Керосин в костер инфляции

По данным ФОМ, в июле инфляционные ожидания (ИО) населения на год вперед выросли до 14,7% c 12,4% в июне. ИО выросли как среди бедных (те, кто без сбережений), так и среди богатых (те, у кого они есть).

Ценовые ожидания компаний в июле выросли до 20,2 п. (+4,4 п. к июню) после снижения в предыдущие пять месяцев. Средний ожидаемый прирост цен на следующие три месяца (в годовом выражении) увеличился до 5,8% vs 4,3% в июне.

Свежие данные Росстата по инфляции за неделю с 14 по 20 июля — тоже так себе. Индекс потребительских цен за этот период составил 100,17%, с начала месяца — 100,60%, с начала года — 104,82%. Для сравнения: в июле 2025 года рост с начала года был 104,36%.

Что мы видим в структуре инфляции? Плодоовощная продукция (которая оказалась аномально дорогой в начале лета) в среднем подешевела на 1%. Помидоры — минус 3,6%, огурцы — минус 3%, капуста, лук, картофель — всё традиционно дешевеет в разгар сезона. Это нормально, это сезонный фактор, который временно сбивает общий индекс.

Но остальные позиции стали расти в цене. Сахар-песок за неделю прибавил 2,6%. Мясо кур — почти 2%. Крупа гречневая — 1,2%. И всё это на фоне уже высоких цен. Причем рост сахара — не сезонное колебание, а устойчивый тренд: с начала года сахар подорожал на 17,34%. Это один из самых быстрорастущих по цене продуктов. Гречка прибавила почти 4% с начала года, курица — 7,37%.

И главное — топливо. Бензин за неделю подорожал на 1,7%, дизельное топливо — на 1,9%. С начала года бензин подорожал на 18,3%, дизель — на 20,16%. Это становится системным фактором, который закладывается в издержки каждого производителя и перевозчика чего бы то ни было. И если в предыдущие недели можно было рассуждать о том, что топливный шок носит разовый характер, то текущие данные говорят об обратном.

Но я допускаю, что регулятор может принять решение, которое будет противоречить этой логике.

Почему?

По определению инфляция — это устойчивое повышение общего уровня цен на товары и услуги в экономике. То есть единовременный рост цен на отдельный товар (даже такой важный, как бензин) сам по себе не является инфляцией. Следовательно, не требует воздействия инструментами денежно-кредитной политики

Да, именно цены на топливо — главный фактор роста цен и одновременно драйвер инфляционных ожиданий. Но аналитики ЦБ РФ уже заявляли, что влияние топливного фактора на цены следует считать временным.

Тут тонкий момент — рост цен на топливо стал результатом т.н. негативного шока предложения (физического сокращения продукта на рынке), а повышением ставки это не лечится, будь она хоть 14, хоть 114 процентов — больше нефтеперегонных заводов от этого не появится, а топливо — товар неэластичный по спросу в краткосрочном периоде. Дорого, да, но ездить все равно надо

То есть Центральный банк способен признать, что сейчас рост цен ускорился, но не приведет к дальнейшему устойчивому разгону инфляции. В таком случае он может сыграть на понижение, показав, что ситуация находится под контролем. Такое решение стало бы неожиданным для рынка, поскольку рост инфляционных ожиданий обычно говорит в пользу сохранения жесткой ДКП.

У ЦБ РФ на самом деле не так много инструментов. Регулятор отвечает за устойчивость банковской системы, управляемую инфляцию и работу кредитного механизма. Основные его инструменты — ключевая ставка, макропруденциальные ограничения и требования к условиям выдачи кредитов. Фактически регулятор определяет, по каким правилам, в каких объемах и каким заемщикам банки могут предоставлять кредитные средства. Плюс, и это важно, важнейший инструмент влияния регулятора на рынок — это, грубо говоря, его авторитет, степень доверия рынка к его сигналам и качество коммуникации.

ЦБ задействует эти инструменты, но в борьбе с инфляцией он не всесилен, поскольку рост цен сегодня в значительной степени разгоняется бюджетным импульсом. Правительство активно расходует средства и финансирует приоритетные задачи в тех объемах, которые считает необходимыми. Естественно, это создает дополнительное давление на цены.

Завтрашнее решение ЦБ — это не просто технический шаг, а политический сигнал о том, как власть видит баланс между борьбой с инфляцией и риском рецессии. Тем более о понижении ставки говорил совсем недавно и весьма жестко президент. И если регулятор все-таки решится на снижение, это будет означать, что он делает ставку на временный характер текущего ценового шока. Но риск ошибиться в этом диагнозе очень высок.