Окна света

1 мая в Пензе на девяностом году завершил свой земной путь Валентин Павлович Массов — живописец, акварелист, создатель нового направления в искусстве — «духовный реализм». Он родился в Ульяновской области в 1937 году. Окончил Пензенское художественное училище. Был принят в Союз художников СССР. В раннем детстве осиротел, жил в детском доме, испытывал голод и лишения. Одним из ярких воспоминаний мастера был эпизод из детства, воспоминание молитвы, которую совершала по вечерам его тетя, она же ему тогда и сказала запомнить эту молитву и пронести ее через жизнь. Его мамы не стало перед войной, отец погиб на фронте.

Сам художник вспоминал: «Мне было четыре года, когда моему старшему брату купили цветные карандаши. Я взял эти карандаши и сказал: «Не отдам». И дорогой мне человек, сестра моей матери, сказала: «Не трогайте его, он будет художником».

Дар, которым наградил его Господь, был с ним всю его жизнь, он говорил о нем просто: 

Массова не признавала советская современность, палки в колеса ставились «от всей души» и от союзохудожнической посредственности. Деятели и чиновники кабинетов от культуры относились равнодушно и бесцеремонно. И по сей самый день ни одно из официальных собраний Пензы не содержит его работ.

Сложно сказать, почему так. Однажды сам Массов с горечью заметил: «В последние годы я много думаю о России. Никогда здесь не чтили таланты. Их растаптывали. Я очень люблю свою Родину и, даже когда была возможность покинуть ее, я не помышлял об этом. Сейчас считаю, что мои работы не для России».

Самое интересное я узнал о Массове не по его картинам (к моему стыду, мне не встречались прежде даже фотографии работ). Все случилось благодаря песне Сергея Калугина «Белое на белом» и истории, которую музыкант рассказал об этой песне. Когда-то давно картины Массова принес ему домой некий человек. Он доставал их и показывал музыканту, а Калугин вспоминал о том, 

Песня Калугина прекрасна. Но ее герой, в отличие от сюжета самой композиции, оказался не только жив, но и весьма жизнелюбив и полон этой жизни.

Таким я его и увидел несколько лет назад, когда еще жил в России. Я аккуратно связался с супругой мастера и его же ученицей Ольгой Романовой и совершенно легко и без всяких церемоний был приглашен к мастеру в гости. Благо из Саратова, где я жил, ехать было совсем недолго. А поехал я с еще одной своей знакомой, почитательницей творчества Калугина и ее дочерью. Седой, статный, не от мира сего человек встретил нас, и мы увидели его мир. В совершенно крошечной квартире, где художник ютился вместе с супругой.

Почти все его работы, но особенно их часть из конца 70-х годов, были теми самыми окнами света. Это действительно, на первый, моментальный взгляд, почти белые листы, и лишь спустя мгновение они начинали раскрываться.

И за ними не было видно крошечной пензенской квартиры художника, а сам я словно бы переносился в это чудо и наблюдал его живьем не из кресла, а вот так, перед окном, где-то перед ярчайшим неземным букетом сирени, и мне казалось, что я сейчас услышу ее запах и осязаю этот мир.

Что это было? Это была встреча с тем самым соработничеством человека с Богом, счастливый случай посмотреть хотя бы отчасти на то, как рука человеческая передает небесный свет. Передает, словно послание, словно благословение и утешение. Мы пили чай, и я совсем не помню, какой тогда был день, хотя точно знаю, что осень. Но красок из окна машины я уже не замечал и ехал домой почти механически, и мне все казалось, что я не могу успокоиться и привычно открыть глаза. Их всё еще слепило, и они немного болели. От покоя и радости. От того, что Небо благословляет род человеческий талантами и дарами. А мы имеем счастье иногда не пройти мимо них.

Спасибо вам, дорогой Мастер. У меня нет никаких сомнений в том, что вы вернулись и стали частью того, что ваша рука дарила этому миру. Этот свет продолжает светить. А миру, стремительно погрузившемуся теперь в страшную и долгую ночь, это жизненно важно. Художник Массов продолжает писать свет. Теперь уже всегда.