«Кремлевский волшебник» без палочки

«Кто-то говорит, что он ушел в монастырь. Другие клянутся, что видели его на Ибице в окружении обдолбанных моделей. Третьи уверяют, что он совсем недавно был на базе российских войск на Донбассе. Его называли кремлевским волшебником, новым Григорием Распутиным. Он внес самый значительный вклад в формирование российской государственности за последние 15 лет».

С этого закадрового текста, посвященного могущественному советнику Кремля Вадиму Баранову, начинается фильм «Кремлевский волшебник», премьера которого состоялась на Венецианском фестивале в декабре 2025 года. После такого вступления нам понятно, что посмотреть эту картину в России никто не сможет. Проходит еще несколько минут фильма, и становится ясно, что французский режиссер Оливье Ассайас это прекрасно знает, и поэтому он снял фильм для европейской аудитории.

«Кремлевский волшебник» — экранизация книги Джулиано да Эмполи «Le mage du Kremlin». Автор романа — бывший политический советник бывшего премьер-министра Италии Маттео Ренци. В интервью The Guardian да Эмполи признался, что бывал в России всего четыре раза, и она его очаровала. Это заметно, но избежать многочисленных штампов режиссеру не удалось. Серое небо, грязный снег, темные улицы, меховые шапки (днем и ночью, зимой и летом) и пейзажи, залитые сверху русской водкой «Белуга» и припорошенные черной икрой, — непременная атрибутика жизни современной Москвы. Нечто подобное мы видели в американских боевиках 80-х годов прошлого века, где столица России напоминала райцентр на Балканах.

Книга Джулиано да Эмполи вышла в 2022 году, получила Гран-при Французской академии, вошла в шорт-лист Гонкуровской премии, была переведена на 30 языков мира тиражом 430 тысяч экземпляров и, наконец, была экранизирована.

«Мы фильм пока не смотрели», — скажет вскоре после французской премьеры Дмитрий Песков, которому снова сложно поверить. Но если в Кремле сагу о волшебнике действительно не смотрели, то очень зря. Фильм полностью соответствует задачам Кремля, а Владимир Путин, сыгранный Джудом Лоу, за час, проведенный в кадре, успел рассказать «коллективному Западу» все, на что его прототип потратил 26 лет правления. Но главный герой фильма — не он, а политтехнолог Вадим Баранов — тот самый загадочный волшебник, в биографии которого безошибочно угадывается бывший «демиург Кремля» Владислав Сурков.

Лихие 90-е и коварный Запад

Лихие 90-е показаны в фильме так, как их принято сегодня вспоминать на государственном уровне. В темных подворотнях страны творится страшный бардак. Чтобы заработать деньги, нужно торговать видеомагнитофонами. Чтобы потратить деньги, нужно идти в «светский салон», который переполнен фриками всех мастей. В коридоре пьют водку, на кухне играет хард-рок, в гостиной голый мужчина на поводке пьет из собачьей миски, а руководит островком свободы некто Анастасия Чехова, «потомок великого писателя». Антон Павлович, у которого детей не было, был бы этим сюжетом несказанно удивлен.

Документальная хроника перемешана с постановочными кадрами — этот ход придает достоверность повествованию. 

Но российский президент говорит с экрана вовсе не случайные вещи:

Речи Владимира Путина сегодня редко можно увидеть в эфирах европейского телевидения, фильм заполнил этот пробел сразу на всех языках ЕС. Герой Джуда Лоу — человек железной воли, он лишен эмоций и чувств. На завтрак он ест куриные яйца, которые «со своей фермы ему присылает Патриарх», потом плавает в бассейне, пока на бортике его ждут министры. На обед он предпочитает кашу, а работает ночью, пока вся страна спокойно спит, уверовав в сильного лидера, которого сложно не полюбить.

«Китч — единственный доступный нам язык для разговора с миром»

Кремль — одна из главных локаций фильма. Золотое убранство, роскошь и вековая история в бархате резко контрастируют с серым снегом и темными улицами Москвы, на которых мерзнут девушки в ушанках из меха диковинных зверей. В Кремле живет «Царь» — так называет Путина все его окружение, состоящее как на подбор из крепких мужчин, ранее не прошедших кастинг фильма об истории «Русской мафии». Повар Путина кормит своих друзей ризотто по-сицилийски — Пригожину пришлось специально купить землю на Черном море, чтобы выращивать там рукколу. На фоне этого коллектива гангстеров Вадим Баранов поначалу кажется вполне живым человеком. В отличие от своих будущих партнеров по управлению государством, он способен иногда шутить, улыбаться, интересоваться кино. Но работа быстро его меняет. Баранову принадлежат цитаты, которые должны врезаться в память зрителю:

«Россия всегда строилась с помощью топора… На Западе все решают деньги, а у нас — близость к власти».

Молодой телевизионный менеджер и политтехнолог приглянулся директору ФСБ еще во время их первой встречи в здании на Лубянке, где Баранов предложил будущему президенту построить вертикаль власти, полностью устранив горизонталь. Герой Джуда Лоу тут же разделил со своим новым советником кашу и черный чай. Россия, как известно, — страна возможностей. В перерывах между встречами с «лидерами мнений» — байкерами, православными активистами и фанатами «Спартака», которые покидают кабинет Баранова с портфелями кэша, он внимательно слушает своего «Царя».

«Сталина уважали не несмотря на репрессии, а благодаря им… А ко мне на Западе обращаются, как будто я президент Финляндии», — жестко говорит президент, и мы ждем пассаж про расширение НАТО, но времени на раскачку нет. Стране пора готовиться к зимней Олимпиаде в летнем Сочи, чтобы шокировать врагов по периметру. И вот тут Баранов наживает себе врага. Киношный Игорь Сечин хочет «показать миру нашу Россию». Баранов резко его одергивает: «Никто не хочет видеть вашу Россию. Вам нечего показать, но есть что скрывать». Зритель где-то в глубине души понимает, что зря он так. 

Речи Баранова вкупе с цитатами «Царя» в политическом смысле куда сильнее релизов МИДа и акций «Россотрудничества». Все-таки кино в России — главное из искусств.

«Россия превращается в тюрьму»

Фильм «Кремлевский волшебник» уникален тем, что в нем вообще нет положительных героев. Кому должен симпатизировать зритель? Бизнесмены из Петербурга вызывают дрожь одним своим видом, олигарх Сидоров сорит деньгами и черной икрой так резво, что о доверии к нему европейского зрителя можно и не мечтать. Девушка Ксения, покинувшая Баранова ради икры и денег Сидорова, символизирует полную победу доллара над родным пейзажем. Игорь Сечин смотрит с экрана так, что хочется выйти из кинозала. Остаются два героя, которых в начале фильма связывала настоящая дружба, но разделила политическая судьба. Борис Березовский, который представлял себе Россию как пакет-премиум, в котором президент — одна из услуг, бежит сначала на юг Франции, потом в Лондон, где пишет прощальное письмо Путину — «Прошу простить меня как христианина». На этой фразе невольно вздрагиваешь, потому что христианская мораль и киношный Кремль — вещи несовместимые, в этом нас убеждает фильм длиной в 150 минут.

Следующая фраза Бориса Березовского заставляет нас вздрогнуть снова: «Вы превратили страну в тюрьму». Эти слова адресованы уже Баранову, но тот и сам начинает догадываться: «Россия сначала поглотила моего деда, потом отца, поглотит и меня. Слишком поздно». Интересно, что в болото власти и деспотии Баранов вместе с Березовским ранее погружались с удовольствием. Но если олигарх, не дождавшись «христианского прощения» из Кремля, покончил с собой в ванной, то Баранов предпочел социальный лифт.

Плохие новости в уютный кабинет Баранова приносит человек, который не улыбается. В руках киношного Игоря Сечина — секретная папка, в которой лежит SDN-лист с перечнем санкционированных чиновников. «Кремлевский волшебник» тут же летит на уик-энд в Стокгольм, чтобы вдохнуть воздух свободы в последний раз. Сцена прощания с Европой должна символизировать не бунт российской элиты, а консолидацию вокруг «Царя», к которому утром в понедельник Баранов без опозданий возвращается на работу.

Он продолжает плавать в бассейне, переживать о суверенитете и безопасности, есть кашу и куриные яйца с фермы РПЦ и исполнять волю электората. «Нет более кровавого диктатора, чем народ», — говорит он Баранову. Мы понимаем, что фраза «Не мы такие, время такое» тоже могла бы украсить этот сценарий.

Ружье на стене

Сквозная линия фильма — диалог Баранова с американским профессором, который приехал в Россию, чтобы написать книгу о Евгении Замятине, и заодно понять загадку русской души. Это сценарный ход — политическая метафора: Запад 150 минут слушает монолог Востока. В гостиной дачи Баранова, которая напоминает деревянную избу в масштабе 1000:1, профессор Йеля (объявленного в России нежелательной организацией) узнает, сколько вреда России нанесли ЦРУ и Джордж Сорос. Историческая лекция прерывается в финале фильма — в комнату забегает девочка.

«Кремлевский волшебник» Вадим Баранов — единственный герой фильма, у которого есть семья. Сцена с дочкой — излюбленный режиссерский ход, который должен подчеркнуть человечность персонажа (Никита Михалков не даст соврать). Баранов говорит, что теперь, когда его уволили из Кремля, и он может проводить время с дочкой, он по-настоящему счастлив. Но именно теперь ему страшно. Кажется, он понимает, что «кремлевский волшебник», всесильный и могущественный, в этой стране один. И это не он.

* Внесен властями РФ в реестр «иноагентов»