«Вам лучше в колледж»

Государству нужны рабочие

Отказ в приеме в 10-й класс школы объясняют по-разному. Чаще всего школа открывает только профильные классы, а универсального у нее нет. Или число мест на профиль ограничено. Иногда учителя заботливо объясняют родителям и ребенку, что он «не тянет», не сдаст ЕГЭ, гораздо лучше пойти получить быстро профессию. На минувшей неделе множество таких историй собрал в своей публикации Forbes.

Зашевелилась даже Госдума: лидер фракции ЛДПР Леонид Слуцкий 4 июня направил письмо в Рособрнадзор, запросив подробную информацию о действиях в случае отказов школьникам в приеме в 10-й класс. Родители всё чаще поговаривают, что государство кровно заинтересовано в том, 

Государство действительно заинтересовано в развитии системы среднего профессионального образования (СПО). Работает федеральный проект «Профессионалитет» (он предполагает сжатые сроки обучения, упор на практику и сотрудничество с местными работодателями), происходит масштабное обновление колледжей, в школах в обязательном порядке работают профориентационные программы, в нескольких регионах проходит эксперимент, позволяющий выпускникам 9-х классов идти в колледжи, сдав только два обязательных ОГЭ вместо четырех.

По словам министра просвещения Сергея Кравцова, в учреждения СПО ежегодно поступают 62,5% выпускников 9-х классов и 12% выпускников 11-х классов. Общее число учащихся в колледжах приближается к 4 миллионам — столько их было в СССР. А конкурс на некоторые специальности может достигать 18 человек на место.

Интерес к колледжам реально вырос: далеко не все выпускники готовы лишние два года сидеть в школе, не все хотят готовиться к ЕГЭ и сдавать его, многие хотят скорее получить профессию и пойти работать.

В школах обязательно ведется профориентационная работа: это один из тех показателей, по которым во многих регионах оценивается эффективность школ. А экскурсии в колледжи, встречи с работодателями в своих регионах — важная часть этой работы. И именно в рамках профориентации учителя, судя по жалобам родителей, активно рекламируют СПО и отговаривают от поступления в старшую школу.

Однако никаких нормативных документов, которые требовали бы от школ направлять определенный процент выпускников в учреждения СПО, ни на федеральном, ни на региональном уровне нам в открытом доступе найти не удалось. Но управление образованием — это не только нормативные документы. 

А влиять таким образом на школы региональные образовательные власти вполне могут, и даже понятно, с какой целью.

Один из параметров, по которому оценивается эффективность работы школ в ряде регионов, — это результаты ЕГЭ ее учеников. Поэтому ни школы, ни региональные органы управления образованием не заинтересованы в том, чтобы в старшие классы шли ученики, которые не покажут хороших результатов на ЕГЭ.

Ничуть не меньше эти органы заинтересованы в хороших показателях учреждений СПО, один из которых — выполнение контрольных цифр приема. А чтобы эти цифры приема выполнялись, вполне логично в рамках профориентационных мероприятий мотивировать учеников 9-х классов поступать в колледжи. А какой будет эта мотивация — кнутом или пряником — зависит от конкретной школы.

Однозначно утверждать, что массовый недопуск школьников в 10-е классы — это государственная политика, невозможно без конкретных доказательств, несмотря на заинтересованность государства в быстром восполнении дефицита кадров на рынке труда. Но это не значит, что проблемы с недопуском нет. Это значит, что у нее могут быть менее очевидные причины.

Кто решает — школьник или чиновник?

В 2024 году «Новая газета» уже подробно писала о массовых отказах в приеме в 10-й класс и о правовой неопределенности, возникшей после перехода старшей школы на профильное обучение в связи с появлением в 2022 году нового поколения Федеральных государственных образовательных стандартов. Они требуют, чтобы в старших классах каждый школьник изучал как минимум два предмета углубленно. Для этого каждая школа открывает один или несколько профилей: естественнонаучный, гуманитарный, социально-экономический, технологический, универсальный (универсальный профиль она может открыть, но не обязана).

Закон об образовании (ст. 67 п. 5) разрешает конкурс в профильные классы, и его порядок определяется субъектом Федерации — то есть решение остается за регионами. А пункт 3 статьи 5 («Право на образование») гарантирует каждому «общедоступность и бесплатность… среднего общего образования», то есть старшей школы, и выбирать школу после 9-го класса (согласно п. 1 статьи 34) имеет право сам школьник.

В 2024 году Генеральная прокуратура в ответ на обращение краснодарских родителей опубликовала на своем сайте разъяснение о незаконности отказа в приеме в 10-й класс со ссылкой на решение Конституционного суда 2020 года, которое подтвердило право ребенка учиться в своей школе. Тогда же Генпрокуратура отметила, что в Московской области «пресечено занижение муниципалитетом и школами плановых показателей набора в старшие классы», — то есть признала, что процесс носит объективный и сознательный характер.

«Оценка умственных способностей ребенка»

При этом ситуация приобрела и новые черты: появились новые судебные решения по поводу отказов в приеме в старшую школу.

Например, в марте этого года суд в Екатеринбурге отказал в удовлетворении иска родителям девочки, которая не была принята на физико-математический профиль в своей гимназии, несмотря на отлично сданные ОГЭ и призерство в школьных олимпиадах. Прием на профиль велся по рейтингу учеников, и девочку не приняли из-за низкого места в рейтинге. Рассматривать для поступления другие школы родители отказались, и районный суд решил, что право ребенка на образование не нарушено. Родители обжаловали решение в областном суде, но тоже проиграли.

10 июня на правовом портале «Гарант» появился отчет о решении кассационной инстанции по одному из подобных дел в Москве: отец школьника судился со школой, отказавшей его сыну в приеме в 10-й класс из-за низкой успеваемости. Школа, не дожидаясь окончания судебного процесса, зачислила ребенка в 10-й класс, а отец проиграл суды в трех инстанциях. Любопытна мотивационная часть решения, которую кратко излагает «Гарант»: прежде всего, письмо директора «с оценкой умственных способностей ребенка» не является отказом в приеме, а является «разъяснением»; ребенка уже приняли в школу, а значит, его право на образование не нарушено. Самый интересный пункт — последний:

По-видимому, здесь идет речь о Приказе Департамента образования и науки Москвы от 02.09.2024 № 01-12-873/24 «Об утверждении стандартов проектов предпрофессионального образования в государственных образовательных организациях, подведомственных Департаменту образования и науки города Москвы». Приказ этот не отменяет и не заменяет ФГОС. Он утверждает стандарты именно для предпрофессиональных московских проектов, перечисленных выше: описывает учебные планы, требования к содержанию, порядок взаимодействия с вузами и работодателями, критерии отбора учащихся и прочее. Но он никак не регулирует порядок открытия универсальных классов и не исключает их.

Постановление Конституционного суда по схожему случаю в 2020 году гласит, что положения Закона об образовании, позволяющие конкурсный отбор на профили, «не допускают лишения лиц, освоивших программу основного общего образования, но не прошедших индивидуальный отбор для обучения в соответствующей образовательной организации по образовательным программам среднего общего образования, предполагающим углубленное изучение отдельных учебных предметов, возможности продолжить обучение в той же образовательной организации, без нормативного установления указанных гарантий продолжения обучения по общеобразовательным программам среднего общего образования». В переводе на русский язык — нельзя лишать школьника, не прошедшего на профиль, возможности учиться в своей школе, если нет гарантии, что он может продолжить учебу в старших классах.

Вероятно, именно поэтому екатеринбургский суд отказал родителям, которые не стали рассматривать варианты профильного обучения в других школах города, хотя школа предлагала им этот путь (то есть гарантированные варианты были). Судебная практика показывает: если регион обеспечивает альтернативную возможность продолжить обучение в старших классах, суды склонны считать право на образование соблюденным, даже если ребенок не может остаться в своей школе.

Депутатский вопрос

Если в 2024 году вопрос звучал как «законно ли не брать в 10-й класс», то в этом году вопрос уже можно конкретизировать: какой должна быть модель старшей школы и как именно государство и субъекты Федерации должны обеспечивать право на непрофильную траекторию обучения в старших классах.

Здесь интересен опыт Пензы, где городские власти опубликовали в муниципальной газете «Пенза» порядок поступления в 10-е классы на следующий учебный год. Они постановили, что 14 городских школ (среди которых известные гимназии и лицеи) принимают на профили только по конкурсу, а 51-я школа — без конкурса. В числе принимающих на профили без конкурса тоже есть гимназии и школы с углубленным изучением предметов. Депутаты Пензенского законодательного собрания решили, что девятиклассники могут продолжать обучение в своей школе, если там есть универсальный профиль, а если нет — поступить в другую школу.

Важно, что инициатором обсуждения вопроса стал городской прокурор, который увидел по обращениям родителей, что здесь существует неурегулированная проблема, и предложил Заксобранию ее решить.

Главный вопрос не в том, что школа стала профильной, и даже не в том, обязательно ли открывать универсальные классы, а в том, 

Если в Пензе было прямо сказано, что есть школы с конкурсом на профили, есть школы с универсальными профилями, и у региона есть обязанность предоставить место в доступной школе, то в Москве, как мы видели, есть свои предпрофессиональные программы, есть как минимум одно судебное решение, признающее отсутствие универсального профиля нормальной практикой, и нет единого и общедоступного городского списка школ с универсальным профилем, и куда бежать родителям, если их ребенка не берут в свою школу, совершенно непонятно.

Не хватает гибкости — и денег

Почему же школы не открывают нужное количество профилей и не торопятся заводить «универсальные» классы?

Вопреки распространенному мнению количество десятых классов определяет не Министерство образования: эти решения принимаются на региональном уровне. Формально школа обладает автономией и может это решать сама, однако решать это она может только в рамках своих финансовых и организационных возможностей, которые задает ее учредитель, то есть региональный или муниципальный орган управления образованием.

Так что решение оказывается одновременно школьным и системным.

Часть проблемы в том, что переход на профильную систему требует от школ куда большей гибкости, чем та, которой они реально обладают. 

Профили требуют малых групп, гибкого и сложного расписания, большого количества учителей, в том числе способных преподавать предмет на углубленном уровне, — например, совместителя из вуза на два-три часа в неделю. Чем дальше от больших городов, тем чаще все это выглядит как фантастика. Но существующая модель финансирования и необходимость поддерживать высокую среднюю зарплату учителей (выполняя «майские указы» президента) объективно стимулируют школы к укрупнению классов и сокращению малокомплектных групп. И требования ФГОС вступают в противоречие со школьной экономикой.

Ни для кого не секрет, что главный способ обеспечить учительскую зарплату не ниже средней по региону — небольшое количество штатных учителей с огромной нагрузкой и работа в больших классах. Если каждый ученик приносит школе один условный рубль подушевого финансирования, то один учитель на класс в 40 человек получит за условный урок 40 рублей, а два учителя в двух классах по 20 человек получат по 20 рублей каждый. В первом случае школа выполнит требования «майских указов», а во втором получит нагоняй. Федеральной нормы наполняемости классов официально не существует, но в некоторых регионах классы вообще открывают только от 25 человек.

Для профильного класса это довольно много: не в каждой школе среди выпускников 9-х классов наберется 25 математиков или 25 гуманитариев, тем более если есть конкурсный отбор. Придется привлекать «внешних» детей по конкурсу, а своим «непрофильным» и не определившимся выпускникам объяснять пользу колледжа или выдавливать их в другие школы.

Гибкости требуют и решения на уровне субъекта Федерации: с тех пор как дети перестали учиться в одной дворовой школе с 1-го по 11-й класс, приходится задумываться о распределении потоков школьников по учебным заведениям региона, о механизме предоставления мест на универсальном профиле, о наличии конкретных профилей в школах города. Школьное образование самим ходом жизни делается более вариативным, больше стремящимся к модели, которая существует в некоторых западных странах: ребенок может поступить в первый класс одной школы, сменить школу один раз, получив начальное образование, и второй — окончив средние классы: он может выбрать старшую школу в соответствии с нужным профилем и посвятить последний год учебы подготовке к государственным экзаменам. Всё это тоже требует дальнейшего отхода от жесткой и консервативной школьной модели.

Лебедь, рак и щука

Государство одновременно стремится развивать профильную старшую школу, обеспечивать право на среднее общее образование, обеспечивать зарплату учителей не ниже средней по региону, развивать систему СПО, учитывать кадровые потребности экономики. И при этом сохранять расходы на образование на уровне примерно 4% ВВП (эти расходы, хотя и растут в денежном выражении, в последние годы снижаются по отношению к другим статьям бюджета, в особенности по сравнению с ростом оборонных расходов). То есть все новые задачи нужно решать без соответствующего увеличения общественных ресурсов, выделяемых на эти цели.

И эти цели тянут школу в разные стороны, как лебедь, рак и щука: школа оказывается перед выбором между образовательным разнообразием и финансовой устойчивостью. А страдают, как всегда, дети.

В марте этого года эксперт Минпросвещения, руководитель Института содержания и методов обучения имени В.С. Леднева Максим Костенко сообщил РИА «Новости», что с 2027 года будет введен новый стандарт для старшей школы, который позволит старшеклассникам учиться на базовом уровне, не выбирая предметов для углубленного изучения.

И вот еще несколько вопросов, на которые пока нет ответов:

• Должен ли каждый субъект Федерации нормативно закрепить механизм, гарантирующий каждому выпускнику 9-го класса возможность продолжить обучение по программам среднего общего образования, даже если он не прошел конкурс в профильный класс своей школы?
• Обязаны ли регионы обеспечивать наличие универсальных профилей в школах и публиковать понятную для родителей систему распределения мест в старшей школе?
• Кто именно несет ответственность за создание этой «страховочной сетки» для детей, не попадающих на конкретный профиль в свою школу, — школа или региональные власти?
• Совместима ли нынешняя организационная и финансовая модель школы с профилизацией старших классов?
• Возможно ли выполнять требования ФГОС о профильном обучении без увеличения расходов на образование?
• И, наконец, считает ли государство старшую школу общедоступным уровнем образования для всех желающих, или рассматривает обучение после 9-го класса как образовательную траекторию, доступную лишь для части школьников по конкурсу?

Пока ответы на эти вопросы не даны, право на продолжение обучения после 9-го класса будет зависеть не столько от закона, сколько от региона проживания, возможностей конкретной школы и настойчивости родителей. И тогда проблема отказов в приеме в 10-й класс останется не цепочкой отдельных конфликтов, а симптомом нерешенных противоречий в самой модели российской старшей школы.