«Мой дедушка не был нацистом»… Или все-таки был?

Что значило членство в нацистской партии?

В 1933 году, когда Гитлер пришел к власти, в НСДАП состояло около 849 тысяч человек. К 1945 году партийный билет имели уже 8,5 миллиона человек из 80-миллионного населения Германии. Примерно каждый пятый взрослый немец был Parteigenosse — членом нацистской партии. Среди них было от 800 тысяч до миллиона женщин.

Сразу после прихода к власти Гитлер не стремился к резкому росту численности партии. Руководство опасалось, что после запрета в июле 1933 года всех других политических партий массовый приток приспособленцев «размоет» НСДАП. В какой-то момент даже вводился временный запрет на вступление, однако вскоре его отменили.

Процедура вступления могла занимать от нескольких недель до нескольких месяцев. Необходимо было подать заявление, заполнить анкету, пройти проверку на «расовую чистоту» и политическую благонадежность, получить одобрение местной партийной организации и подтверждение вышестоящей инстанции. Лишь после этого заявитель получал членскую карточку, партийный билет и приносил присягу.

Большое значение имело время вступления в партию. Так называемыми «старыми борцами» считались те, кто вступил в НСДАП до 1928 года. Они имели низкие партийные номера, получали золотой партийный значок и принадлежали к партийной элите.

Сам Гитлер первоначально не имел партийного билета № 1. Этот номер принадлежал Антону Дрекслеру — основателю Немецкой рабочей партии (DAP) в 1919 году. Лишь после реорганизации партии в 1925 году Гитлер получил символический первый номер.

Членство в НСДАП давало преимущества при поступлении на государственную службу и продвижении по карьерной лестнице. Со временем для чиновников это фактически стало обязательным условием. Но возникали ли серьезные проблемы у тех, кто не вступал?

После 1945 года многие немцы объясняли свое вступление в нацистскую партию страхом перед репрессиями и давлением со стороны государства. Однако документальных подтверждений прямого принуждения к вступлению практически нет. Давление действительно могло существовать — например, со стороны начальства или коллег, — но человек все же мог отказаться. За это не преследовали уголовно, хотя отказ мог негативно сказаться на карьере.

Если обычный человек не хотел вступать в партию, в повседневной жизни это, как правило, не приводило к серьезным последствиям. Но как бы то ни было, вступление в НСДАП означало не просто формальную лояльность, а поддержку нацистского режима — даже если мотивы у людей были различными.

Что представляла собой картотека членов НСДАП и где она хранилась?

Существовали две основные картотеки членов НСДАП: центральная (Reichskartei) и региональная (Gaukartei). Обе системы учета велись в Мюнхене, поскольку именно баварская столица была центром раннего нацистского движения.

Этот гигантский партийный архив содержал практически полный комплект документов о членах партии: заявления о вступлении, членские карточки, списки, проверочные материалы и служебную переписку. Значительная часть архива, к счастью, сохранилась.

В мае 1945 года американский офицер Майкл Томас, служивший в Counter Intelligence Corps 45-й пехотной дивизии и участвовавший в освобождении концлагеря Дахау, обнаружил на бумажной фабрике во Фраймане под Мюнхеном центральный архив НСДАП с десятью миллионами карточек.

Картотека уцелела благодаря директору фабрики Ханнсу Хуберу. Незадолго до окончания войны он получил приказ уничтожить партийные карточки. Однако Хубер сознательно затянул исполнение приказа, понимая историческую ценность документов.

Позднее эти документы использовались американскими властями в ходе денацификации Германии. В 1946 году архив был перевезен в Berlin Document Center, находившийся под управлением американской администрации. Там хранилось более 12,7 миллиона документов, доступ к которым долгое время предоставлялся лишь с разрешения американских властей.

В 1994 году архив был передан в Федеральный архив Германии. Позднее документы были микрофильмированы, а затем оцифрованы. Сегодня цифровые копии находятся в National Archives and Records Administration в Вашингтоне.

Где найти онлайн-картотеку членов НСДАП?

Сегодня картотека полностью оцифрована. Однако из-за ее колоссального объема — более 16 миллионов документов — текстовый поиск долгое время оставался крайне затрудненным. Система была устроена как переход к определенному разделу картотеки, после чего пользователь вынужден был просматривать карточки почти вручную — примерно так же, как при работе с обычным бумажным архивом.

До наших дней дошла лишь часть документов. Поэтому членство конкретного человека в НСДАП не всегда можно подтвердить только по картотеке. Ее дополняют заявления о вступлении, однако сохранилось лишь около 600 тысяч таких документов. Во многих случаях исследователям приходилось обращаться и к другим фондам Федерального архива Германии, содержащим персональные данные членов партии. В совокупности эти материалы позволяют подтвердить примерно 80% случаев членства в НСДАП.

Но теперь, после того как в феврале 2026-го команда газеты Die Zeit нашла способ эффективно обработать все эти данные, можно самостоятельно и быстро узнать, состоял ли конкретный человек в нацистской партии и когда именно он вступил — без регистрации, подачи официального запроса или создания аккаунта.

Поиск открыт для всех пользователей:

• National Archives Catalog
• Search Within the NSDAP Collection

Вся картотека организована по алфавитному принципу. При поиске можно использовать разные варианты запросов — аналогично поиску в Google: фамилию, имя, место жительства, год или дату рождения. Более того, найденная карточка сопровождается пояснениями о значении содержащихся в ней данных.

Что на самом деле означает найденное членство?

Однако даже если имя найдено в архиве, не стоит делать поспешных выводов. Членство в НСДАП прежде всего означает сам факт вступления и еще мало говорит о том, как именно человек вел себя в период национал-социализма.

Не каждый член НСДАП был убежденным нацистом — многие были просто приспособленцами. И, безусловно, существует огромная разница между убежденным национал-социалистом и семнадцатилетним юношей, воспитанным внутри нацистской системы и вступившим в партию в 17–18 лет.

С другой стороны, многие люди, совершавшие чудовищные преступления, вообще не состояли в партии. Например, служившие в полицейских батальонах, участвовавших под эгидой СС в массовых убийствах евреев на оккупированных территориях Восточной Европы, не были членами НСДАП.

Что означало членство в НСДАП для денацификации после 1945 года?

При определении степени индивидуальной ответственности после войны само по себе членство в НСДАП не считалось автоматическим доказательством вины. Учитывались должности, партийная активность, участие в преступлениях и уровень вовлеченности в систему.

И наоборот — отсутствие партийного билета само по себе не освобождало человека от ответственности. Однако членство все же рассматривалось как важное свидетельство отношения человека к нацистскому режиму.

В первую очередь виновными считались лица, занимавшие руководящие должности в партии, ее подразделениях, аффилированных организациях или других национал-социалистических и милитаристских структурах. Речь шла о позициях, предполагавших право отдавать распоряжения и проводить политику режима: например, о руководстве крупным государственным предприятием или занятии высокого поста в государственном аппарате.

После создания двух немецких государств само по себе бывшее членство в НСДАП уже не являлось непреодолимым препятствием для политической или государственной карьеры — как в Западной, так и в определенной степени в Восточной Германии.

На протяжении многих лет среди депутатов Бундестага были бывшие члены НСДАП. Большинство из них представляли Христианско-демократический союз Германии и Христианско-социальный союз, однако бывшие члены партии были и в рядах Социал-демократической партии. В 1960-е годы около 25% депутатов Бундестага ранее состояли в НСДАП.

Хотя официально Германская Демократическая Республика представляла себя как «антифашистское государство», бывшие члены НСДАП были и там — в том числе среди представителей так называемых «блоковых» партий в Народной палате ГДР. В государственном аппарате ГДР также работали люди, ранее состоявшие в НСДАП. Часть бывших членов нацистской партии была вновь интегрирована в систему — прежде всего те, кто считался политически «перевоспитанным» и демонстрировал лояльность социалистическому строю.

Почему в немецком обществе возник сейчас такой интерес к картотеке?

В Германии открытие «двери в прошлое» вызвало не только чрезвычайно широкий отклик — неожиданный даже для команды Die Zeit, осуществившей этот проект, — но и бурную дискуссию.

Подобные споры об отношении к нацистскому прошлому вспыхивали в немецком обществе уже не раз: и в 1968 году, когда новое поколение начало задавать своим отцам вопросы, на которые, как правило, не получало ответа; и на рубеже тысячелетий, после выставки «Преступления вермахта», когда вновь остро встал вопрос об участии вермахта в военных преступлениях.

В центре обсуждения остается один и тот же вопрос: насколько немцы, бывшие взрослыми между 1920 и 1945 годами, действительно были связаны с преступлениями нацистского режима? И, как следствие, насколько правдивыми были рассказы бабушек и дедушек о самих себе — или рассказы родителей о своих родителях?

Всплеск нынешнего интереса связан и с тем, что картотека членов партии десятилетиями оставалась фактически недоступной. Теперь же появился простой инструмент, позволяющий пролить свет на темные страницы семейных биографий. У людей возникло своего рода «окно возможностей», через которое можно узнать о прошлом своих предков.

Во многих семьях о нацистском прошлом старшего поколения либо молчали, либо оно было окружено мифами. Немецкий социолог Харальд Вельцер описал это явление еще в 2004 году в книге «Мой дедушка не был нацистом». Результаты его исследований показывали, что подавляющее большинство молодых людей считали: их дедушки не только не были нацистами, но зачастую даже участвовали в сопротивлении, хотя это совершенно не соответствовало реальности.

И сегодня эта ситуация во многом сохраняется. Опросы 2020 и 2023 годов показывают, что значительная часть немцев по-прежнему убеждена: их семьи в основном состояли из противников режима. Die Zeit приводит данные опросов, согласно которым лишь около 3% респондентов считали своих родственников виновниками преступлений режима, а 26% — участниками сопротивления. Однако «сконструированная» семейная история и историческая реальность — далеко не одно и то же.

Память, политика и «черный ящик» истории

Этот неожиданно вспыхнувший интерес к реальным биографиям ушедших поколений противоречит тому, о чем говорят представители ультраправой партии «Альтернатива для Германии» (AFD), регулярно повторяющие, что Германии пора «перестать каяться», а национал-социализм был лишь незначительным эпизодом немецкой истории.

Однако бурная общественная реакция на открывшийся «черный ящик» показывает обратное: травма забвения и вытеснения оказалась чрезвычайно глубокой. Потребовались десятилетия и несколько поколений, прежде чем чувство стыда постепенно сменилось стремлением узнать правду — какой бы неприятной она ни была.

Да, потребовалось около сорока лет после 1945 года, прежде чем в своей исторической речи 8 мая 1985 года тогдашний президент Германии Рихард фон Вайцзеккер назвал этот день «днем освобождения» от национал-социалистического режима. Он призвал принять правду и воспринимать прошлое не как поражение, а как новое начало. Однако процесс освобождения от семейных мифов оказался куда более длительным.

Нынешняя реакция на открытие доступа к партийной картотеке говорит о праве общества знать правду — какой бы тяжелой она ни была. Возможно, в Германии формируется новый этап исторической честности. Память не является застывшей конструкцией: она постоянно преодолевает новые барьеры и переосмысливается через опыт новых поколений. И если молодые поколения так активно включаются в этот процесс, значит, он по-прежнему остается для них значимым.

Спор о расколе общества

На вопрос о том, не ведет ли все это к новому общественному расколу — особенно на фоне того, что «Альтернатива для Германии» (AFD) нередко использует в своей риторике формулы о «культуре вины» и требует радикального поворота в исторической политике, — в интервью ответила одна из самых известных немецких культурологов Алейда Ассман:

«Культура памяти в Германии всегда имела своих противников. Значительная часть общества не участвовала в ее формировании — она либо молчала, либо протестовала против нее. Новым является то, что такие позиции, как у ультраправых, теперь становятся частью политической программы и находят поддержку.

Однако 

Речь идет о документально подтвержденном соучастии. Раньше говорили о «попутчиках», что звучало гораздо мягче и позволяло дистанцироваться от ответственности. Теперь же формируется более точное понимание: речь идет о включенности в систему, а не о внешнем принуждении.

Конечно, не всех интересует то, что сейчас всплыло на поверхность. Но миллионы пользователей, обратившихся к этому архиву, показывают: потребность в знании прошлого огромна. Мы, по сути, имеем дело с новой главой культуры памяти».

Ирина Щербакова