«Не знаю, как жить дальше»

В историях этих двух россиян много общего. Обоих пыталась вербовать ФСБ, обоим, по их словам, чудом удалось бежать из России. Оба, отсидев в армянских СИЗО почти год, уже вышли на свободу, но опасность экстрадиции в Россию для них сохраняется.

Дискредитировал краской

На Павла Данилова, недавно освободившегося из армянского СИЗО, в России обратил внимание доносчик-рекордсмен Иван Абатуров, стучавший под псевдонимом Анна Коробкова. За подписью этой вымышленной патриотки на имя директора школы, где работал Данилов, пришло письмо. Доносчик ссылался на постановление Талицкого районного суда от 3 ноября 2022 года, в котором сообщалось, что Павел дискредитировал ВС РФ, нанеся на школу надписи краской и разместив листовку. Коробкова назвала эти поступки аморальными, и требовала уволить нелояльного педагога.

С Даниловым я познакомился в день, когда его отпустили из армянской тюрьмы «Армавир». Его встретил и привез в Ереван координатор «Ковчега». Павел держал в руках небольшой полиэтиленовый пакет с вещами, выглядел очень уставшим. Сказал, что готов пообщаться позже.

Поговорили через несколько дней. Пока неизвестно ни одного случая экстрадиции политэмигрантов из Армении по запросу России. Данилов об этом знал, но в тюрьме опасался, что именно он будет первым.

Он этнический русский, но родился в Казахстане, куда в советские годы уехали его родители. В 90-е вернулся в Россию. Отслужил в армии. Занимался бизнесом, работал специалистом по охране труда. В поисках лучшей жизни уезжал в Москву, но, когда жена забеременела, понял, что ипотека им не светит, и вернулся на родину матери — в Талицу Свердловской области, точнее, в пригород. Общее население — тысяч тридцать. Там и жил до вынужденной эмиграции. Работал заместителем директора школы, был классным руководителем в классе, где учились подростки с ментальными и физическими особенностями, вел у них уроки труда. Учил подопечных, как себя обслуживать, и мастерил с ними нехитрые поделки, например, фанерные подставки для смартфонов.

— Мне потом звонила мама подростка, у которого были серьезные трудности в общении: «Вы знаете, он никогда такой радостный со школы не приходил!», — вспоминает Павел.

Кроме того, в Талице Павел отстаивал права горожан.

— Еще до 2022 года я не дружил с властями. У местного главы района Толкачёва был на меня зуб. В нашем поселке инфекционное отделение больницы находилось в ужасном состоянии. Была проблема с дорогой к школе: дети ходили через пустырь по колено в грязи. Я писал жалобы, — рассказывает Данилов.

Политику Путина не поддерживал, и когда после возвращения и ареста Навального по всей России прохолодили митинги, Павел тоже вышел на главную площадь Талицы. Никто не рискнул к нему присоединиться.

В феврале 2022-го Павел разошелся с коллегами в оценке происходящего.

Он оставлял поддерживающие комментарии под роликами, в которых осуждалась СВО. Писал под ником, но силовики его вычислили. Потом они сами рассказали, как. На номере своего автомобиля он заклеил красную полоску флажка белой. Это и привлекло внимание.

Правоохранители пришли в рабочий кабинет Павла, когда его не было на месте, чтобы изучить содержание компьютера. Потом обыск прошел у него дома.

Осенью 2022 года на Павла составили два протокола о дискредитации российской армии и возбудили два административных дела. От одного адвокат отбился, по второму Данилова оштрафовали на 30 тыс. рублей.

Некоторое время он еще продолжал работать в школе, даже вел «Разговоры о важном», на которых рассказывал совсем не то, что требовала российская пропаганда. Своей «Анны Коробковой» в Талице, к счастью, не оказалось. Никто из родителей школьников не донес.

В 2023 году снова обыск и уже уголовное дело. Павла обвинили по трем статьям — «оправдание терроризма», «призывы к экстремизму», «призывы к осуществлению деятельности против безопасности России». Основание — комментарии Данилова на ютубе.

— В день, когда на меня завели уголовное дело, ко мне домой приехали сотрудники, которых я помнил еще по первому обыску. Вывезли меня в пустынное место и склоняли к тому, чтобы я на них работал. Взамен обещали не заводить дело. Я отказался. Они повезли меня в Екатеринбург, где следователь Постников сообщил, что уголовное дело уже возбудили. Позже мне снова позвонили и сказали, что я должен пройти проверку на полиграфе: «Вы же будете с нами сотрудничать, мы должны всё о вас знать». — «Нет, не буду». Не знаю, почему они не поняли, что я отказываюсь, — рассказывает Павел.

Камера нетесная. Курорт!

Мера пресечения — подписка о невыезде. Правозащитники посоветовали бежать из России. Сменив семь машин, Павел добрался до Минска, откуда улетел в Ереван. Жилье на первое время предоставил «Ковчег». Устроился в службу доставки при магазине — развозил товары на микроавтобусе. Через inTransit Данилов оформил гумвизу во Францию — это получилось со второго раза. Армянская полиция задержала Павла, когда он проходил паспортный контроль в аэропорту на рейс Ереван — Париж.

Армянские полицейские вели себя корректно. Разрешили позвонить правозащитникам из Ванадзорского офиса Хельсинкской группы. На судах Павла защищал адвокат этой организации Самсон Галстян, но Данилову пришлось отсидеть в армянском СИЗО «Армавир» максимальный срок, предусмотренный для таких случаев, — 11 месяцев и 10 дней.

В тюрьме стал хуже видеть. Освободившись, он, никогда прежде не носивший очки, их купил. И всё же, пообщавшись в камере с теми, кто бывал и в российских СИЗО, Данилов приходит к выводу, что армянские — это курорт.

— У одного человека, с которым я познакомился в «Армавире» на прогулке, в России был конфликт с кадыровцами. Дали 25 лет. Отсидел 8,5 и завербовался на СВО. Потом как-то ушел с фронта, с кем-то договорился. Оказался в Армении, и здесь уже совершил то ли разбой, то ли грабеж. Он много по этапам ездил. Рассказывает, что в России, в какую колонию ни привезут, сразу «приёмка» — избивают дубинками. Пятнадцать дней дадут, чтобы восстановиться, и опять… И в екатеринбургском СИЗО-2 регулярно избивали, — пересказывает Павел.

— Камера не тесная, примерно 8 на 4 метра. Две двухярусных кровати. Окно. Стол. Пенал для разных вещей. Совмещенный с душем туалет. Телевизор, холодильник. Плита, которая по инструкции не положена, была. Лояльно администрация относилась, — вспоминает Данилов об условиях содержания и уточняет, что горячую воду давали только два раза в неделю.

В камере была сумка с художественной литературой — зарубежная фантастика и русская классика. Все эти книги и книги из соседних камер Павел перечитал, пока сидел. Была возможность регулярно звонить армянскому адвокату и переписываться с оставшейся в России женой. Страдал Павел главным образом от отсутствия новостей. Сидел с гражданами бывших союзных республик. По телевизору смотрели российские каналы. Путинская агитация, по словам Павла, работает даже в армянском СИЗО. С ним сидел украинец, бежавший в Ереван, чтобы не мобилизовали в ВСУ, и совершивший в Армении преступление, связанное с распространением наркотиков. Этот парень своими глазами видел, что происходило в Украине весной 2022 года, и всё равно принимал на веру то, что несут с экранов прокремлевские телевизионщики. У других сокамерников тоже не было твердой позиции относительно СВО. Взглядов Данилова никто не разделял.

«Допрыгались? Будем сотрудничать?»

Владимир Ухалов освободился из армянского СИЗО в марте нынешнего года, отсидев, как и Павел, максимальный срок, предусмотренный для тех, кого Россия требует экстрадировать. Об армянских судьях, многократно продлевавших меру пресечения, отзывается резко.

— Со счета сбился, сколько этих судов было. Я объяснял судьям:

В России он много лет работал водителем, а для души писал картины на космические и фантастические темы. «Одиссею 2001 года», навеянную одноименным фильмом, подарил другу детства, с которым после 2022 года рассорился, потому что тот поддержал СВО.

Кисти не брал в руки уже давно — нет времени и настроения, но в армянском СИЗО нарисовал игральные карты для сокамерников.

Как и Павел Данилов, Владимир Ухалов родился и вырос в Казахстане в русской семье и после развала СССР переехал в Россию. Жил в разных регионах. В последний перед эмиграцией период не мог устроиться по специальности. В Челябинской области есть город Верхний Уфалей, а рядом деревня, где один предприниматель купил себе что-то вроде поместья, которое Владимир охранял, и кроме того, зимой чистил снег, а летом косил траву на территории. 29 мая 2024 года в сторожку ворвались силовики. Не предъявив ордер, устроили обыск в этом домике и в личном автомобиле Ухалова.

Владимир публиковал в «Одноклассниках» и отправлял знакомым в вотсап видеоролики, но в поле зрения полиции попал, как предполагает, из-за телефонных звонков.

Брат Владимира познакомился с будущей женой, украинкой по национальности, еще в Казахстане. Позже они уехали в Украину. Владимир поддерживал с ними связь.

— Общались в основном по вотсапу, но, когда в 2022 году началось, пару раз позвонил им с рабочего телефона. Думал: «А что такого? У половины страны там родственники». Наверное, из-за этих звонков силовики на меня и вышли, — считает Владимир Ухалов.

— Он говорил: «К «вагнерам» тебя посадим. Скажем им, что ты за Украину, и на следующее утро будешь юбочку носить». Говорил: «Тебе жопу никогда не запенивали строительным пистолетом? Попробуешь!» Вот так он со мной разговаривал, — вспоминает Ухалов.

Задолго до 24 февраля Владимир решил эмигрировать в Австралию, переписывался с австралийкой украинского происхождения. Специалист, промониторивший ноутбук Ухалова, резюмировал: «Ничего здесь нет. Одна Австралия».

Самый молодой участник обыска и допроса задавал Ухалову свои вопросы и вел отдельные записи. Это был сотрудник ФСБ Иван С. — в отделе полиции он показал Владимиру удостоверение. С., в отличие от полицейских, не орал и не распускал руки, обращался на «вы».

Изучая смартфон, силовики обнаружили контакт «Аня Украина» — так Владимир записал жену брата. Заставили при них ей позвонить.

Отвели минут на сорок в другой кабинет. Вероятно, в это время совещались.

— Главный, который меня бил, сказал: «Если согласишься с нами сотрудничать, тебе ничего не будет. Сейчас иди. Мы позвоним». И меня отпустили, — вспоминает Ухалов. — На следующее утро позвонил вежливый фээсбэшник С.:

Ухалов дал формальное согласие сотрудничать и искал способы бежать из России. Племянница Владимира, то есть дочь его брата, служит в ВСУ медсестрой. Через нее С. хотел получить какие-то сведения. При этом Владимир не общался непосредственно с племянницей, у него даже не было ее контакта, да и вряд ли медсестру посвящают в военные тайны. Владимир несколько раз звонил украинским родственникам и передавал аудиозаписи разговоров Ивану С. По его заданию спрашивал, где проходит службу племянница. Родственники отвечали, что она им не говорит. Фээсбэшник терял терпение.

Вскоре после первого обыска положение Владимира усложнилось. Он некоторое время жил в Екатеринбурге, где в его гараже среди всякого хлама лежал порох, который его покойный отец, заядлый охотник, приобрел еще в советское время. Вернувшись после допроса в сторожку, Владимир попросил сменщика съездить в Екатеринбург и выбросить этот порох. Еще Ухалов написал письмо с просьбой помочь, которое напарник должен был отнести в консульство Великобритании, находящееся в Екатеринбурге.

— Напарник вернулся в конце дня перепуганный. Привез с собой мешок, в котором лежал этот порох в заводской упаковке. «Вова, меня всю дорогу преследуют!» Я выглядываю в окно и вижу оперативников, приходивших в прошлый раз с обыском. Они ворвались в дом, повалили меня на пол. Заходит С.: «Ну что, допрыгались? Думали, мы про порох и письмо ничего не знаем? Будем сотрудничать?»

За незаконное хранение взрывчатых веществ на Ухалова завели уголовное дело. Мерой пресечения избрали подписку о невыезде.

Дальше всё было сложнее. Нашел работу в пекарне, но денег едва хватало.

30 марта 2025 года он попытался вылететь из Еревана в Стамбул, но был задержан в аэропорту армянской полицией. 13 ноября 2024 года Верхнеуфалейский городской суд Челябинской области заочно арестовал Ухалова и объявил в розыск, что и стало основанием для действий армянских силовиков. Ухалов почти на год оказался в тюрьме «Нубарашен», которая находится недалеко от Еревана.

После задержания Владимир запросил политическое убежище в Армении. Еще до ареста он контактировал с Ванадзорским офисом Хельсинкской группы. На судах его интересы представлял адвокат Самсон Галстян, защищавший и Павла Данилова.

— Самсон за меня сражался, но судья автоматически продлевал содержание под стражей, — вспоминает Владимир.

«Ты сделал выбор. Я тут ни при чем»

Отсидка далась ему тяжелее, чем Павлу Данилову. В тюрьме «Нубарашен» донимали клопы и тараканы. Владимир не получал никак передач с воли. С этим мог бы помочь «Ковчег», но с «Ковчегом» он стал контактировать только после освобождения.

От сокамерников, обвиняемых не по политическим статьям, Ухалов дистанцировался, и, по его собственным словам, оставался в тюрьме изгоем.

Освободили его ранним мартовским утром. Не было ни денег, ни телефонной карточки, чтобы кому-нибудь позвонить. До Еревана добирался зайцем на двух автобусах. В день освобождения ему вернули не все вещи, позже пришлось еще раз приезжать.

Миграционная служба отказала ему в политическом убежище. Сейчас это решение оспаривает в судах Ванадзорский офис Хельсинкской группы.

В России против Владимира не стали возбуждать дела за «фейки», «дискредитацию» и прочую «госизмену», вероятно, чтобы не возникло подозрений у украинских родственников, через которых ФСБ рассчитывала получить какую-то информацию. Посты и сообщения, где осуждалась СВО, Владимир удалил, находясь еще в России. Что такие переписки были, сейчас свидетельствуют только видеоролики знакомых Ухалова, которые он попросил записать, уже находясь в Армении. Эти ролики Владимир показал и «Новой». Он уточняет, что некоторые наотрез отказались что-либо подтверждать, писали: «Ты сделал свой выбор. Я тут ни при чем».

До ареста Владимир арендовал койко-место в частном доме в Ереване. После тюрьмы пришел по этому адресу — больше идти ему было некуда. Пустили.

— Хозяин сказал: «Ты похудел, Володя, очень». Я им не рассказывал, где был. Сказал, что ездил в Казахстан к родственникам, — вспоминает Ухалов.

Он устроился ночным сторожем. Зарплата мизерная — едва хватает на аренду койко-места. Очередное судебное заседание, на котором будет оспариваться отказ армянской миграционной службы предоставить политическое убежище, состоится в июле. Точная дата пока неизвестна.

— Не знаю, как жить дальше. Буду советоваться с правозащитниками, — говорит Ухалов.

У Павла Данилова ситуация чуть лучше. В Ереване он снова устроился на прежнюю работу в службу доставки, снял жилье. Но Данилов, признанный в России экстремистом и террористом, не чувствует себя в Армении уверенно.

— Сегодня полиция мимо работы с сиренами весь день ездила, каждый раз не по себе было. ПТСР точно заработал, — написал мне Павел несколько дней назад.

И Павел, и Владимир надеются, что рано или поздно им удастся перебраться в ЕС.

Руководитель юридического отдела Ванадзорского офиса Хельсинкской группы Ани Чатинян рассказала «Новой», что еще в декабре прошлого года Минюст Армении постановил экстрадировать Владимира Ухалова в Россию. Это решение обжалуют адвокаты

Их истории заставляют иначе взглянуть на ситуацию с безопасностью нахождения в Армении российских активистов и оппозиционеров. Да, пока никого не экстрадировали, но с юридической точки зрения всё очень зыбко.

Риски особенно высоки, когда россияне, подвергавшиеся на родине уголовным преследованиям по политическим мотивам и укрывшиеся в Армении, вылетают из Армении в другие страны. Напомню, и Павла, и Владимира армянская полиция задержала в аэропорту Еревана перед их рейсами во Францию и в Турцию. Вхелпрочем, многим удается беспрепятственно покинуть Армению.

Оказаться в армянском СИЗО рискуют россияне, на родине заочно приговоренные к сроку в колонии или заочно отправленные в следственный изолятор. Остальным политическим, если Россия потребует их экстрадиции, в Армении могут грозить домашний арест или подписка о невыезде.

В настоящее время в армянском СИЗО продолжает сидеть Дмитрий Шигаев. В России против него возбуждено уголовное дело за «распространение заведомо ложной информации о теракте». В Ванадзорском офисе Хельсинкской группы считают, что Шигаева преследуют на родине за пацифистскую позицию. Правозащитница Ани Чатинян не может рассказать про этот кейс подробнее, так как не спрашивала разрешения Дмитрия.

— Там ситуация спорная, но мы должны сделать всё, чтобы Дмитрия не экстрадировали, потому что Россия сейчас известна пытками и игнорированием всех европейских конвенций, — говорит правозащитница.

* Внесены властями РФ в реестр «иноагентов».