На грандиозном субботнем митинге Сербской прогрессивной партии в Белграде, организованном сверху и собравшем, по данным МВД Сербии, свыше 200 тысяч человек, Александр Вучич наконец прервал многомесячную интригу вокруг своего политического будущего, которую сам же искусно поддерживал. «Я буду президентом еще только несколько недель, а затем уйду в отставку», — объявил он своим сторонникам, одновременно сообщив о проведении досрочных президентских и парламентских выборов, но не назвав их сроков; так или иначе, выборы ожидаются нынешней осенью. Вучич решил покинуть пост почти за год до окончания второго и последнего президентского мандата.
Заявление сербского лидера было сделано на фоне массовых антикоррупционных протестов, которые продолжаются в Сербии уже более полутора лет. Политический кризис обострился после трагедии в ноябре 2024 года, когда из-за обрушения навеса на железнодорожном вокзале в Нови-Саде погибли 16 человек, что вызвало волну масштабных демонстраций с требованием досрочных выборов.
Самое интересное начинается именно теперь.
За четырнадцать лет Вучич столь основательно расчистил политическое пространство вокруг себя, что сегодня трудно назвать человека, которому он без риска смог бы передать власть. Это классическая проблема персоналистских режимов: лидер оказывается незаменимым не потому, что нет способных людей, а потому, что им десятилетиями не позволяли вырасти в самостоятельных политиков.
И здесь возникает вопрос, который для самого Вучича, вероятно, важнее вопроса о преемнике. Кто после досрочных выборов станет гарантом уже не сербской стабильности, а его собственной? Кто прикроет его спину, если он перестанет быть президентом?
Сам Вучич дал понять, что вовсе не обязательно собирается уходить из политики. Он не исключил возвращения в кресло премьер-министра — должность, которую уже занимал в 2014–2017 годах. Такой сценарий возможен, если Сербская прогрессивная партия сохранит большинство в парламенте и сформирует правительство, а президентом станет лояльный ему политик. В сербской модели власти это позволило бы Вучичу сохранить решающее влияние на управление страной, сменив лишь должность.
Ответа на вопрос «кто после Вучича?» сегодня не существует. Среди наиболее вероятных фигур называют председателя парламента Ану Брнабич, министра финансов Синишу Мали, президента Сербской прогрессивной партии Милоша Вучевича, до недавнего времени возглавлявшего правительство, и нынешнего премьер-министра Джуро Мацута. Однако ни один из них пока не обладает самостоятельным политическим весом, сопоставимым с весом действующего лидера.
Сам Вучич признался, что рассматривает «двух-трех кандидатов» и пока продолжает их «тестировать». Это может означать, что борьба идет не столько между политиками, сколько между различными сценариями будущего Сербии.
В Брюсселе наиболее комфортной фигурой многие считают Ану Брнабич — политика с большим опытом переговоров с Евросоюзом и репутацией прагматика. Для Москвы же принципиально не столько имя будущего президента, сколько сохранение самой системы: оптимальным вариантом там считают формулу «Вучич — премьер, лояльный президент — глава государства». Именно она позволила бы Белграду продолжить привычное балансирование между Востоком и Западом.
Возможно, именно в этом и заключается главный итог эпохи Вучи, как его называют в народе. Он построил систему, в которой незаменимым оказался не институт президента, а сам президент. И теперь Сербии предстоит ответить на вопрос, который неизбежно возникает после любого длительного персоналистского правления: кто сможет заменить человека, который много лет не позволял появиться никому, способному заменить его самого?