Победа, разрушившая всё

На экраны вышла «Одиссея» Кристофера Нолана — обсуждаемая, главным образом, из-за того, что на роль Елены Прекрасной выбрана темнокожая актриса.

Одни этот выбор гневно осуждают, а другие, в пальто сверкающей левизны, вооруженные «критической расовой теорией», горячо одобряют, именуя оппонентов «расистами» (хотя Гомер описывал Елену как «белоплечую»).

Крики с обеих сторон во многом заслоняют суть фильма, который получился очень интересным.

Хотя в нем порой только пунктиром поставлены вопросы, которые важнее было бы обсуждать (и искать ответы), чем спорить о выборе актеров.

Картина, встающая перед глазами у любого, выросшего на «Легендах и мифах Древней Греции» Николая Куна, и уверенного, что знает, как все было во время «специальной антитроянской операции», проста и понятна.

Коварное похищение Елены Прекрасной и ахейское войско, вожди которого — величайшие герои Греции, в том числе Одиссей, — когда-то дали клятву «один за всех и все за одного», и теперь, исполняя ее, отправились в дальний поход.

Десять лет осады, битва Ахилла с Гектором, Приам, вымаливающий у Ахилла тело сына, чтобы проститься с ним, обманное отступление ахейцев, «троянский конь», исполняющееся пророчество Кассандры и гибель Трои.

Долгий путь Одиссея домой: пещера Полифема, Сцилла и Харибда, волшебница Цирцея и нимфа Калипсо, сладкоголосые и хищные сирены и ветры Эола, царевна Навсикая и женихи, осаждающие Пенелопу, пока не приходит час мести …

Все эти мифы, как правило, прочитывают весьма поверхностно.

Нолан прочел их более внимательно, чем многие другие, — и у него получился отчетливо антивоенный фильм.

Фильм о падении Трои, не принесшем счастья победителям.

Который, возвращаясь с войны, задумывается о ее цене. И о том, стоила ли эта цена — и в том числе двадцать лет его жизни, включая скитания, — тех целей, во имя которых она велась?

Вот только за кадром фильма остается то, что хитроумный Одиссей — герой обоих эпосов Гомера — не просто один из главных участников Троянской войны, но и один из главных ее виновников.

…Девяносто лет назад французский драматург Жан Жироду — участник Первой мировой войны, кавалер ордена Почетного Легиона и убежденный пацифист — написал пьесу «Троянской войны не будет».

Пьесу не только антивоенную, но серьезно переворачивающую привычное представление о Троянской войне и ее героях. В 70-е годы в Ленинграде ее ставил Театр Комедии — и каждый раз при полном зале.

Этой войны, в описании драматурга, могло не быть — и кажется, что ее удастся предотвратить. Потому что Гектор, старший сын троянского царя Приама, одержав полную победу над варварами, возвращается в родной город с одной мыслью: «Врата войны должны быть замкнуты навеки».

Узнав, что его младший брат Парис похитил Елену, Гектор убеждает его, во избежание войны, отправить Елену домой. Но греческий посланник Аякс стремится спровоцировать троянцев на войну, и в конце концов ему это удается — причем не без помощи сторонников «партии войны» в самой Трое.

Открываются ранее закрытые Врата войны — и, хотя пьеса на этом заканчивается, мы знаем, что будет потом.

Понимая, что войны действительно могло не быть. И что она началась вовсе не из-за женской красоты и не из-за оскорбленного достоинства обманутого мужа.

***

У спартанского царя Тиндарея, как известно, были непростые семейные обстоятельства, хотя и нередкие по тем временам. Его жена Леда родила двух детей (Кастора и Клитимнестру) от мужа, а двух (Елену и Полидевка) — от Зевса, прикинувшегося лебедем.

Сцен по этому поводу Тиндарей не устраивал: ревновать к Зевсу (как и к другим богам в таких ситуациях) тогда было не принято.

Кастор и Полидевк, они же Диоскуры, — это отдельная история, к Троянской войне отношения не имеющая (братья-драчуны погибли еще до ее начала), нас же интересуют сводные сестры.

Клитемнестра сперва вышла замуж за Тантала (это не тот Тантал, который был обречен на вечные муки, а его внук), а потом микенский царь Агамемнон убил ее мужа и завладел Клитемнестрой.

Пикантность ситуации придавало то, что папа Тиндарей был благодетелем Агамемнона: вернул ему и его младшему брату Менелаю микенский трон, отнятый у их отца Атрея. Но в итоге Тиндарей простил ему это убийство и смирился с новым браком дочери. А потом пришла пора выдавать замуж Елену, которая давно была желанным призом для многих.

В борьбу за этот «приз» решили вступить десятки молодых людей из самых знатных семей со всех концов — и перед Тиндареем отчетливо замаячила перспектива оказаться врагом всех отвергнутых женихов, которым предпочли одного счастливца. Иначе говоря, врагом практически всей Эллады.

Положение спас Одиссей, формально — один из женихов, но фактически шансов не имевший ровным счетом никаких (малоизвестный царь нищей Итаки — это не слишком котировалось).

Именно он предложил связать всех женихов торжественной клятвой: кого бы ни выбрала Елена, все остальные обязуются помочь ее будущему мужу с оружием в руках, если на него нападут.

Все согласились поклясться (каждый при этом рассчитывал, что именно ему выпадет счастливый жребий), после чего Елена выбрала Менелая. А остальные скрепя сердце разошлись, полагая, что клятву, может быть, и не придется исполнять.

Одиссей же за свой хитроумный совет получил от Тиндарея протекцию в сватовстве к Пенелопе, на брак с которой он не очень-то мог рассчитывать. Да и происхождение у него было специфическое: внук Автолика, известного вора, хоть и сына Гермеса (он позволил Автолику ложно клясться его именем, но тот клялся так ловко, что мог не выполнять свои клятвы, не нарушая их формально)…

Так вот, именно придуманный им ход впоследствии обеспечит общее участие «панэллинского союза» в нападении на Трою.

***

Сложившееся представление об Одиссее (по пересказам мифов, по книгам и фильмам) таково: необычайно умный, хитрый и ловкий и при этом храбрый человек, по праву заслуживший место среди героев Эллады.

Но Одиссей отличался не только перечисленными качествами.

Когда готовился поход на Трою и Менелай с Агамемноном созывали всех, кто был повязан давней клятвой (давней — потому что к тому времени Гермионе, дочери Менелая и Елены, было уже девять лет), Одиссей вдруг решил пойти в отказ. Потому что ему предсказали, что если он отправится на войну, то вернется домой одиноким и нищим спустя двадцать лет. И сын Лаэрта прикинулся безумным.

Он облачился в одежду землепашца, запряг в плуг быка и осла и начал засевать поле солью. Но входивший в состав ахейской «призывной комиссии» эвбейский царевич Паламед его разоблачил: выхватил из рук его жены младенца Телемака и положил в борозду перед плугом. И мнимому безумцу пришлось остановиться.

Поняв, что участия в походе не избежать, Одиссей разозлился… и стал ревностным агитатором за привлечение к нему и других.

После чего примерно той же монетой отомстил Ахиллу, тоже совершенно не желавшему отправляться воевать из-за сбежавшей от Менелая жены. Тем более что Одиссею предсказывали (а тогда к предсказаниям относились очень серьезно) лишь то, что он вернется нищим и через много лет, а Ахиллу предсказали, что он не вернется вообще и сложит голову под Троей.

Зная об этом предсказании, мать Ахилла — морская богиня Фетида — спрятала сына на Скиросе, в царском дворце, переодев его в женское платье.

Но прибывший туда Одиссей разложил перед женщинами драгоценности, одежду, а между ними — меч и щит, и предложил выбрать себе дары. А затем раздался сигнал боевой трубы, и Ахилл схватил оружие…

Что касается Паламеда, то Одиссей всё запомнил — и отомстил. Причем достаточно подло.

Когда стало понятно, что осада Трои затягивается, а победы не видно, Паламед стал советовать заканчивать бессмысленную и беспощадную войну. И тогда Одиссей сфабриковал якобы «письмо Приама» (троянского царя), где говорилось, что он посылает Паламеду золото якобы за помощь в снятии осады. После чего зарыл в шатре Паламеда мешок с золотом, а «письмо Приама» вложил в руку убитому им же пленному фригийцу. И в завершение картины стал рассказывать, что увидел «чудесный сон» о предательстве, прокравшемся в ахейский лагерь.

Всё было состряпано достаточно умело: Паламед оправдаться не сумел, был приговорен к смерти как изменник и забит камнями.

И еще один эпизод.

Незадолго до истории с «Троянским конем» Одиссей под видом нищего прокрался в Трою — на разведку. И был узнан Еленой, которая привела его в дом, обещая не выдавать троянцам. Но тут появилась Гекуба — царица Трои и жена Приама. Одиссей кинулся к ее ногам, прося не выдавать его, и обещал, что если даже ахейцы возьмут Трою, они пощадят всех, кто не окажет сопротивления.

Царица сжалилась — Одиссей благополучно вернулся из разведки. А потом выяснилось, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным: после того как Троя пала, совет ахейских вождей именно по предложению Одиссея принял решение истребить род Приама. При этом Одиссей лично сбросил с городской стены Астианакта, маленького внука Гекубы (сына Гектора и Андромахи), и потребовал убить одного из сыновей Приама.

Конечно, по лекалам XII века до нашей эры, когда шла Троянская война, все эти «военные хитрости» Одиссея не считались чем-то из ряда вон выходящим. Да и его сотоварищи по войску были ничем не лучше. Вполне в духе времени.

Но прежде напомним, как, собственно, началась Троянская война.

Формально — из-за Елены. Но лишь формально. Потому что бегство (а не «похищение») Елены с Парисом имеет предысторию — и совершенно не случайную.

***

Речь идет об операции «Золотое яблоко» — она же «Суд Париса». Многократно описанной, снятой и нарисованной.

На свадьбу упомянутой выше Фетиды и мирмидонского царя Пелея, как известно, собрались все олимпийские боги (примерно как в советские времена к кому-нибудь на свадьбу в полном составе явилось бы политбюро ЦК КПСС).

Не позвали только богиню раздора Эриду, которая решила поквитаться за обиду и подбросила пирующим яблоко с надписью «Прекраснейшей».

В спор за яблоко вступили три богини — Гера, Афина и Артемида. Зевс рассудить их спор отказался, передал судейские права сыну Приама — Парису.

Явившиеся перед ним богини обещали, в случае суда в их пользу, каждая — свое: Гера обещала власть, Афина — военные победы и славу, Афродита — любовь прекраснейшей из женщин, которую он пожелает. И тонко намекнула, что таковой вполне может быть Елена, которая уже тогда считалась прекраснейшей из женщин.

Простой парень Парис (не забудем, что согласно мифам о его происхождении, он был воспитан пастухами, и знаменитый суд происходил именно в «пастушеской» обстановке), недолго думая, предпочел третий вариант.

Эта версия почти не подвергалась сомнению все минувшие века, а зря: из трех соперничающих богинь две вовсе не считали красоту своим главным достоинством. И вряд ли стали бы так яростно биться за то, чтобы их признали прекраснейшими. Гера гордилась своей властью, Афина — умом, а красота была главным (и, судя по мифам, единственным) достоинством Афродиты… Что-то тут не так.

Понятно, что речь идет о мифах — они не обязаны быть полностью логичными, тем паче разные авторы их по-разному пересказывали.

Но в данном случае уж очень похоже, что мы видим, что называется, «миф внутри мифа». Смещающий фокус происходящего со вполне земного и совершенно прагматического замысла — на божественный. А был ли он?

Елена, как уже сказано, на момент свадьбы Пелея и Фетиды уже была замужем. Ахилл же мог родиться лишь через девять месяцев. И к началу Троянской войны, победить в которой, согласно пророчеству Калханта, ахейцы без Ахилла не могли, — он должен был быть уже вполне сложившимся героем.

Конечно, пытаться составлять точную хронологию тех событий (к тому же в рамках мифов) сложно, но всё же: в лучшем случае к моменту начала войны «прекрасной Елене» должно было быть лет примерно тридцать пять. По канонам того времени — весьма почтенный возраст.

И еще: если Афродита в награду за его суд обещала Парису любовь Елены, то почему ему пришлось для этого ждать полтора десятилетия? Богиня могла бы и сразу всё устроить — но почему-то не спешила…

В общем, как-то эта версия, что называется, «не бьется».

Так не более ли вероятна другая — что нужно было создать «казус белли», повод для войны, и его создали без всякого божественного участия?

***

Могущественная «партия войны» в Элладе давно точила зубы на богатую и влиятельную Трою. И готовилась к завоевательному походу. Но он мог иметь успех только при условии объединения сил, а клятва, данная женихами Елены, предусматривала, что на одного из них должны напасть.

Дело было за малым: спровоцировать троянцев если не на нападение, то на неслыханное оскорбление, которое можно было смыть только кровью.

И тогда Менелай (к тому времени его тесть Тиндарей уступил зятю трон в Спарте) отправился якобы в паломничество в Трою, где сделал всё, чтобы как можно крепче подружиться с Парисом.

С тем самым Парисом, которому Афродита обещала любовь его собственной жены (если верить версии о знаменитом суде). А Парис в свою очередь охотно принял эту дружбу. Вы точно верите, что так оно и было? Или всё было совсем по-другому задумано и сделано?

Менелай, как известно, пригласил Париса нанести ему ответный визит, где тот получил возможность постоянного общения с Еленой. И достаточно быстро ею очаровался, чего Менелай не мог не заметить.

Но вместо того чтобы деликатно выпроводить гостя, Менелай «срочно» отлучился на чьи-то похороны на Крите. Тут-то Парис с Еленой и сбежали.

Древние греки, а тем более их цари, были кем угодно, но только не клиническими идиотами. И потому поверить в случайность всего описанного, как и во внезапную страсть Елены к Парису, внушенную Афродитой, трудно. Куда более вероятно, что речь шла о точном расчете (автором которого, скорее всего, был не Менелай: куда больше подходят Нестор или Одиссей).

Попав в Трою, Елена вышла за Париса замуж и заявила, что назад к бывшему мужу не вернется. А троянцы, в свою очередь, отказались возвращать ее силой: с какой стати? Взрослая женщина вправе сама решать, где и с кем жить.

Повод для войны был найден: оскорбление нанесено не просто одному из участников, а тому, кого когда-то выбрала Елена. Условие клятвы было выполнено — и началась мобилизация поклявшихся для участия в походе на Трою.

Затем были десять лет осады, во время которой ахейские герои проявились во всем блеске (троянские были не лучше, но они все же защищались от нападения). Отнимали друг у друга пленниц, дрались из-за трофеев, время от времени отказывались воевать, пока их не уговорят вернуться, и так далее и тому подобное. Погибли Патрокл и Ахилл (победивший Гектора только в результате помощи Афины), покончил с собой впавший в безумие Аякс Теламонид (после того, как не ему, а Одиссею, отдали оружие Ахилла, тело которого они защищали, чтобы вынести с поля боя), сложили головы многие и многие, не удостоившиеся персонального упоминания у Гомера…

И когда отчаявшиеся ахейцы (которым надоело десять лет воевать за возвращение неверной жены рогоносцу) уже были готовы снять осаду и заключить почетный мир, выручила операция «Троянский конь».

Счастья, впрочем, эта победа ахейцам не принесла.

***

Ахейское войско, уверовав в свое могущество, после Трои отправилось завоевывать Египет, где «народы моря» были жестоко разбиты, и Елена и Менелай восемь лет провели в плену у египтян.

Агамемнон вернулся — и был убит собственной женой и ее любовником Эгистом (дети Агамемнона — Орест и Электра — отомстили за отца и расправились с убийцами).

Диомед вернулся домой, но был вынужден сбежать из Аргоса из-за происков неверной супруги.

Филоктет, которому Геракл завещал свой лук и стрелы, отравленные ядом Лернейской гидры (этой стрелой он убил Париса), вернулся, но его из родного города изгнали восставшие против него жители.

Брат Аякса — Тевкр — по возвращении на Саламин был проклят и изгнан отцом за то, что не спас брата от смерти или не отомстил за него…

И только через десять лет вернулся домой Одиссей, но ему еще повезло: многие другие не вернулись вообще.

Между прочим, если уж решили (с ролью Елены) следовать модным веяниям, то почему ограничиваются только этим? Тогда уж и всё остальное пусть бы выстроили в том же ключе.

Например, рассказали об отношениях Ахилла с Патроклом (заблуждаться в которых могут лишь те, кто ничего не знает о нравах того времени).

Или задали вопрос о том, а чем, собственно, так провинились женихи Пенелопы. Сватались к женщине, у которой муж пропал без вести? Явились в гости и не желали уходить, и невежливо себя вели? Даже в Древней Греции за такое не убивали.

При этом, по тогдашним традициям (сильно отличающимся от нынешних), Одиссей мог позволить себе все что угодно, пока жена должна была безропотно его ждать. Он и позволял. Отнюдь не хранил целомудрие, античные авторы расходятся в подсчетах количества его детей от Цирцеи и Калипсо (один из них — Телегон — потом убьет Одиссея копьем с наконечником из кожи ската: и сбудется предсказание, что смерть придет к нему вне моря, но от моря)…

…В общем, не стоит зацикливаться на Елене (всего-то на несколько минут появляющейся в фильме).

Лучше усваивать уроки Троянской войны, которой могло не быть. Как и многих других в истории человечества.

И о той страшной цене, которую за эти войны приходится платить.

Гомер сказал об этом одним из первых.

И важно, что Кристофер Нолан это показал.

Владимир Максимов