Россия будет сво..!

Help me to learn
Songs of joy instead of «Burn, baby, burn!».
Won't you show me to play the pipes of peace?

(Помоги мне выучить
Песни радости вместо «Жги, детка, жги!».
Не покажешь мне, как играть в трубки мира?)

Пол Маккартни. The Pipes of Peace, 1983

СВО переходит все красные линии, психологические отметки и исторические сравнения. Начало 2026-го было ознаменовано преодолением психологически невыносимой планки: продолжительность нынешних военных действий превысила продолжительность Великой Отечественной. Степень бессилия, усталости и безразличия основной массы населения оказалась таковой, что, пройдя через всю ту же «спираль молчания», «общественное мнение» преодолело этот рубеж без потерь для устойчивости режима. Последующее недовольство интернет-ограничениями и снижение рейтингов первого лица утонуло во всё той же унылой выученной индифферентности, в том числе к самим себе: произошедшее массово признано «новой нормальностью» — живем, как жили.

Всё-таки долго, да? Ну а если предположить, что «боевая фаза» (Д. Песков) — это и есть способ существования действующей власти и альтернативы ему не выработано, всё станет на свои места. «Работайте, братья!» — так называется политическая модель персоналистского полутоталитарного режима.

Тем не менее «боевую фазу» хочется завершить и «элитам», у которых горят заводы, и простым россиянам, глотающим антидепрессанты. Кривая, отражающая долю респондентов «Левада-центра»*, которые желают мирных переговоров, достигнув пика в 67%, пошла вниз. Объяснение простое: люди хотели бы прекращения «вот этого вот всего», но если оно не заканчивается с использованием дипломатических средств, нужно разрубить гордиев узел одним махом. По рецепту братьев Покрассов и Лебедева-Кумача 1938 года изготовления: «И на вражьей земле мы врага разгромим / Малой кровью, могучим ударом!»

Вопрос: что это за удар, который разом может решить все проблемы? Вариант, официально признанный, — «систематические» удары. Старая, слегка исправленная версия воздушной битвы, поскольку на земле все неоднозначно, что уже массово признают провластные военные и внешнеполитические эксперты.

Вариант, который как радиация, как яд постепенно вводится в общественный организм: легкая, как прогулка на яхте олигарха, возможность тактического ядерного удара, этакой, опять же в старых терминах, ограниченной ядерной войны. «Они» сдадутся, а «нам» ничего за это не будет. И вообще ничего не будет. Зато после этого — «победа», за нею — мир, за миром… что? «Возвращение и укрепление» земель, превратившихся в большой Чернобыль. Самый вероятный сценарий — лестница эскалации, ведущая ко всеобщей ядерной зиме, — не рассматривается.

Ядерный удар — это «позитивный сценарий» в пророчествах Малофеева — Дугина (теперь понятно, почему Александр Гельевич призывает жить в стойбищах в сельской местности и водить хороводы — это ведь как раз способ существования после ядерного удара), эффективное средство решения проблемы в представлении самых разных людей, от депутата Питерского ЗакСа до военных экспертов, публикуемых в официальной, именно официозной российской прессе.

Недавно такая статья появилась в «Российской газете», военный эксперт по фамилии Кнутов разработал по-военному конкретный план: «Также к этим мерам для нейтрализации воздушных угроз можно добавить изменение тактики ведения боевых действий на земле. Массовое применение дронов затрудняет наши темпы наступления. Вынуждает рассредоточиваться и вести боевые действия малыми группами. Моя точка зрения, что мы подходим к тому моменту, когда встанет вопрос о применении на поле боя тактического ядерного оружия. Не обязательно это должны быть ракеты с боевой частью в десяток килотонн». Далее следует подробная инструкция, как если бы речь шла о наборе «Юный химик».

Планов, технологий, желания — нет. Нет ни открытых, ни закрытых каналов, нет и воли: «Работайте, братья!» отменяет любые иллюзии. Мы-то думали, что Роман Абрамович, например, — реальный посредник. А его, по словам Путина, никто на это не уполномочивал.

Тогда и в самом деле возможны две, фигурально выражаясь, «стратегии»:

• продолжение битвы на истощение с дальнейшим, уже фатальным разрушением инфраструктуры (в том числе советской) с воздуха (по обе стороны линии соприкосновения); предел непонятен, зато понятно, что уже совсем всерьез пополз федеральный бюджет, посыпалась экономика на малом и среднем бизнес-уровне и растрачен человеческий капитал;
• ядерный удар, за который нам ничего не будет, все умрут, а мы остаемся; кто не останется, того ждут в раю прощение грехов (копирайт — патриарх Кирилл-2022) и православные гурии с телеканала «Спас».

Словом, как мы и предсказывали более полугода тому назад, «мировой тромбофлебит» (непроходимость каналов связи кого-либо с кем-либо) продолжается. Нет каналов, но нет и переговорщиков: Трамп-2026, в отличие от Трампа-2025, даже не бросает всё и едет играть в гольф, а просто засыпает на матче НБА, не справившись с десятком войн; европейская бюрократия, способная выжать из себя санкции против населения России, от которых Кремлю ни тепло ни холодно, не способна найти возможного переговорщика, который хотя бы в какой-то степени устроил всех. Кремль же просто наглухо закрыт для всего, занимаясь самокоммуникацией в пределах Садового кольца, по которому, чтобы отвлечь население от мрачных мыслей, всё время кто-то бежит и надрывно веселится. Как в последний раз. Есть только одна константа, по которой можно определить, что ответного ядерного удара еще нет, — перекладывание плитки в столице.

Тем не менее путинский истеблишмент цепляется за последнюю возможность, пытаясь вернуть Трампа и его команду к посредничеству. Но американцы уже посредничали, уже все возможности и уступки — всё-таки не одной стороны, украинской, а второй, российской, тоже — предоставлены и обсуждены. Эти возможности упущены из-за пацанской гордости и убежденности в способности решить проблему военным путем «на земле».

Реалистичные, но неприемлемые для Путина условия для подступов (только подступов) к переговорам — это перемирие и заморозка линии соприкосновения. Если на это Кремль не идет, то в чем будут посредничать хоть американцы, хоть европейцы, хоть футбольная сборная Кабо Верде?

С Соединенными Штатами, если остались еще хотя бы какие-то элементы ответственности за судьбы мира на земле, стоило бы обсуждать осыпающиеся договоры в ядерной сфере и в области ядерного нераспространения, причем срочно. Однако на эти «мелочи» уже, кажется, никто не готов обращать внимание. Что лишь усугубляет ощущение приближающегося Судного дня. Правда, лишь среди тех, у кого повышенное, а не пониженное чувство опасности.

Анатомируя в предыдущий раз «мировой тромбофлебит», мы вспомнили фразу советского дипломата Валентина Фалина: «Конфронтация — это не судьба, а выбор». В открытом письме Зеленского содержалась та же мысль: происходящее — выбор Кремля. Его могло бы и не быть, равно как и сейчас возможен другой выбор. Но Кремль выбирает продолжение «боевой фазы», имея (вероятно) в арсенале какие-то тактические «системные» решения, но не располагая какой-либо стратегией. Собственно, ее не было и четыре года, и четыре месяца тому назад.

Ядерная война при забвении ее неприемлемого ущерба для всего человечества становится всё более соблазнительной. До раскуривания — по Полу Маккартни — The Pipes of Peace еще далеко. Первая мировая война нервно курит в коридоре…

Свои критики. Прямая речь

— На фоне непрекращающихся атак украинских формирований на наши города власть недавно провела Петербургский международный экономический форум, в день открытия которого был атакован Петербургский нефтяной терминал. <…> Сложилось впечатление, что главная цель подобных мероприятий — демонстрация мнимого благополучия, за которым не видно реальных достижений, кроме личного обогащения элит. <…>

Вместо реальных дел мы продолжаем сталкиваться с новыми запретами, ограничениями и растущим финансовым бременем.

Одна из наиболее острых проблем — жилищно-коммунальное хозяйство, которое фактически превратилось в инструмент изъятия средств у населения. За последние 25 лет тарифы выросли на 366%. <…> При этом карманы представителей власти и приближенных элит не пустеют. По данным Forbes за 2026 год, число российских миллиардеров достигло рекорда — 155 человек, их совокупное состояние составило почти 700 миллиардов долларов, что в полтора раза превышает федеральный бюджет. <…>

Что сделал бы внешний враг в случае захвата России? Присвоил бы ресурсы, разграбил промышленность, взвинтил тарифы, построил себе особняки. Но вторжения не произошло — власть справилась с этим сама эффективнее любого агрессора. За 35 лет не проведено ни одной успешной реформы, зато олигархи продолжают множиться и богатеть, и это на пятом году специальной военной операции.

Атаки на наши города не прекращаются, их география расширяется, Запад наращивает поставки беспилотников, а мы вынуждены терпеть. Из администрации президента уже заявляют о том, что цели денацификации и демилитаризации Украины фактически сводятся лишь к новым территориям, а не ко всей стране.

Если такая ситуация сохранится, социальный взрыв и хаос станут более вероятными. Этим неизбежно воспользуется Запад, чтобы добить остатки российской государственности. Политическую систему уже четверть века возглавляет одна и та же команда, которая, как представляется, во многом потеряла связь с нуждами людей. Современная Россия прожила половину срока существования Советского Союза, однако похвастаться развитием могут лишь олигархи и их окружение — менее 5% населения. <…>

Нам нужен четкий публичный план завершения СВО исходя из национальных интересов России. <…>

Время иллюзий прошло. Страна находится на грани социального взрыва, и вся ответственность за это ляжет на несменяемую власть.

— Совершенно очевидно, что экономика не выдержит длительного продолжения СВО. Официально 40% федерального бюджета — это оборона и безопасность. О каком развитии, инвестициях, капиталовложениях можно говорить? Ни танки, ни снаряды не имеют потребительской стоимости: экономика их производит, но населением они потреблены быть не могут. Это чистые расходы. Да, они обеспечивают занятость и зарплату в оборонных отраслях, выступают неким драйвером. Но одновременно влекут инфляцию и сокращение других расходов — социальных, инвестиционных. Поэтому скорейшее завершение СВО просто необходимо. Спецоперация длится уже дольше Великой Отечественной. Дай бог, она закончится победой, а не промежуточным результатом.

При этом принять бюджет с уменьшением военных расходов — дело не самое сложное. А что будет с людьми, занятыми в оборонке? С теми, кто сейчас под ружьем? Миллион человек вернутся на гражданку. Где рабочие места, достойная зарплата, социальная адаптация? Проблем меньше не станет. Кроме того, встанет вопрос восстановления новых территорий. Я видел в 2022 году Мариуполь и в 2023-м степи Херсонской области: там не осталось ни домов, ни советской ирригации. Уже начали восстанавливать. Но нужны и дальше колоссальные затраты бюджета.

— Итак, что мы имеем на начало лета?

1. Относительно травоядный авторитарный режим, окончательно перешедший в эпоху поздней салазаровщины, с газетой в единственном экземпляре как источнике знания о мире.
2. В стране еще огромное количество людей, искренне полагающих, что всё идет по плану, и там, наверху, сидят не перепуганные люди, с горизонтом планирования в неделю, а солидные люди, которые обладают каким-то сакральным знанием, недоступным простым смертным.
3. Количество критически настроенных к происходящему граждан растет день ото дня, их количество еще не столь высоко, чтобы изменить снизу атмосферное давление в системе, но кредо «происходит какая-то ***» уже давно не маргинально.

Было бы хорошо, если бы количество этих людей росло, оставаясь аморфной и атомизированной массой, влияющей на атмосферное давление снизу.

Никакой структуризации у этой массы быть не должно, ибо структуризация приведет к немедленной зачистке.

Никакой объединяющей идеи ей тоже сейчас не надо, кроме как призыва остановить *** и прекратить боевые действия. <…>

Салазаровщина не должна видеть в антивоенной повестке угрозу главной своей ценности — политической и государственной власти.

«Прекратите *** и продолжайте дальше воровать и править» — пока такого общественного запроса снизу достаточно. <…>

А вот продвигать тему губительности продолжения СВО для страны — нахожу возможным.

Причем делать это надо исключительно через призму российских интересов, указывая на то, что продолжение *** опасно именно для государственной, социальной и экономической устойчивости. <…>

Самый страшный сон хохла и либерала-пеликановца — это то, что Россия спрыгнет с темы, не свернув себе шею, не сменив политический режим и не утратив вооруженные силы.

Вот этот вариант и надо реализовывать. <…>

— Мы все говорим о технологическом лидерстве, но технологическое лидерство основано на свободе, а не на тотальном государственном управлении.

Негативная повестка буквально убивает нас.

— <…> И я искренне считаю, что мы в беде. <…> Ну самые низкие у нас в Европе душевые доходы. Ну сколько можно?

Но при советской власти действительно мы были беднее, жили беднее. Но все-таки мы строили страну, мы строили космос, атомную энергетику, мы были впереди и, конечно, на это жертвовали. А сейчас всё потеряли. И по-прежнему самые бедные; даже в самых бедных регионах Китая доходы выше, чем в наших самых бедных регионах. Ну вообще, как к этому можно спокойно относиться? Депопуляция. <…>

Но инвестиции, конечно, нужны, без этого невозможно. Но еще нужна их эффективность. Можно ведь выкопать яму, деньги заплатить, а потом платить деньги, чтобы ее закопали. <…> Да, надо увеличивать инвестиции, конечно, но все идет в трубу. <…> …Мы все коэффициенты сравнили: в эффективности денежной массы, росте ВВП, <…> рейтинги — мы находимся из 50 отобранных стран на <…> 51-м месте. Россия великая, мы гордимся, у нас души великие и прочее, и прочее. И равнодушно смотрим [на всё это] уже 30 лет, 30 лет. <…>

Как разрушается машиностроение: 4 миллиона в 99-м году, сейчас 440 000. Почти в 10 раз. Легкая промышленность в три раза. Зато число курьеров полтора миллиона и миллион охранников. А число ученых на 10 000 населения — у нас 54, а в передовых странах — 174. Вот вам эффективность. Можно в эту страну сейчас в таком состоянии при таком руководстве вкладывать деньги? Да, конечно, не надо. Поэтому я говорю: так управлять экономикой нельзя. И мы должны это донести до президента, потому что всё на нем держится. <…>

Сложившийся порядок опасен. <…> Ведь секвестр. Почему? Значит, экономика падает. Ну и поэтому кризис будет затяжным. <…> Необходимо срочно заняться ремонтом, а не завышать процентную ставку. <…> Поэтому, конечно, экономический порядок, кадры, нынешние кадры, которые руководят экономикой, в частности, и образованием, и социальной сферой, они не годятся никуда. Их надо убирать. И нужно убедить президента в этом. И, конечно, рост инвестиций.

Ну и, конечно, налоговая система. С кого налоги брать? Налоги надо не с производства брать. Налоги надо брать с больших доходов. Доля НДФЛ во всех странах, посмотрите, 30%, а у нас 15%. <…> Сейчас надо прекратить дорогостоящие стройки, они нас разоряют. Сейчас не до этого. Мы идем к беде. К двузначному падению экономики. Мы выдержим 10%-ное сокращение своего потребления. Но ведь грозится и большее. <…>

Завершая, я скажу: мы опаздываем, коллеги, мы опаздываем. А мир не ждет. Время не ждет.

— Есть почти мистическая вера в этот какой-то страшный удар. Бабахнем — и всё закончится, мы победим. Но, к сожалению, нет. Никакого вундерваффе с нашей стороны тоже нет. Тут нужно это твердо и четко осознавать. Поэтому я не то чтобы требую, чтобы мне доложили, когда же будет удар по Киеву, и всё. И таким образом мы всё завершим победно. Нет, конечно.

Мне кажется, мы утратили какую-то… Повторяю, это внешнее бытовое ощущение не разбирающегося в деталях человека. Но инициатива, есть такое ощущение, сейчас не у нас. <…> Вы могли бы просто мне сказать: истеричка, ну бывает, мало ли? Но вы же тоже общаетесь с людьми. И вы же понимаете, что примерно то же самое, в той же тональности тревожной говорят ну практически все…

* Внесены властями РФ в реестр «иноагентов»