Отражающее болото Трампа

Каждый президент перестраивает Вашингтон под себя. При Джордже Буше-младшем, увлеченном имперскими войнами в Афганистане и Ираке, город застраивался с размахом. При Бараке Обаме, который до Белого дома занимался улучшением жизни бедных коммун Чикаго, наоборот, старались больше латать то, что обветшало.

Дональд Трамп с первого дня обоих своих сроков — 2017-го и 2025-го — следует другой логике, логике его политического движения MAGA (Make America Great Again): Америку нужно не чинить, а «сделать снова великой». Только за последний год он утвердил больше дюжины строительных и реставрационных проектов в столице на сумму свыше миллиарда долларов.

Перечень объектов впечатляет. Перепланировка Лафайет-сквер и снос Восточного крыла Белого дома ради бального зала площадью почти в 9000 квадратных метров, да еще и с подземным бункером. Центр исполнительных искусств имени Кеннеди, к названию которого Трамп решил присовокупить собственное имя. Триумфальная арка в честь величия США, которую в народе уже переименовали в Arc de Trump. Сад американских героев в парке Западный Потомак — тоже, по всей видимости, обреченный со временем получить имя президента.

За пределами столицы список только растет: государственный парк в Нью-Йорке, драйв в Монтане, шоссе в Оклахоме, комплекс правосудия в Неваде, аэропорт, хайвей и бульвар во Флориде, мост в Теннесси, шоссе в Южной Каролине. В демократиях так не принято: Вашингтон — не Москва, а президент — не генеральный секретарь ЦК КПСС.

Автократы хоть и банальны в желании самопрославиться и увековечить себя, в широте охвата всех сфер жизнедеятельности им не откажешь: улицы, города, здания, памятники, школы, заводы и так далее названы их именами и уставлены их статуями. Трамп не отстает. В 2026 году, юбилейном одновременно для его дня рождения и для Америки, гражданам впервые в истории начали выдавать паспорта с портретом действующего президента. А к образам четырех президентов в штате Южная Дакота на горе Рашмор — Джорджа Вашингтона, Томаса Джефферсона, Теодора Рузвельта и Авраама Линкольна — он неоднократно предлагал добавить пятого, себя. 4 июля, в день 250-летия независимости, в соцсетях Белого дома уже появился макет позолоченной горы с ним среди классиков. Вообще, бывший король недвижимости и звезда реалити-шоу славится страстью к позолоте: он лично приклеивал золотые завитушки на камин в Белом доме и настаивал на золотых элементах для макета Триумфальной арки.

Трамп мыслит себя отцом нации — а то и отцом народов, но культ личности, привычный в советско-русском опыте, здесь настолько невероятен, что кажется дурацкой галлюцинацией. Показательна деталь: еще в 2018 году губернатор Нью-Йорка Эндрю Куомо назвал мост в честь своего отца-предшественника Марио и был обвинен в конфликте интересов — одним из главных обвинителей был как раз Трамп. Но что нельзя собаке, оказывается, можно льву.

Из всех строек последних месяцев больше всего разговоров вызвал даже не бальный зал и не арка, а реконструкция отражающего бассейна на Национальной аллее, которая соединяет мемориал Линкольна с 169-метровым монументом Вашингтону.

После ремонта водоем у главных памятников города неприглядно покрылся водорослями и стал похож на ту самую «трясину», которую Трамп годами обещал «осушить», избавив страну от коррупции истеблишмента, то есть от Клинтонов, Обамы, Байдена и прочих неугодных ему фигур.

Век назад бассейн задумывался как зеркало, в котором должна отражаться архитектура американской демократии: с 1914 года в нем отражался Линкольн, с 1950-х — обелиск Вашингтона. Как и с самой демократией, идиллии здесь не было никогда — цветение воды было вечной головной болью смотрителей. Но общий облик ансамбля это не портило.

Затем в дело вступил Трамп с фирменным «прикосновением Мидаса»: всё, к чему он прикасается, должно становиться идеальным — таким, каким не было ни при ком до него. К своему 80-летию 14 июня и к 250-летию Америки 4 июля, символически совпавшим, он решил обновить бассейн раз и навсегда: отныне вода в нем будет безупречно чистой — не то что при предшественниках.

Дно решили покрыть какой-то особенной смесью и выкрасить в голубой — вместо нейтрального серого, который раньше сочетался с цветом окружающих монументов. Логика простая: бассейны в казино и гольф-клубах Трампа по всему миру именно такого веселенького небесного цвета. Чем Вашингтон хуже?

Проект утвердили без конкурсов, без обсуждения в конгрессе и без согласования с комиссиями по охране памятников — подрядчиков Трамп просто выбрал из числа тех, кто строил бассейны в его собственных владениях. Они и предложили сделать покрытие, как в его особняке в Мар-а-Лаго во Флориде. Когда материал затвердел, президент лично прокатился по дну на бронированном лимузине, хвастаясь: «Сделано на века».

Бассейн торжественно наполнили в начале июня — с речами в духе «жить стало лучше, жить стало веселее». Но к самому дню рождения, 14 июня, церемония открытия не состоялась: вода немедленно покрылась тиной, а «вечное» покрытие начало отслаиваться потемневшими кусками.

В порче покрытия он сразу же обвинил неких «вандалов с перочинным ножичком» (не шучу), якобы подосланных демократами — тем самым «болотом», — чтобы опорочить великого лидера.

В конце июня я сама поехала посмотреть на скандальную достопримечательность. По дороге к Национальной аллее прошла по Пенсильвания-авеню — главной улице города, где стоят Белый дом и многочисленные федеральные ведомства.

Было жарко и почему-то малолюднее обычного. Моя вашингтонская подруга Фиона Хилл (в первую администрацию Трампа она работала с ним, а сейчас входит в число его убежденных оппонентов) пошутила: «Все разбежались, пока рыжий изображает президента».

У здания Министерства юстиции меня накрыло странное, почти физическое чувство дезориентации. Не от жары. С фасада на прохожих смотрел огромный портрет местного «организатора и вдохновителя всех наших побед», а под ним красовался перефразированный лозунг MAGA — «Сделаем Америку снова безопасной». Приподнятая бровь, суровое, без тени улыбки лицо — точь-в-точь как на полицейском фото, снятом при аресте Трампа в 2023 году, когда он сдался властям в тюрьме Атланты по обвинению в попытке отменить результаты выборов 2020 года.

Ирония поразительная. Человек на портрете находился под следствием — и за отказ признать победу Джо Байдена, и по делу о сексуальном домогательстве. Он и сейчас, уже сидя в президентском кресле, то и дело оказывается по другую сторону закона: суды регулярно признают незаконными то его ремонт бассейна, то стройку арки или бального зала, то присвоение его имени очередному парку. Против действий его администрации открыто почти 900 дел. Пресса и телеканалы расследуют его личные и государственные нарушения одно за другим. Но с него всё как с гуся вода — более того, он сам подает (или грозится подать) иски о клевете против неугодных журналистов и изданий — BBC, New York Times, Wall Street Journal — и требует отставки судей, которые ему не нравятся. Часть каналов, среди них ABC, CBS и CNN, уже предпочли отступить под финансовым и политическим напором. Свыше двухсот юристов уволены за недостаточную лояльность, федеральные судьи работают под постоянным давлением.

Для закаленного советского человека (а я закаленная!) во всем этом — в портретах на фасадах, в манипуляциях законом, в цензуре под видом судебных исков — нет ничего сверхъестественного. В сегодняшней России законы, отменяющие одно гражданское право за другим, сыплются как из рога изобилия.

В мое время со зданий на жителей СССР невозмутимо взирали Леонид Брежнев, Юрий Андропов и Константин Черненко. Но здесь, в Вашингтоне? Трамп ведь не Иосиф Сталин.

А тут президент из его же партии — Набоков был республиканцем — по-сталински смотрит не только с Минюста, но и с расположенного неподалеку здания Министерства труда на авеню Конституции.

На подходе к Национальной аллее я наткнулась на еще один портрет Трампа, вывешенный в паре с изображением Линкольна (оба великие!) на фасаде Министерства сельского хозяйства. Там же висел другой перефразированный лозунг MAGA: «Сделаем Америку снова здоровой». Этот план предлагал человек, который сам литрами пьет неполезную диетическую кока-колу и объедается вредными гамбургерами.

После этой прогулки бассейн уже не казался мне немыслимой аномалией — скорее логичным продолжением увиденного. На ум сразу пришло родное: хотели как лучше, а получилось как всегда.

Почерневшие куски покрытия неаппетитно плавали в воде, напоминая о чем-то еще менее аппетитном. Территорию огородили металлическим забором, вокруг стояли солдаты Национальной гвардии в камуфляже и запрещали фотографировать — тоже, между прочим, сцена немыслимая для США: даже после атаки 11 сентября 2001 года никто не мешал снимать руины Всемирного торгового центра.

Американский медиатеоретик Нил Постман еще в 1980-х писал, что главной угрозой демократии станет не цензура, а развлечение. Он считал, что Джордж Оруэлл ошибался, боясь мирового господства коммунистов как главной угрозы цивилизованным нормам и человеческим свободам. Прав, по его мнению, был Олдос Хаксли: культура потребления и индивидуалистического самолюбования рано или поздно выведет на сцену собственного экстремального героя. И тогда он сам установит необходимую ему цензуру.

«То, что мы любим, нас погубит», — писал Хаксли в романе «О дивный новый мир» (1932), рисуя человечество на грани самоуничтожения от невежества, жажды непрерывных развлечений, технологического отупения и избытка материальных благ — к 2540 году. Двойное избрание Дональда Трампа, похоже, воплотило этот прогноз с опережением на пятьсот лет.

Американская культура никогда не жаловала интеллектуализм, ставя обывательский эгалитаризм в основу предприимчивости и капиталистического напора: чтобы преуспеть, достаточно наглости, упорства и решимости. Когда-то эта простота притягивала большинство населения СССР. Советский Союз жил по формуле другого романа — «1984» Джорджа Оруэлла (1949), где Большой Брат объявил вне закона всё свободное, а вылечить абсурд тоталитаризма способны были только безумие или смерть. Впрочем, распад СССР в 1991 году дал надежду оруэлловским героям: в мире Океании напряжение рано или поздно накапливается — и появляется шанс на протест, способный смести систему.

Бунтовать некому: все заняты фейсбуком*, тиктоком, инстаграмом*. И у президента главной демократии мира есть собственная медийная игрушка — сеть Truth Social, «Социальная Правда» (я называю ее Post-Truth Social), — где он сперва создает образ своего президентства, а затем воплощает его в реальность позолоченными конструкциями и отражающими бассейнами. Отражается в них одно лишь болото, но человек, добровольно меняющий свободу на комфортное рабство, вряд ли заслуживает большего. Декартово «Я мыслю, следовательно, существую» тихо превращается в «Я чувствую, следовательно, существую» — люди отупевают и теряют навык критического мышления.

И это не только американская история. Сегодняшняя российская реальность — это не продолжение «1984», а скорее вторая, русифицированная, часть «Дивного нового мира».

До полномасштабных боевых действий в Украине, кремлевская «путинская стабильность» строилась именно на логике Хаксли: бытовой комфорт, «эффективная» работа государства, удобные цифровые сервисы — вот что якобы делает жизнь в России привлекательной. Пока экономика росла, репрессии оставались точечными, а суждения — относительно свободными, на отсутствие настоящей демократии можно было закрывать глаза.

Оруэлл боялся государства, которое правит через слежку, принуждение и подавление информации — правды, растоптанной сапогом на лице несогласного. Мы ошибались, опасаясь только этого сценария.

В этом смысле 2025 год, завершивший первую четверть нашего века, оказался символичным до карикатурности. Прошлым августом объятие Трампа и Путина на красной дорожке в Анкоридже было больше чем встречей двух автократов — это была встреча двух автократий. К одному и тому же результату, как оказалось, можно прийти с разных сторон: начав с репрессий, по Оруэллу, или закончив ими, по Хаксли.

*Принадлежат корпорации Meta, которая признана экстремистской организацией и запрещена в России.

** Внесена властями РФ в реестр «иноагентов»