Обратный полет белого орла

Эхо Волыни

Триггером для взрыва стал указ Зеленского, подписанный в конце мая, о присвоении одному из подразделений Сил специальных операций ВСУ почетного наименования «Героев Украинской повстанческой армии» (в РФ организация признана террористической, экстремистской и ее деятельность запрещена. — Ред.). В Киеве этого почти не заметили на фоне сводок с фронта. Для Варшавы же это стало прямой пощечиной — государственным подтверждением, что организация, ответственная за Волынскую резню 1943–1944 годов, остается в украинском государственном пантеоне.

Объявляя в специальном обращении о том, что лишает Владимира Зеленского ордена Белого орла, президент Польши Навроцкий заявил: «В польско-украинских отношениях есть границы, которые нельзя переступать». При этом он указал, что «решение не направлено против украинского народа» и не меняет стратегического курса политики — поддержка Украины продолжится, заверил Навроцкий.

Здесь важно понимать контекст: в сознании любого поляка Волынская резня — это не просто трагический эпизод прошлого, а незаживающая национальная травма, синоним жесточайшего этнического чистилища, унесшего жизни около 100 тысяч поляков.

Нюанс, однако, в том, что Зеленский с начала боевых действий множество раз присваивал подобные почетные звания самым разным военным частям. И всегда, как и в данном случае, это происходило исключительно по их собственной инициативе, которую принято называть низовой, а не по личному идеологическому замыслу президента. Но этот аргумент в Польше слушать не захотели.

Капитуляция капитулы

Механика последовавшего польского ответа скрывает в себе чисто номенклатурное насилие. Кароль Навроцкий — новый президент Польши, для которого историческая политика всегда была не приложением к карьере, а самой карьерой (до президентства он возглавлял Институт национальной памяти) — буквально продавил нужное решение капитулы ордена. Функция этого органа — «высшая экспертиза»: капитула обязана следить за честью ордена и давать главе государства взвешенные рекомендации по награждениям и лишениям.

Члены этого попечительского совета, среди которых, надо понимать, были и сомневающиеся, до последнего скрывали от общества и прессы, к какому именно вердикту их подталкивают и что именно они в итоге рекомендовали главе государства. Навроцкий заставил их принять его правила игры. Номенклатурный блицкриг удался — правда, формально точка еще не поставлена: процедура требует подписи премьер-министра Дональда Туска под соответствующим дополнением к указу.

И здесь Навроцкий разыграл безупречный «ход орденом», поставив своего главного внутриполитического соперника в позицию классического цугцванга.

• Подписав указ, Туск понесет тяжелейшие репутационные потери на внешней арене, окончательно рассорится с Киевом и оттолкнет от себя центристское крыло собственной коалиции.

• Если Туск заблокирует решение, правые тут же обвинят его в предательстве национальной памяти.

Градус ожесточения внутри польского государственного истеблишмента выдает реакция заместителя руководителя канцелярии премьер-министра Польши Якуба Стефаняка. Он заявил в эфире радиостанции Polskie Radio Jedynka: «Кароль Навроцкий повел себя как дошкольник, который первым бежит на детскую площадку, чтобы пописать в песочницу». Стефаняк подчеркнул, что президент просто хотел «застолбить место» в медиапространстве ради политических рейтингов, хотя процедурно такое решение единолично принять не мог. И важно здесь то, что это говорит не оппозиционный блогер, а действующий чиновник высшего ранга из лагеря Туска, публично обвиняя главу государства в опасном инфантилизме.

Польское общество при этом расколото, причем непропорционально. Опросы показывают, что 52% поляков одобряют лишение Зеленского ордена, и лишь 24% выступают против. Для Навроцкого это комфортные цифры, но, тем не менее, далеко не консенсусные 90%. Политическая элита и обыватели движутся в противоположных направлениях: правительство боится реальных последствий ссоры с ключевым соседом, а большинство избирателей видит в действиях президента «справедливое возмездие».

При этом, по мнению некоторых наблюдателей, вся эта громкая акция — не столько триумф Навроцкого, сколько его электоральное «самокалечение». Разрушая хрупкий консенсус безопасности на восточном фланге ради сиюминутных внутренних рейтингов, как полагают эксперты, президент совершает акт политического членовредительства. Он сужает собственное пространство для маневра на международной арене и превращает институт президентства из общенационального арбитра в заложника радикального правого фланга.

Порог боли и смена языка

И всё же настоящим тектоническим сдвигом стала не сама «война орденов», а то, как на нее ответил Киев. Глава МИД Украины Андрей Сибига назвал решение Навроцкого «стратегической ошибкой» и демонстративно отказался от своей польской награды. Его формулировка: «Ни один президент другого государства больше не будет диктовать нам нашу историю» — фактически закрыла целую эпоху.

Риторика изменилась бесповоротно. Три года украинская дипломатия проглатывала любые внутренние польские электоральные выпады — от блокады границ фермерами до жестких заявлений правых. Логика была проста: «Польша — наш главный тыл, мы должны терпеть». Теперь этот купол разбит. Сибига заговорил языком открытого конфликта: «будем зеркально отвечать», «время, когда мы этого не замечали, прошло». Впервые Киев начал говорить с Варшавой с той же жесткостью, какая раньше доставалась только Будапешту Виктора Орбана. Для польского политического класса это стало шоком.

Конец негласного контракта

За скандалом скрывается главный вопрос, который три года стыдливо обходили молчанием: что именно приобретала Польша своей беспрецедентной помощью Украине с февраля 2022 года? Только безопасность восточного фланга НАТО и сдерживание России? Или нечто большее?

Судя по действиям Навроцкого и реакции польского общества, 

Обратным полетом Белого орла Киев ответил: нет. Суверенитет в отношении собственной памяти не обменивается — даже на танки, снаряды и открытые границы. Именно поэтому нынешний кризис глубже и опаснее всех предыдущих споров о зерне или автомобильных перевозчиках. Там спорили о содержании и деталях. Здесь спорят о праве — о том, кто будет сидеть за столом, где пишется история.

Чужая теория

Для самого Навроцкого эта история — идеальный инструмент внутренней мобилизации. На кону стоит не только кресло в Бельведерском дворце, но и борьба за лидерство на всей правой сцене Польши в эпоху, когда влияние патриарха «Права и справедливости» Ярослава Качиньского неизбежно угасает. Спор вокруг Зеленского позволяет Навроцкому перехватить знамя главного защитника национальной чести, обходя конкурентов справа.

Но из этой сугубо внутренней и прагматичной игры рождается финал, лишенный привычных политических штампов. Андрей Сибига в своей гневной отповеди бросил: «Неслучайно он [Навроцкий] получает аплодисменты из Москвы».

При этом драма ситуации гораздо тоньше, чем банальный тезис о том, что «Россия радуется расколу союзников».

Она годами продвигала тезис о том, что польский и украинский национальные мифы органически несовместимы и их столкновение — лишь вопрос времени. После 2022 года эта теория казалась окончательно похороненной.

Сегодня лидеры двух стран, действуя исключительно из внутренней логики своих государств и интересов собственных рейтингов, своими руками реанимировали этот тезис. Две национальные памяти столкнулись на полной скорости в тот момент, когда обе стороны меньше всего могли себе это позволить. «Навроцкий оставляет высший орден страны за Екатериной II, Муссолини и Герхардом Шрёдером?» — недипломатично поинтересовался Владимир Зеленский.

Василий Верменский, специально для «Новой»