Кровь против здравого смысла

Правда, Львова-Белова говорила лишь о сиротах, живущих именно что в учреждениях — домах ребенка, детдомах, психоневрологических интернатах и т.д. И это, в общем, правильно — любая мало-мальски приличная семья для здоровья и развития ребенка, особенно маленького, даст несравнимо больше, чем самое замечательное госучреждение.

Но, видимо, красноярские чиновники понимают государственные тренды по-своему, и детей, подлежащих возвращению в кровные семьи, в нашем крае нередко находят в семьях замещающих, в том числе, как видим, даже в тех, которые заботились о детях верой и правдой почти с самого их рождения.

И как только приемные родители заявили, что хотят усыновить Мишу, тотчас же объявились, впервые за три (к тому моменту) года, его кровная бабушка, а потом и кровная мама, которая заявила о желании восстановиться в родительских правах и воспитывать Мишу самостоятельно. Оформить и защищать в судах это ее желание помогали специалисты центра «Эдельвейс», что при краевом Минсоцполитики, — государство назначило его реализовывать в регионе спецпроект «Вызов». 

На время слушаний в суде по иску кровной мамы процесс по аналогичному иску мамы-опекуна приостановили. Наконец, минувшей зимой, 4 декабря, суд завершился решением оставить Мишу в семье опекунов, что определенно является образцом правосудия в интересах детей: 

Получив решение суда, семья опекунов возобновила процесс усыновления (который, как мы теперь знаем, успешно завершился 6 апреля), а общественность задалась вопросом, как избежать повторения подобных казусов — когда стремление госслужащих во что бы то ни стало вернуть ребенка кровной маме чревато для него серьезными психологическими проблемами.

Было бы, пожалуй, удивительно, если б на фоне всего наблюдаемого (в разных частях мира и наших палестинах в частности) поправения, поворота к «традиционным ценностям» и консервативному укладу, опасного сближения с романтическими «кровью и почвой», такой государственный «спецпроект» не появился. Проблема лишь в тонкости материи, где спецсилы решили пошуровать и навести порядок.

Государственные интересы и Миша

Обсуждая спецпроект «Вызов», в Общественной палате Красноярского края встретились представители государства и общественности. Высказался там и я — в том духе, что, реализуя такие проекты, думать нужно не о том, как «понравиться барину», и не о 25%, а прежде всего о детях, их здоровье и развитии. Причем сколько о них ни думай, без профильных, то есть грамотных в вопросах сиротства психологов, самые лучшие побуждения чиновников могут выйти для детей боком. И уже не раз выходили — об этом на совещании рассказали сотрудницы краевого Центра развития семейных форм воспитания (ЦРСФВ), принимающего на себя львиную долю порожденных «Вызовом» казусов с приемными детьми.

Например. Девочку предподросткового возраста забрали от опекуна и вернули кровной маме, но вскоре та умерла, и девочку принялись «возвращать» не прежнему опекуну, а мужчине, который был записан в документах ее отцом. 

Все решила генетическая экспертиза, показавшая, что биологическим отцом мужчина не является («Классно: теперь и алименты платить не придется!» — хохотнула одна общественница), это и спасло девочку от нового удочерения «в интересах государства».

ЦРСФВ не впервой говорить о проблемах и потом выслушивать упреки от разных начальников из Минобразования. В 2013 году они рассказали на большом совещании при краевом уполномоченном по правам человека историю сироты Андрея, которого пару лет учили в Красноярске по программе для умственно отсталых (УО). Когда ему исполнилось 12, его — благодаря стараниям ЦРСФВ — забрала под опеку семья из-под Питера, и тамошние психологи УО у него не нашли. Андрей продублировал пятый класс уже в обычной школе, окончил девятилетку и обучился профессии, на которую не мог бы претендовать после школы для детей с УО; сейчас ему 25 — получил жилье, женился, работает, всё у него хорошо. Красноярские психиатры после того совещания пересмотрели свою работу, и теперь диагноз «УО» проверить в краевом психдиспансере стало значительно проще.

В 2019 году, когда в райцентре Козулька у семьи отобрали семерых приемных детей, сотрудница Ачинского филиала ЦРСФВ выступила на суде в поддержку приемных родителей, подчеркнув, что происходящее может серьезно навредить детскому здоровью и развитию, а замещающих родителей следует консультировать, помогать им. Чем ЦРСФВ регулярно и занимается и чего власти Козульки, видимо, не понимают и организовывать не спешат. Потом случилась эпидемия ковида, суд всё откладывали. В результате семья переехала в другой район и смогла усыновить двоих своих детей (хотели больше, но других не отдали их новые опекуны).

Высказал я и предложения.

1. Не начинать процесс возвращения детей из замещающих семей кровным родителям, лишенным прав, если они не виделись с рождения, как в случае с Мишей. Достаточно было психологического обследования ребенка и семьи опекунов (убедиться, что ребенку в этой семье хорошо), чтобы оставить их в покое.
2. Наделить специалистов Центра развития семейных форм воспитания экспертными полномочиями в случаях, когда чиновники снова замыслят возвращать кровным родителям детей из замещающих семей.

Дело в том, что есть множество нюансов, которые совершенно не видны и не понятны чиновникам и юристам, даже опытным, в силу отсутствия у них психологических компетенций, необходимых для работы с детьми с опытом сиротства. Что такое привязанность и ее нарушения, какие бывают потери и как помочь их пережить детям разного возраста, почему для нормального развития доверие важнее страха и т.д. — всё это нужно хорошо понимать, прежде чем распоряжаться детскими судьбами.

Пока шел суд с кровной мамой, приемная мама Миши несколько раз консультировалась с психологом одной из опек Красноярска и слышала от нее лишь мнение, что даже если Мишу (больного трехлетнего малыша, почти с рождения росшего в семье опекунов) вернуть кровной матери, которую он не видел с самого роддома, то скорее всего ему это не навредит: стерпится-слюбится. Психолог приводила в пример другую девочку, два года жившую в этой семье. Но девочку первый год жизни воспитывала ее кровная мама, получившая потом уголовный срок, после чего девочка и попала под опеку. Родительских прав маму не лишали, она интересовалась жизнью дочери, отбывая наказание, а освободившись, сразу взялась ее возвращать — и приемные родители ей в этом всячески помогали. 

Совершенно разные судьбы детей, совершенно разные истории формирования их привязанностей, и вот вам — психолог отдела опеки города-миллионника, не понимающая, в отличие от приемной мамы, этих глобальных различий! Поэтому, как по мне, лучше уж пусть такими случаями занимаются психологи ЦРСФВ — в апреле центру исполнилось 25 лет, у него есть филиалы по всему краю, и люди там работают опытные и, что особенно важно, неравнодушные.

Замечу: усыновления Миши могло не случиться, если бы воспитывающие его люди не стали бороться за его судьбу, если бы побоялись суда и поверили не своим чувствам, а речам госслужащих, озабоченных странно понятыми интересами государства. Но у государства не может быть интересов важнее заботы о здоровье и развитии своих подрастающих граждан. Совсем не чиновничьими отчетами с «правильными» цифрами определяются интересы государства, а тем, хорошо ли чувствуют себя конкретные дети, и тем, не навредят ли их здоровью и развитию чиновничьи инициативы по их перемещению из одной семьи в другую.

Спецэффекты

Реализация проекта предполагает результаты и эффекты. Результаты — это то, что так или иначе планировалось изначально, а эффекты — что не планировалось, но всё же случилось. Анализ реализации любого проекта предполагает учет и того, и другого. А так как «Вызов» — спецпроект, то, стало быть, есть у него и спецрезультаты, и спецэффекты.

Мама (теперь уже законная, а в прошлом опекун) Миши: 

Далее — переписка теперь уже законного отца Миши с его биологической тетей в мессенджере (все имена изменены, сохранены орфография и пунктуация).

От себя замечу: за всё время судебного процесса ни биологическая мама, ни биологическая бабушка не обращались к маме-опекуну с просьбой увидеть Мишу или пообщаться с ним. Судья не раз спрашивала биологическую маму, почему она не выражала такое желание, на что та отвечала, что будет действовать только в юридических рамках. 

Можно предположить, что все кровные родственники давно забыли про Мишу, но спецпроект «Вызов» взбудоражил их, заставив поверить, что ребенка им непременно вернут (почему-то чиновники тоже были в этом уверены — отметил это, когда ходил на суд), и в результате они теперь тоже психологически травмированы, особенно биологическая сестра Миши, девочка 14 лет, проживающая сейчас с матерью — она ходила на все суды и поверила, что брат будет жить с ними. Мама Миши, еще будучи опекуном, хотела их познакомить, но пассивность кровной мамы и нездоровая активность тети заставили ее отказаться от этого желания.

Недавно семья нашла на ручке входной двери своей квартиры пакет с подарком для Миши, уже усыновленного, — от той же биологической тети.

В Общественной палате, узнав об этом, посоветовали семье поставить в известность опеку, а при новых визитах обращаться в полицию, а если не поможет, то в Следком.

Если к вам постучится спецпроект…

Спецпроект «Вызов» имеет не только гуманитарные резоны (работа разных госструктур на сохранение семей, а не на пополнение «сиротской системы», для чего придется развивать соответствующие службы), но и явные экономические. Если детей возвратят их восстановившимся в правах родителям, государству не придется платить опекунам пособие или тратиться на их содержание в детдомах, а повзрослевшие дети, не имея статуса сирот, не смогут претендовать на бесплатное жилье от государства и разные льготы.

Я не против возвращения детей их кровным родителям, когда это оправданно и не вредит детским интересам. 

Пять лет назад я помог вернуть молодой маме ее трехлетнюю дочь, около двух лет прожившую в любящей приемной семье. Девочку забрали, потому что у нее хроническое заболевание, а кровная мама игнорировала рекомендации врачей. Приемные родители не хотели возвращать девочку, но, познакомившись с мамой (она шесть раз приезжала в Красноярск из села под Ачинском на организованные встречи с дочкой), убедились в искренности ее намерений. Стали девочке крестными матерью и отцом.

Не забуду, как вспыхнуло лицо мамы, едва она, впервые за полтора года, увидала свою дочь. Спустя год мама написала мне, что у них всё хорошо, девочке тогда шел уже пятый год.

Вчера общался с 11-летним Артуром. Любопытный, живой и глазастый, нарисовал на весь лист смерч нежно-персикового цвета и придумал историю: 

Почти 10 лет Артура воспитывала одинокая женщина, которая не так давно поняла, что уже не может с ним справляться: прогуливает уроки и постоянно торчит на улице и в подвальном компьютерном клубе. Поэтому, когда около года назад появилась его кровная мама, мама-опекун согласилась, что переезд Артура может пойти ему на пользу: там, в городке в 250 км от Красноярска, у него будет старший брат, частный дом, и ритм жизни поспокойнее, а воздух — чище. Но контакт договорились не терять, и теперь у Артура две мамы (ну и я, на всякий случай).

Но, зная историю Миши, которому ретивые чиновники едва не искалечили его детскую жизнь, хочу сделать объявление.

Дорогие замещающие родители! Очень надеюсь, что спецпроект «Вызов» обойдет стороной ваши семьи. Но если вдруг не обойдет, и вам покажется, что возвращение приемных детей их кровным родителям не будет способствовать их психическому здоровью и развитию, не стесняйтесь обращаться за консультацией — в те же центры развития семейного воспитания вашего региона. Я не раз уже убеждался: широкая огласка с развернутой аргументацией хорошо помогает приличным людям справляться с произволом, творимым людьми, облеченными властью. Чтобы детям было хорошо — это ведь самое главное.