Не быть цензором чувств

Продолжаем публикацию тюремных дневников политика Льва Шлосберга*. Нас следующей начнется судебный процесс по его делу. В суде можно будет увидеться с близкими. Это глава автором названа «Родные и тюрьма».

Родные и тюрьма

Родным человека, оказавшегося в тюрьме, труднее, чем человеку, оказавшемуся в тюрьме.

Человек в тюрьме каждую минуту знает, что с ним происходит. Его родные каждую минуту не знают, что происходит в тюрьме.

Приспособившись к жизни в тюрьме, человек перестает испытывать тревогу о своем бытовании. Защитная психологическая реакция привыкания, обустройство в тюремной жизни спасают человека от ежедневного перенапряжения, создают атмосферу если не безопасности, то понимания всех условий жизни.

Для родных такой взгляд труден и физически, и психологически. Родной человек каждый день, едва ли не каждый час задает себе одни и те же вопросы. Как он там? Здоров? Сыт? В тепле? Как спит? Что ест? Как к нему относятся? Кто с ним рядом? В каком он настроении? О чем он думает? Сколько у него сил, чтобы выдержать тюрьму?

Кольцо этих вопросов неизбывно вращается вокруг родного человека, не дает ему покоя, лишает радости жизни. В глазах родных тюрьма всегда хуже, чем она есть на самом деле. Происходящее в тюрьме из-за стен тюрьмы неизвестно, непонятно и по этой причине страшно.

Чтение письма из тюрьмы всегда происходит позже часа его написания. Тюрьма лишает человека и его родных общения в реальном времени. Невозможно коснуться рукой, невозможно обнять, невозможно получить отклик на любой вопрос в любую минуту. Неизвестность поглощает человека, живущего в тюрьме, и его родных. А неизвестность иногда бывает страшнее плохих вестей, потому что люди, пребывающие в неизвестности, могут создавать в своем воображении любые самые драматические и даже трагические картины.

Есть два самых близких касания между человеком, живущим в тюрьме, и его родными: 15-минутные телефонные разговоры и 3-часовые свидания — тот же разговор по телефону, но с возможностью видеть друг друга на расстоянии вытянутой руки через прозрачную перегородку с решеткой. В первом случае это касание голосом, во втором — касание голосом и взглядом.

Но жизненно важно — в какой дом ты вернешься, в каком состоянии будут твои родные к моменту встречи, каким они будут видеть и воспринимать тебя после испытания разлукой.

Человек в тюрьме и его родные в равной мере проходят испытание несвободой. У человека в тюрьме пытаются отнять весь мир. У родных человека, заключенного в тюрьму, пытаются отнять самое дорогое в жизни — близкого человека. Человек в тюрьме и его родные проходят испытание страданием. Страдание может разрушать, иссушать, обессиливать. И то же страдание может укреплять, возвышать, очищать.

Самое большое испытание страданием проходит любовь. Тюремная разлука исключает физическое общение, разрушает личное пространство двух человек, в которое, кроме них, не должно быть доступа ни у кого. Тюрьма становится круглосуточным соглядателем, непрошеным свидетелем глубоко личных отношений двух человек, к которым никто посторонний не должен прикасаться. Разговоры прослушиваются, письма прочитываются, взять друг друга за руку невозможно, быть наедине невозможно. Личное общение не становится публичным, но становится прозрачным — полностью, до каждого слова.

Я искал и, как мне представляется, нашел выход из этого состояния. Я решил не обращать внимания на эту неустранимую прозрачность. Я пишу такие же письма, какие писал бы с воли на волю, я решил не быть цензором для своих мыслей и чувств, не выдумывать эзопов язык, не переходить с любимым человеком на слова, в которых нет правды.

В жизни, в том числе в тюрьме, значение имеет только подлинное. Любые симулякры фальшивы. Чувство, переписанное несвободным языком, утрачивает содержание и становится пустым. Всё живое должно быть названо своим именем. Пространство чувств — это не территория масок и псевдонимов.

Разлука — опасный яд. Разлука разрушает привычки и традиции, ломает сам уклад личной жизни, вырывает из отношений людей телесное тепло и ласку, электричество объятий и поцелуев, голоса и взгляды. Разлука делает человеческие отношения и чувства нематериальными, словно вытаскивает у них землю из-под ног и подвешивает их в безвоздушном пространстве тюрьмы.

Тюрьма никому не принесла радость жизни. В тюрьму вместе с человеком заключаются все человеческие чувства, связи, эмоции, привязанности и отношения. Тюрьма погружает человека в противоестественный мир перекрытых сосудов человеческого естества. Лишение свободы — это лишение человека и его родных возможности переживать жизненно необходимые эмоции и чувства, эти эмоции и чувства лишают кислорода естественного человеческого общения.

Тюрьма поселяет одиночество внутри семьи и пытается вынудить любящих друг друга людей переживать разлуку один на один с собой, в отрыве от тепла любимого человека.

Тюрьма испытывает человека и его семью искушением отвыкания и забвения. Чтобы пережить тюрьму, надо не отдать себя и родных во власть тюрьмы, нравы и обычаи тюрьмы не должны поглотить ваши чувства.

Ничто так не способно сопротивляться несвободе, как любовь. Сохранить себя в тюрьме в полной мере можно только, сохранив внутри себя, в окружении темноты несвободы свет любви. Человек в тюрьме и его родные проходят испытание тюрьмой не рядом, но вместе. Вы понимали и чувствовали друг друга с полуслова и полувзгляда — теперь надо научиться слышать, видеть и понимать друг друга, когда между вами выросла стена тюрьмы.

Жизнь человека в тюрьме и жизнь за ее пределами людей, сохранивших любовь, становится дорогой к будущей встрече, время до которой может быть само по себе тяжелым испытанием. Долго — это всегда трудно. Нужно увидеть, понять и принять эту дорогу как общий путь к свободе, каждый шаг по которому — размером в один день, размером в один час — неуклонно приближает миг воссоединения, и каждое движение по которому придает силы жить.

Псковский тюремный замок

* Внесен Минюстом РФ в реестр «иноагентов».