Фото: Александр Чиженок / Коммерсантъ
Торговля — это главный сектор армянской экономики, ее основной «работодатель» и безусловный лидер по вкладу в ВВП. С 2018 года отрасль была «вечным двигателем» страны, стабильно обгоняя общие темпы экономического роста. Так продолжалось до 2025 года, когда отрасль прибавила лишь скромные 3,1%, в то время как экономика страны прибавила внушительные 7,2%. Неожиданным такое замедление не назвать: большая часть роста была связаны с реэкспортными процессами, которые после 2024 года пошли на спад.
Кроме того, малый бизнес, создающий основную массу добавленной стоимости в отрасли, внезапно оказался в центре масштабного налогового эксперимента.
Однако весна 2026 года принесла неожиданные результаты. Пока многолетний лидер сектора — оптовая торговля — начал терять обороты, розница продемонстрировала рекордный рост, прибавив сразу 8,1%. И это, как нам кажется, отличный момент для того, чтобы подвести некоторые промежуточные итоги, посмотреть, какие изменения произошли в отрасли, и понять, действительно ли внутренний спрос становится основным фактором роста главного сектора армянской экономики.
Чтобы понять масштаб текущих перемен, нужно признать: практически весь впечатляющий рост последних лет торговой отрасли Армении обеспечивался оптовой торговлей. Именно этот сегмент стал настоящим локомотивом, обеспечившим львиную долю прибавки показателей всего сектора.
Это и неудивительно: членство в ЕАЭС после введения против РФ санкций и торговых ограничений создало для армянских компаний неожиданные новые возможности. И армянский бизнес ими тут же воспользовался: по сравнению 2018 годом объемы оптовой торговли в сопоставимых ценах взлетели почти в 2,5 раза (+144%). Для понимания масштабов и влияния такого роста, наверное, достаточно сказать, что, например, компания «Мобайл Центр Арт», занимающаяся импортом и продажей смартфонов, не только быстро оказалась в топе списка главных налогоплательщиков страны, но и смогла занять в нем первое место, потеснив таких гигантов армянской экономики, как «Газпром Армения» и «Зангезурский ММК»!
На фоне этого оптового бума розница выглядела «бедным родственником». Розничный сектор крайне тяжело восстанавливался после пандемийного шока и сумел преодолеть провал 2020 года только к 2023-му — в то время как опт к этому моменту уже успел практически удвоиться. В среднем розничная торговля за этот период прибавляла скромные 2,1% в год.
В результате, если в 2018 году на долю оптовиков приходилось менее половины рынка (47%), то к 2024 году на них приходилось уже 2/3 всего торгового оборота страны.
Но и у такого роста есть предел, и уже в 2025 году картина начала меняться: рост в опте составил лишь скромные +2,1% (после + 23,4% в 2024 году и +34,4% в 2023 году), уступив рознице, которая прибавила 4%.
Результаты первого квартала 2026 года, похоже, говорят о том, что многолетний тренд роста за счет внешнего спроса стремительно ломается, и на первое место уверенно выходит внутренний спрос. Общие цифры роста сектора за первый квартал выглядят скромно — +2,1% г/г, — но при этом оптовая торговля ушла в минус, сократившись на 0,9% г/г, а розница, наоборот, показала рекордный за последние 7 кварталов рост на 8,1% г/г.
Такой рост розницы впечатляет вдвойне, если вспомнить, что он в три раза выше средних значений последних семи лет. При этом надо понимать, что качественный вклад в экономику розницы значительно выше: один драм оборота в рознице создает приблизительно на треть больше добавленной стоимости, чем в опте (оценочно — 0,26 драма против 0,19).
За счет чего же происходит этот розничный рост? Пока уверенно говорить об этом рано, но предварительно можно выделить две основные причины:
И здесь самое время перейти к нашему рассказу о роли малого бизнеса в торговле, ведь именно он составляет подавляющую часть всего сектора. А также попробуем понять, почему правительство в 2024 году так резко озаботилось проблемой его налогообложения.
Давайте сразу начнем с той роли, которую стал играть даже не малый (до 50 сотрудников), а микробизнес (до 10 сотрудников) в 2024 году (более свежих данных у статистики еще нет). В таких компаниях трудятся более половины всех работников отрасли — 53% (если учитывать индивидуальных предпринимателей). Они же обеспечивают 54% выручки и 62% всей созданной добавленной стоимости в секторе. Казалось бы, за такие успехи «малышей» можно только порадоваться, ведь, как вы помните, торговля, в свою очередь, — крупнейший сектор экономики Армении как по вкладу в ВВП, так и по рынку труда, а значит, их вклад в общий рост экономики просто неоценим. А то, что доля в налоговых платежах у микрокомпаний составила лишь 31%, — ну так на то он и микробизнес, чтобы платить меньше и проще.
Так почему же тогда правительство решило нанести удар по этому, казалось бы, важнейшему двигателю экономики, кратно увеличив налоговую нагрузку?
Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно взглянуть на то, как менялась выручка компаний в расчете на одного сотрудника.
До 2022 года динамика этого показателя была похожа во всех сегментах, кроме крупного бизнеса. А вот с 2022 года начали происходить «странные вещи»: за два года микрокомпании этот показатель более чем удвоили. По сравнению с 2021 годом один сотрудник микрокомпании стал приносить почти в три раза больше выручки — показатель взлетел с 28,9 млн до 83,5 млн драмов.
И что самое интересное: на фоне такого взрывного роста выручки зарплата сотрудников в этих компаниях с учетом инфляции практически не изменилась с 2018 года и в 2024 году составляла всего 109 тысяч драмов — в два раза ниже, чем в малых компаниях, и в три раза ниже, чем в средних!
Этому можно придумать огромное количество объяснений. Но самое простое заключается в переносе более крупными компаниями своих центров прибыли в более льготные налоговые режимы (аккуратно назовем это так). Именно эта статистическая аномалия, похоже, и заставила Минфин озаботиться изменениями в налогообложении «малышей».
Порыв правительства Армении в этой ситуации кажется вполне понятным: когда сектор, генерирующий 62% добавленной стоимости, обеспечивает лишь 31% налоговых поступлений при якобы кратно растущей производительности труда, у любого министра финансов возникнет желание восстановить справедливость. Видя, как выручка на одного сотрудника в микробизнесе взлетает в разы при «замороженных» зарплатах, государство решило, что пора эти «фокусы» с налоговой оптимизацией прекращать.
Реакцией стало решение кратно увеличить налоговую нагрузку на этот сегмент. Однако если мотивы властей вызывают понимание, то выбранный метод оставляет множество вопросов. Главная проблема заключается в том, кто именно заплатит за эту реформу. Для крупных игроков, которые (чисто теоретически) могли заниматься дроблением бизнеса, новые правила игры не станут катастрофой. Имея штат профессиональных бухгалтеров, им не составит труда организовать детальный учет затрат и абсолютно законно уменьшить базу для налога на оборот на 75%.
Реальные «малыши», у которых нет ресурсов на сложную бухгалтерию, оказались в гораздо более сложном положении. Для них общее повышение налога с оборота — прямой удар по рентабельности. Более того, под это повышение попала не только торговля, но и весь остальной малый бизнес страны.
Еще актуальней эта проблема становится в свете постоянно озвучиваемого правительством желания вообще отказаться от системы налога с оборота — для микрокомпаний переход в общую систему налогообложения может стать настоящей катастрофой. Правда, некоторую надежду тут дают предвыборные обещания правительства по расширению порога оборота для льготного режима микропредприятий, но торговля (как и большинство других массовых видов деятельности) из списка отраслей, имеющих возможность в этом режиме работать, пока исключена.
В итоге мы имеем риск того, что профессиональные оптимизаторы найдут способ адаптироваться, а основную тяжесть налогового маневра вынесет на себе именно тот «двигатель экономики», который обеспечивал рост экономики последние годы.
Подводя итог, можно сказать, что торговый сектор Армении сегодня проходит через точку бифуркации. Эпоха экстенсивного роста, державшаяся на «оптовом чуде», когда объемы росли двузначными темпами, подошла к концу. На смену ей приходит новая реальность, где основным драйвером становится внутренний спрос.
Сможет ли Армения найти баланс между фискальной дисциплиной и сохранением жизненной силы своего крупнейшего экономического сектора? Ответ на этот вопрос определит облик армянской экономики на годы вперед.
Иван КАРПЕНКО
{{subtitle}}
{{/subtitle}}