Доходяги

В телевизоре принято говорить, что в Росси растут зарплаты. Приводятся цифры. Лукавые. Поскольку, например, рост зарплат в сфере ОПК, заводы которой перешли на три смены и пылесосом прошлись по рынку труда, сглаживают представление о действительности, как и подсчет «в общем котле» зарплат топ-менеджеров и учителей. Но посмотрим не в телевизор, а на официальную статистику и увидим, что представленные Росстатом предварительные «зарплатные» итоги за 2025 год рисуют противоречивую картину.

С одной стороны, номинальные показатели действительно продолжают расти: среднедушевой доход приблизился к 75 тыс. руб., средняя зарплата превысила 100 тыс. руб., а бедность опустилась до исторического минимума.

С другой — структурные диспропорции, региональное расслоение и неравенство остаются практически неизменными, а разрыв между средней и типичной (медианной или модальной) величиной зарплаты/дохода столь велик, что ставит под сомнение релевантность самой «средней» как индикатора благосостояния россиян.

Доходы населения: три цифры вместо одной

Итак (данные Росстата) В 2025 году среднедушевой денежный доход составил 74 932 руб. в месяц. Это на 17,2% выше, чем в 2024 году, и более чем вдвое превышает показатель 10-летней давности (25 631 руб. в 2013 году). Но среднее арифметическое при высокой концентрации доходов в богатых группах населения сильно искажает представление о реальности. Существенно ближе к повседневному опыту большинства людей оказываются два других показателя:

• медианный доход (уровень, делящий население на две равные половины) — 55 028 руб. (73,4% от среднего);
• модальный доход (наиболее часто встречающееся значение) — 29 677 руб. (39,6% от среднего).

Таким образом, типичный гражданин имеет доход почти в 2,5 раза ниже официальной «средней», а каждый второй получает менее 55 тыс. руб. Это не просто статистический нюанс: именно медиана и «мода» описывают реальные потребительские возможности большинства домохозяйств.

Бедность: исторический минимум с оговорками

Величина границы бедности установлена в размере 16 903 руб. Доля населения с доходами ниже этой черты сократилась до 6,7% (около 9,7 млн человек). Это минимальное значение за всю историю наблюдений (в 2015 году — 13,5%, в 2023-м — 8,3%). Снижение абсолютной бедности — несомненный позитивный сдвиг. Но вопрос — сдвиг относительно чего?

За этим благостным для отчетности средним показателем скрывается значительная региональная дифференциация. Смотрите, сами. В Ингушетии доля бедных достигла 24,3%, в Тыве — 18,6%, в Карачаево-Черкесии — 15,3%. На другом полюсе неравенства — Санкт-Петербург (3,2%), Ямало-Ненецкий АО (3,3%), Татарстан (3,3%) и Москва (3,8%).

Концентрация бедности в нескольких регионах указывает на структурный, а не конъюнктурный характер проблемы.

Дефицит денежного дохода — сумма, которой всем бедным не хватает для достижения границы, — составляет 0,4% от общего объема. Технически это означает, что 

Неравенство: стабильность как диагноз

Тем, кто хочет разобраться в том, как «дурят нашего брата», придется чуть вникнуть в хитрости нелюбимой моим редактором науки — статистики.

Первое, о чем надо узнать, называется коэффициент Джини.

Коэффициент Джини — показатель, измеряющий, насколько равномерно распределены доходы в обществе. Он принимает значения от нуля (абсолютное равенство: у всех всё поровну) до единицы (абсолютное неравенство: один человек получает все, остальные — ноль). Чем выше коэффициент, тем сильнее расслоение.

В 2025 году коэффициент Джини в России составил 0,422. Это умеренно высокий уровень, характерный для стран со значительным неравенством.

Для сравнения: в Скандинавии Джини колеблется около 0,25–0,28, в большинстве стран Западной Европы — 0,30–0,35, в США — около 0,41, в ЮАР и Бразилии — 0,55–0,63. Россия, таким образом, находится в группе стран с ощутимым, но не экстремальным расслоением.

Все население (или всех работников) упорядочивают по возрастанию дохода и делят на 10 равных групп (децилей) или на 5 групп (квинтилей) и для каждой из них считают средний доход. Такая разбивка позволяет увидеть не только разрыв между «верхом» и «низом», но и положение промежуточных слоев.

Децильный коэффициент показывает, во сколько раз минимальный доход 10% наиболее обеспеченного населения превышает максимальный доход 10% наименее обеспеченного. В 2025 году децильный коэффициент в России был равен показателю в 7,5 раза. Это означает, что даже самый бедный из богатейших 10% все равно получает в 7,5 раза больше, чем самый богатый из беднейших 10%.

Коэффициент фондов — похожий, но более жесткий показатель: он соотносит средние доходы 10% самых богатых и 10% самых бедных. В 2025 году этот коэффициент равен показателю 16. То есть в среднем представитель верхней децили получает в 16 раз больше, чем представитель нижней.

Все три показателя — коэффициент Джини, децильный коэффициент, коэффициент фондов — практически не изменились за последние 10 лет. Это означает, что экономический рост и меры социальной поддержки, президентские программы и все патерналистские усилия не привели за 10 лет к сглаживанию неравенства. Богатеют в основном только богатые группы населения.

Распределение доходов по 20%‑ным группам (квинтилям) наглядно подтверждает концентрацию доходов «на вершине»:

График 1

Верхние 20% получают почти половину всех денег, а их средний доход в 9,2 раза выше, чем у нижних 20%. Внутри пятой квинтили выделяются 5% наиболее обеспеченных, чьи доходы превышают 250 тыс. руб., — именно они формируют «среднее» значение, создавая иллюзию всеобщего роста доходов.

Децильная структура еще более детализирует неравенство в РФ:

График 2

Первые четыре дециля (40% населения) имеют доходы ниже медианы, причем две нижние, самые бедные из них, в сумме получают лишь 5,2% всех доходов. Верхний дециль (10% самых богатых) забирает почти треть (31,0%) денежного потока. Повторюсь: подобная структура практически не меняется с 2013 года, что свидетельствует о глубоко укорененных механизмах социального неравенства.

Например, в 2025 году первая квинтиль (20% наименее обеспеченных) имела средний доход 19 416 руб., а пятая (20% наиболее обеспеченных) — 178 991 руб. Отношение между ними — 9,2 раза.

Росстат рассчитывает несколько относительных порогов, которые иллюстрируют масштаб «околобедности»:

• доля населения с доходами ниже среднедушевого — 65,3%;
• ниже модального дохода — 21,6% (каждый пятый не достигает даже самого распространенного уровня доходов);
• ниже 0,5 медианы (≈27 500 руб.) — 18,9%;
• ниже 0,6 медианы (≈33 000 руб.) — 25,8%.

Таким образом, 

Два неравенства

Интересно, что в 2026 году Росстат, помимо «обычного» коэффициента Джини, рассчитанного по макроэкономическим данным, опубликовал коэффициент Джини, основанный на выборочных обследованиях домохозяйств и учитывающий различия в их размере и составе. В нем доходы домохозяйств делятся не просто на число членов, а на некое «эквивалентное» число с учетом эффекта экономии от совместного проживания. Такой коэффициент, как правило, ниже обычного Джини (в 2024 году он составил 0,308, тогда как «макроэкономический» Джини был 0,410). Зачем нам об этом знать? А для того, чтобы понять каков эффект перераспределения по разным категориям социальных программ и налогов.

Для понимания — представьте два домохозяйства. Оба получают по 160 тыс. руб. в месяц. В первом — один человек, во втором — четверо: муж, жена и двое детей. Если поделить доход на число людей, то в первом домохозяйстве выйдет 160 тыс. руб. на человека, а во втором — 40 тыс.

Но одинокий человек тратит на себя все 160 тыс. А в семье из четырех человек часть расходов общая: квартира одна на всех, свет, газ, интернет (ну если не отключен), холодильник. Покупать на четверых дешевле в пересчете на каждого, чем на одного. Чтобы обеспечить такой же уровень жизни, как у одиночки с доходом в 160 тыс. руб., семье из четырех человек нужен не доход в 640 тыс. руб. (160x4=640), а меньше.

Вот эквивалентный доход как раз это и учитывает: он говорит, что для хозяйства из четырех человек доход в 160 тыс. — это не 40 на брата, а, допустим, 80 условных «единиц благосостояния». Потому что вместе жить дешевле.

Но Росстат считает, что экономия от совместного проживания уж очень большая. То есть если вы живете вдвоем, а не в одиночку, вам, по мнению Росстата, нужно не в два раза больше денег, а примерно в полтора.

Это смелое предположение. Исследования реальных трат РФ-семей показывают, что экономия от совместного проживания в РФ меньше. Значительная часть бюджета людей уходит как раз на еду, одежду, лекарства — то, что потребляется индивидуально, а не «общим котлом». Поэтому

Так вот, «обычный» коэффициент Джини (0,422) считается по данным, которые Росстат «докручивает» — добавляет сверху доходы самых богатых, которые в обычные опросы не попадают. Он показывает картину в целом, со всеми олигархами и начальниками.

«Коэффициент Джини по эквивалентному доходу» (0,308) считается только по опросам, без добавления сверхбогатых. Поэтому он всегда ниже — он просто не видит самых верхних. Но при этом он лучше показывает неравенство среди «обычных» людей.

Оба варианта расчета по‑своему правдивы, просто отвечают на разные вопросы. Первый — насколько велико неравенство в обществе в целом, включая верхушку. Второй — насколько оно велико среди тех, кто участвует в опросах, то есть среди 95–98% населения.

Так что неравенство в РФ, скорее всего, выше, чем мы видим по официальным эквивалентным показателям. В любом случае, за последние годы неравенство выросло, и довольно заметно — и по «обычному» Джини, и по «опросному».

Аналоги доходных показателей существуют и для зарплаты. Они показывают уровень неравенства уже не в целом по доходам (которые включают еще пенсии, пособия, доходы от капитала), а именно на рынке труда. Исходя даже из данных Росстата, можно говорить о значительном расслоении среди наемных работников.

Зарплата в 2025 году: рост без изменения пропорций

Среднемесячная номинальная начисленная заработная плата работников по полному кругу организаций — это основной показатель оплаты труда, публикуемый Росстатом. Он включает все суммы, начисленные работнику за отработанное время и неотработанное (отпускные, больничные за счет работодателя), включая налоги (НДФЛ) и обязательные отчисления. Проще говоря, это «грязная» зарплата — до вычета подоходного налога.

В 2025 году ее средний уровень составил 100 360 руб. в месяц, что на 12,7% выше, чем годом ранее, и почти вдвое больше, чем в 2020 году (51 344 руб.). Однако внимание! Следует различать этот показатель с реальной заработной платой, которая учитывает инфляцию. С учетом годовой инфляции около 9–10% реальный прирост оказался минимальным — 2–3%, что, однако, это все равно лучше обнищания.

Первые данные за январь — февраль 2026 года (соответственно 103 612 и 103 900 руб.) показывают продолжение номинального роста примерно на 16% к аналогичным месяцам 2025 года. Однако почти нулевой прирост февраля к январю (менее 0,3%) может сигнализировать о замедлении, а с учетом все еще высокой инфляции реальная зарплата, вероятно, и не растет.

Отраслевой разрез: пропасть между «нефтью» и «одеждой»

Лидерами по оплате труда в РФ остаются добывающие отрасли, финансы и IT.

Самые высокооплачиваемые отрасли, 2025 год:

График 3

Самые низкооплачиваемые отрасли, 2025 год:

График 4

Разница между нефтегазовым сектором и производством одежды — 4,3 раза. Эта пропорция остается стабильной годами, демонстрируя отсутствие сдвигов в отраслевой структуре распределения.

Социально значимые отрасли отстают: в образовании средняя зарплата составила 71 345 руб. (+13,4%), в здравоохранении — 81 726 руб. (+13,9%). Оба значения ниже среднего по экономике (71,3 тыс. против 100,4 тыс.), что сохраняет традиционный разрыв между коммерческим и бюджетным секторами.

Региональное неравенство в оплате труда сопоставимо с отраслевым.

Регионы с максимальной средней зарплатой, 2025 год:

График 5

Регионы с минимальной средней зарплатой, 2025 год:

График 6

Разрыв между Москвой и Ингушетией составляет 4,05 раза. В шести субъектах средняя зарплата не достигает 60 тыс. руб., а еще в двух десятках она ниже общероссийского среднедушевого дохода (74 932 руб.).

Иными словами, во многих регионах средний наемный работник получает меньше, чем среднестатистический житель страны в целом.

Заработная плата и доходы: два «лица» неравенства

Сопоставление данных о доходах и зарплате россиян позволяет глубже понять механизмы расслоения.

График 7

Среднедушевой доход (74 932 руб.) и средняя зарплата (100 360 руб.) в РФ всегда различаются, поскольку доходы включают не только заработную плату (около 60–65% всех доходов), но и социальные выплаты (пенсии, пособия), доходы от предпринимательства, собственности и прочие поступления. Кроме того, доходы делятся на всех членов домохозяйства, включая детей и неработающих, тогда как зарплату получают только занятые. Поэтому средняя зарплата обычно на 30–40% выше среднедушевого дохода. Если же средняя зарплата начинает расти быстрее, это может означать либо увеличение доли работающих, либо рост неравенства, при котором высокие зарплаты вытягивают среднюю, но не доходят до большинства домохозяйств.

В РФ средняя зарплата превышает среднедушевой доход на 34%, что нормально для страны со значительной долей иждивенцев и нетрудоспособного населения. Однако медианный доход (55 тыс. руб.) практически вдвое ниже средней зарплаты. Это означает, что для половины работников заработная плата не обеспечивает уровня, существенно превосходящего срединный доход домохозяйства, а следовательно, не является источником накоплений или значительного потребления.

Модальный доход (29 677 руб.) оказывается ниже любой из зарплатных планок даже в самых бедных регионах. Это подчеркивает, что наиболее распространенный доход человека формируется за счет низкооплачиваемых рабочих мест, неполной занятости, неформальных заработков и социальных трансфертов, а не за счет средней зарплаты.

Разница зарплат и доходов в региональном разрезе представляет особый интерес. В Москве средняя зарплата (180 861 руб.) заметно выше среднедушевого дохода (165 866 руб.), что отражает высокую долю работников в населении и концентрацию высокооплачиваемых позиций. В Ингушетии картина иная: при средней зарплате 44 652 руб. среднедушевой доход составляет 30 260 руб. Это несоответствие объясняется высокой долей иждивенцев (в том числе детей), значительным теневым сектором и высокой безработицей. Таким образом, неравенство в зарплатах является одним из главных драйверов неравенства в доходах, но не единственным.

Если ориентироваться только на «среднюю» зарплату, то можно решить, что страна стремительно богатеет. Но когда мы видим, что медианный доход — 55 тыс. руб., а модальный — 30 тыс., становится ясно: рост концентрируется наверху. Это принципиально для оценки эффективности экономической политики. Если средняя растет, а медиана и «мода» стоят на месте, значит, плоды роста ВВП достаются узкой группе. И наоборот, если медиана подтягивается к средней, это сигнал, что рост доходов касается большего количества людей.

В России 2010–2020‑х годов мы наблюдаем именно первый вариант: «средняя» уходит вверх, медиана едва поспевает, а «мода» и вовсе отстает. Именно поэтому официальная «средняя» не может быть единственным показателем, по которому судят об уровне жизни.

Устойчивость структурных диспропорций

Сравнение сегодняшних данных Росстата с данными 2013 года и даже 2020-го показывает, что ключевые соотношения зарплат и доходов практически не меняются. Средняя зарплата растет, но плоды этого роста достаются в первую очередь богатым. Отраслевая иерархия стабильна: добыча, финансы, IT — вверху; легкая промышленность, сельское хозяйство, гостиничный бизнес — внизу. Региональные лидеры и аутсайдеры также не меняются годами.

Единственный заметный позитивный сдвиг — сокращение абсолютной бедности. Однако и здесь бедность снижается в регионах, изначально находившихся в менее тяжелом положении, тогда как в ряде субъектов Федерации доля бедных остается кратно выше средней. Это свидетельствует о том, что

Рост зарплат в низкооплачиваемых секторах в 2025 году (швейное производство +23,6%) не должен вводить в заблуждение: абсолютные суммы зарплат там по-прежнему находятся на уровне 50–60 тыс. руб. и не позволяют работникам этих отраслей выбраться из зоны риска бедности даже при полной занятости.

И начало 2026 года не дает оснований для оптимизма в отношении реального роста. Номинальные зарплаты в январе — феврале выросли на 16% к аналогичному периоду 2025 года, но это отчасти объясняется эффектом низкой базы (слабый старт 2025 года) и выплатами годовых премий. Февральская зарплата практически не изменилась по сравнению с январской. Учитывая сохраняющуюся инфляцию, реальная зарплата в 2026 году рискует балансировать около нулевого роста.

Доля бедных, вероятно, продолжит медленно снижаться благодаря адресным выплатам, но структурное неравенство без серьезных институциональных реформ останется законсервированным. А разрыв между столицами и депрессивными регионами сохранится на нынешнем уровне или даже увеличится.

Итоги и выводы

1. Средние величины маскируют реальность. Среднедушевой доход (74 932 руб.) и средняя зарплата (100 360 руб.) почти вдвое и втрое соответственно превосходят модальный доход (29 677 руб.) и значительно превышают медианные показатели. Использование средней арифметической без одновременной публикации медианы и «моды» искажает картину благосостояния.
2. Бедность отступает, но не равномерно. Доля бедных сократилась до 6,7%, однако в ряде регионов она достигает 15–25%. Дефицит дохода ничтожен (0,4% от общих доходов), что говорит о принципиальной возможности быстрого искоренения абсолютной бедности — была бы политическая воля.
3. Неравенство застыло. Коэффициент Джини (0,422) и прочие не меняются более 10 лет. Распределение доходов стабильно, что указывает на отсутствие перераспределительных сдвигов в пользу нижних, бедных групп.
4. Отраслевые и региональные разрывы колоссальны. Кратность зарплат между нефтегазом и швейным производством — 4,3 раза, между Москвой и Ингушетией — 4 раза. Эти пропорции практически не меняются, закрепляя сегментацию рынка труда на «высокодоходный» и «низкодоходный» кластеры.
5. Зарплата не гарантирует благосостояния. В 30 регионах средняя зарплата ниже среднедушевого дохода по стране, а медианный доход (55 тыс. руб.) примерно соответствует вероятной медианной зарплате. Иными словами, половина работников зарабатывает сумму, которая лишь ненамного превышает границу «середины» по доходам, что не оставляет пространства для сбережений и роста уровня жизни.
6. Рост реальных доходов и зарплат в 2026 году остается под вопросом. Первые месяцы нового года не показывают ускорения роста зарплат, а высокая инфляция может нивелировать номинальные прибавки. Без изменения структуры экономики и механизмов распределения любые улучшения будут касаться в первую очередь верхних групп.

Таким образом, экономика РФ генерирует достаточно ресурсов для роста средних показателей, но эти ресурсы распределяются крайне неравномерно — в пользу «богатых» и «нужных». А хитрая официальная статистика продолжит рисовать картину процветания, далекую от повседневной реальности, в которой живет большинство россиян.

Николай Беляев