорвет в нем землянина и поведет его… куда?».

И которая старается максимально исключить неизбежные риски.

Именно поэтому «Комиссия по инкубатору» по предложению Сикорски объявляет закрытыми все работы по теме «подкидышей».

И вводит жесткие требования: ни один из «подкидышей» не должен быть посвящен в обстоятельства своего появления на свет, «подкидыши» немедленно по появлению на свет должны быть разделены, а в дальнейшем надлежит принять меры к тому, чтобы они не только ничего не знали друг о друге, но и не встречались бы друг с другом, и все они должны получить в дальнейшем внеземные специальности, с тем чтобы сами обстоятельства их жизни и работы естественным образом затрудняли бы им возвращение на Землю даже на короткие сроки.

«Мы вынуждены пока идти на поводу у Странников, но должны делать всё возможное, чтобы в дальнейшем (и чем скорее, тем лучше) с проторенной для нас дороги свернуть», — говорит Сикорски.

Вот в чем причина трагической истории Льва Абалкина — а вовсе не в том, что к нему (как и к другим «подкидышам») «не отнеслись с должным вниманием» и «не направили его способности в нужное русло», чтобы он «смог приносить огромную пользу». И не в том, что «избрали путь недоказанной теории и решили Льва изгнать».

Всё совсем иначе описано в повести — и это не случайно. Потому что это не «триллер», как видят его режиссер и сценарист. И не «драма лишнего человека в идеальном мире» — тем более что и мир вовсе не идеален, как и его герои, в том числе Сикорски и Каммерер.

В этом мире к «подкидышам» отнеслись с максимальным вниманием: для их воспитания и обучения были привлечены лучшие специалисты Земли, наблюдавшие за новыми гражданами постоянно.

И необходимое для определения способностей тестирование с «подкидышами» провели — но, как и было решено, дали им внеземные специальности: поэтому прирожденный зоопсихолог Абалкин становится прогрессором.

Но никто не лишает его «обратной связи», и никто не отправляет в «места, несовместимые с жизнью».

В повести Абалкин сперва посещает Саракш (где мимоходом встречается с Каммерером), потом работает как прогрессор на планете Гиганда (где происходит действие повести Стругацких «Парень из преисподней»), потом участвует в миссии «Мертвый мир» на планете Надежда, потом возвращается на Саракш, и, как прогрессор и разведчик, забрасывается в Островную империю.

Оттуда, узнав про очень небольшую часть своей подлинной биографии, он возвращается на Землю — чтобы выяснить остальное.

Он обходит одного за другим тех, кто был связан с его прошлым.

Пытается понять, почему ему запрещено жить на Земле, ищет доказательства, что у него было детство (и что он человек, а не андроид), и упрекает старого учителя, что тот не рекомендовал его в зоопсихологи (а тот объясняет, что рекомендовал изо всех сил, но к нему не прислушались).

Потом, когда Абалкина всё же находят Каммерер и Сикорски, он заявляет им: «Вы исковеркали мою жизнь и в результате ничего не добились, я — на Земле и более не намерен Землю покидать». И пытается добраться до «детонаторов» — одного из тринадцати дисков, которые хранились в том же помещении, что и «инкубатор», и на которых нарисованы те же значки, что у «подкидышей».

Сикорски убивает Абалкина, не успевшего дотянуться до «детонатора».

Убивает не потому, что считает, что цель Абалкина — как написано в сценарии сериала — «уничтожить земную цивилизацию». А потому, что эта цель неизвестна.

Потому, что никто не знает, что может произойти, если Абалкин доберется до своего «детонатора», хранящегося в музее внеземных культур.

Потому, что в нем включилась неведомая «программа», которая гонит его к «детонатору», — и Сикорски уверен, что не имеет права рисковать, даже и ценой человеческой жизни…

В «Обитаемом острове» Рудольф Сикорски — Странник, внедренный в среду «Неизвестных отцов» земной разведчик и прогрессор, а в «Жуке» он в принципиально другой роли. Роли руководителя КОМКОНа-2, «организации, ответственной за безопасность земной цивилизации в целом». Роли могущественной — и трагической, сгибающей под грузом невероятной ответственности в конце двадцать второго века.

«Нам разрешается прослыть невеждами, мистиками, суеверными дураками. Нам одного не простят: если мы недооценили опасность. И если в нашем доме вдруг завоняло серой — мы обязаны предположить, что где-то рядом объявился черт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах», — говорит Сикорски Каммереру.

И добавляет: «Мы не знаем, чего они хотят. Мы не знаем, что они могут. Единственная надежда — что в наших метаниях, судорожных и беспорядочных, мы будем то и дело совершать шаги, которых они не предусмотрели»…

И предлагают задуматься о том, что не только Земля может посылать прогрессоров на отсталые планеты — но и опережающие ее в развитии цивилизации могут выбрать Землю объектом своих прогрессорских усилий.

Потом, в «Волны гасят ветер», Тойво Глумов уйдет из прогрессоров именно потому, что представит себе, как пока он, «потрясая гульфиком и размахивая шпагой, топчется по булыжнику арканарских площадей, какой-нибудь ловкач в модном радужном плащике и с метавизиркой через плечо прохаживается по площадям Свердловска».

А потом, пройдя инициацию «третьей импульсной системы», превратится в «людена» со сверхспособностями и, как и другие «людены», покинет Землю, потому что человечество станет им уже неинтересно.

Но это, как сказано в повести «Понедельник начинается в субботу», уже «совсем-совсем другая история».

Михаил Ахматский