Улыбка мертвого дельфина

Краснодар. Местные и патриарх

Коррективы в план командировки внес Патриарх всея Руси Кирилл. Его Святейшество планировал посетить Краснодар 25 апреля, но поездку перенесли на 26— е число. Об этом сообщила митрополия Кубани:

«26 апреля 2026 года планируется визит Святейшего Патриарха Московского и вся Руси Кирилла на Кубань. Его Святейшество в сослужении Правящих архиереев Кубанской митрополии совершил освящение храма Рождества Христова, расположенного в станице Динской вблизи жилого комплекса «Белые росы».

Но до Платановой аллеи патриарх так и не добрался. Возможно, ему рассказали о протестах местных жителей, о проблемном месте, которое беспокоит жителей Юбилейного района города.

Кстати, в сообщении Кубанской митрополии не упоминается возможное строительство храма на набережной реки Кубань.

Такси везет меня к месту, где планировали строительство. Против возведения храма действительно активно выступали и продолжают выступать местные жители. Их волнует, что в окнах квартир будут светиться купола и кресты — всего-то в сотне метров от жилых домов.

И люди стали выходить на улицу, собирать подписи «против», проводить сходы. На это обратили внимание местные власти, которым такое массовое недовольство не понравилось, и они решили его пресечь. Накануне визита Патриарха по близлежащим к Платановой аллее домам прошлись полицейские и напомнили гражданам, что свою точку зрения им лучше держать при себе. Сидите дома и не шумите, повелели жителям Юбилейного района Краснодара.

Платановая аллея очень красивая. Даже в будний день много малышни, школяров и молодежи постарше. Таксист, назовем его Ильей, рассказывает, что в Юбилейном народ всегда был активен, и ему, народу, действительно не очень-то нужен храм.

— Пусть он будет хоть сто раз большой и крутой. Других проблем, что ли, не хватает? — горячится Илья. — Зачем сносить красивейшую набережную, которую и без того еле-еле построили. И теперь это зона отдыха для всех. Тут и река, и скейт-парк, который не пустует. И парочки ходят в обнимку. Ну красота же!

Илья высаживает меня на улице Чекистов. Прогуливаться приятно. Аллея, подстриженные газоны, кустарники, дети кормят голубей… Выход на набережную впечатляет. И это все снесут «под храм»?

Пикает мобильник, читаю СМС: «Беспилотная опасность в Краснодарском крае». Тишина обманчива.

Позже местные жители скажут, что они давно на такие сообщения внимания не обращают, их много, и «всякий раз бегать в убежище здоровья не хватит».

Возвращаюсь в центр, таксист Антон тоже недоволен.

— Творят какую-то кутерьму. Такое ощущение, что делать больше нечего. А ведь куча проблем в городе. Вот, к примеру, пробки. С ними никто не сражается. А ведь поездка в пять километров может длиться час с лишним. И как теперь пассажира на вокзал везти: то ли час потребуется, то ли 15 минут. А про мазут вообще ерунда, — вдруг резко меняет тему таксист. — В СПА же принимают ванны из нефти. Это омолаживает. Чего там жалуются. В санаториях за деньги в ванную ложатся, она оздоровительная.

— Но мазут — не лечебная нефть, — возражаю.

— Ну так туристам пофиг, залезут и в мазут.

Анапа. Тяжелый песок

Утро в Анапе. Группы людей вальяжно, как и положено по негласному регламенту «южного туриста», прогуливаются по набережной под аккомпанемент ремонтных работ — идет подготовка к туристическому сезону. Меняют плитку, кладут асфальт, красят заборы и пандусы.

Иду по пляжу в своих почти солдатских ботинках. Навстречу попадаются любители утренних пробежек в легких кроссовках, кто-то бродит по щиколотку в море. И повсюду — бездомные собаки. Участок пляжа, метрах в 15 от кромки прибоя, огорожен красно-белыми ленточками: проход закрыт. Но никого этот запрет не смущает: приподнял ленточку и пошел ракушки собирать. А выгороженная территория превратилась в трассу для самосвалов. Они завозят песок. Не сигналят, едут аккуратно, объезжая праздно шатающихся туристов.

— Песок — живая масса. Он постоянно в движении, он так самоочищается. Идет формирование определенной структуры, а не так, чтобы свалить все в кучу. Море такую кучу быстро смоет.

Анапа. Три месяца год кормят

Местный мелкий и средний бизнес ждет нового туристического сезона с тревогой и надеждой. Если есть в твоей гостинице бассейн, лучше с морской водой, то все, возможно, и обойдется. Ну «не работает» Анапа, если нет теплого моря и золотого песка.

— Город живет исключительно туризмом, — продолжает разговор мой анонимный собеседник. — Всем надо успеть за три летних месяца заработать на весь год. Это правило для всех сезонных курортов. А тут еще конкуренты подключились — спят и видят, когда Анапу прикроют, и турист переползет в Геленджик или Крым, которые активно развиваются. В итоге экологическая катастрофа тянет за собой коллапс всего региона.

Звоню известному в этих местах экологу. Он тоже готов общаться только на условиях анонимности.

— Сейчас принято решение вместо вывезенного песка завозить новый. Пытаются закрыть замазученный слой песком из карьера. К чему это приведет? В песке, который разбрасывают по пляжам, есть примеси. Как проявит себя этот песок в море, пока сказать сложно. Есть опасение, что будет слив глины в воду и она станет мутной и грязной.

Предприниматель Максим рассказывает, что после страшного загрязнения в 2024 году без проблем купался летом в море.

— Выйдешь, на ноге капелька черно-синего цвета. Потер о песочек и дальше отдыхаешь. И сейчас проблем нет. У нас народ привычный. Да и море чистое.

Мы беседуем в небольшом парке. Рядом гремит музыка (это с утра-то) и люди все в белом. Загрязнение загрязнением, но развлечения никто не отменял. Молодежь танцует, общается, пьет кофе, а некоторые и шампанское потягивают.

Максим сразу дает понять, что настроен на серьезный разговор.

— Это катастрофа, чрезвычайная ситуация в масштабах не отдельного города или региона, а всей страны. Хотя все вроде бы убрали, берег чистый. Сложнее с песком, который завозят. Есть надежда, что власти нашли тот самый, пригодный, совпадающий по характеристикам с пляжным. Понятно, что абсолютно идентичным он не будет. Но от нас тут уже ничего не зависит, можем только наблюдать. Кстати, прошлый сезон был провальный. Но что удивительно: те туристы, что приехали, были очень довольны отдыхом. Ни очередей, ни толкотни, скидки на проживание и еду. А вот развлекательный бизнес, морская рыбалка сильно пострадали. Все прогорели и надеются, что уж в этом сезоне все будет по-другому и людей приедет побольше.

Прощаюсь с Максимом, меня ждет следующая встреча — с местным жителем Анатолием Ивановичем. Он обещает разговор под «самый вкусный в Анапе и вообще в Краснодарском крае кофе».

Небольшой офис, три компьютера, стол для совещаний размером со школьную парту, в комнате пахнет свежемолотым кофе. Наша беседа срывается с места в карьер. У Анатолия Ивановича накипело и есть претензии ко всем — от волонтеров до федеральных властей.

Оно было, есть и будет. Вот завтра грохнется еще один танкер, выйдет из него какая-нибудь калийная смесь, и будет гораздо страшнее. Настанет конец и птичкам, и рыбкам. Нам тут повезло — в какой-то момент заработала волонтерская контора. Люди стали приезжать, убирать всю эту дрянь — кто с лопатой, кто с мешком. Но мы к этому времени уже проиграли — опоздали с реагированием. А нужны были сразу и опытные сотрудники, и спецтехника, чтобы вывозить мазут. С этим припозднились и потеряли время. Начались отравления. Это зафиксировано в больницах.

Анатолий Иванович знает, о чем говорит, — он врач, и к нему, пока мы беседуем, уже выстроилась очередь из пациентов.

Возвращаюсь на пляж. Там кипит жизнь. В море по пояс в воде, с сачком и в спецобмундировании исследует дно охотник «за потерянными вещами». Не сказать чтобы часто, но бывает, что люди, барахтаясь в волнах, теряют кто кольцо, кто цепочку. За ними и «охотится» водолаз.

…А мимо по-прежнему идут самосвалы с песком. Делаю фотографию на мобильный, и в эту минуту ко мне подходит человек с неожиданным вопросом: «Вы хозяин песка?» Отрицательный ответ его явно огорчил.

Рядом рычит китайский экскаватор Lonking, вокруг собираются зеваки. На кучу песка, высотой этажа в два, карабкаются дети. Для них это новый аттракцион. Парк развлечений на побережье пока закрыт, открыться до начала летнего сезона — себе в убыток.

Надо признать, разговоров о нефтяном загрязнении среди местных жителей практически не слышно. Тут все заняты подготовкой к туристическому сезону, работы хватает. Себе в удовольствие время проводят только рыбаки на пристани. Им и мазут не помеха.

Анапа зарабатывает, при самых благоприятных обстоятельствах, с июня по сентябрь. Май не в счет, говорят местные. Что получил летом, то и тратишь осенью, зимой, весной.

— Не заработал, считай — банкрот, — мы вновь встречаемся с предпринимателем Максимом. Он занимается туризмом, но это не главный его заработок. Макс — посредник между приезжими, которых интересует морская рыбалка, и владельцами катеров и яхт. Получает небольшой процент от сделок. Признается, что это, скорее, хобби. Приезжают люди, не понимают, куда податься, что искать, кому звонить, за что платить. Он им помогает. При этом никто толком не знает, что вокруг много очень интересных мест, которые стоит увидеть. Не только же на песке, да еще и не пойми каком, лежать. А вот в самой Анапе делать нечего, уверенно говорит Максим.

В городе, действительно, меньше туристов. И совсем другие заведения общепита. Без громкой музыки, спокойные и гостеприимные.

Не надо мучительно искать, где сесть и пообедать. Мест на любой кошелек в избытке. Правда, не все еще готовы принимать гостей. Но найти ресторан с шакшукой, драниками с яйцом пашот и мацони с кавказским медом уже сейчас можно. Официанты всегда готовы подсказать, почему стоит добавить мед в мацони. Я так сделал в кафе «Романелли». За соседним столиком щебечет компания девушек. Под бокал игристого обсуждают, что подарить подруге на день рождения и куда пойти вечером.

Благо все возможности для этого есть, инфраструктура почти готова, кафе и рестораны, отели и гостевые дома на низком старте.

Туапсе. На мазутном поле

Поезд отходит в пять утра с центрального вокзала. Перестраховавшись, выехал из гостиницы сильно загодя. Водитель Алена по утреннему пустому городу довезла с такой скоростью, что не нашлось времени пообщаться. Правда, она успела спросить, зачем я еду в Туапсе.

— Там сейчас без респиратора делать нечего. У меня родственник вчера звонил, говорит, весь город провонял этим треклятым мазутом.

Вот и весь наш разговор.

В здании вокзала, не скрывая удивления, встречают бодрые полицейские. Быстрый осмотр, я на платформе. Она пустая, я один, «как Папанин на льдине». Даже закралось подозрение, не перепутал ли пути, но потом глянул на часы: ждать поезда еще полтора часа. Компанию мне составила только кошка, которая явно надеялась на подаяние. Но пирожок с творогом — это не бутерброд с лососем.

Поезд на Туапсе подают строго по расписанию. Соседи по вагону — мама с сыном лет семи. У них «сложносочиненная» поездка в Сочи с бесконечными пересадками. Новые попутчики тоже удивлены, что я еду до Туапсе.

— Вы волонтер, убирать мазут будете? Туда сейчас только они и едут, — без тени сомнения говорит женщина.

Пять часов пути, и я в Туапсе. Вместе со мной из вагона выходят всего три человека. И это притом что поезд забит под завязку.

Нефтяной запах ощущается прямо на перроне. Спрашиваю у местных, как пройти на центральный пляж. Они знают все тропинки, закоулки, по которым можно беспрепятственно пробраться к месту загрязнения. «Но вы зря стараетесь, там все перегорожено, и вас полиция к морю не пропустит», — говорит продавщица фруктов и овощей на небольшом привокзальном рынке. Ее соседка, торгующая зеленью, не согласна: пройти можно, но аккуратно, не нарываясь на полицейских, которых здесь тьма.

Маршрут «прокладываем» вместе: вдоль гаражей, потом вдоль железной дороги. И на протяжении всего «партизанского пути» меня преследует запах мазута — не город, а большая бензоколонка.

Центральный пляж Туапсе. Несколько десятков человек орудуют лопатами, некоторые в респираторах, все до единого в белых полупрозрачных спецовках. Вдоль пляжа на протяжении 300 метров расставлены специальные емкости, похожие на огромных размеров кубики Рубика, в них загружают нефтепродукты, перемешанные с песком, камнями и мусором, который на берег выбрасывает море. Из «кубиков» эту смесь перегружают на самосвалы, которые везут ее неизвестно куда. Судя по количеству баков, свалка должна быть приличных размеров.

На берег накатывают округлые волны черного цвета. По гальке и песку передвигаюсь как по минному полю: то тут, то там лужи мазута, испачкаешься — не отмоешься. Не зря все-таки я надел свои неубиваемые солдатские ботинки. Им все нипочем.

…И все же я вляпался в мазут. Кое-как более-менее чистым песком пытаюсь его соскрести. Руки становятся коричнево-серыми, из-под ногтей вычистить мазут не удается. И шансов найти чистую воду на пляже нет. Как нет шансов разговорить волонтеров. Они либо заняты очисткой, либо просто не хотят общаться. Видимо, кто-то посоветовал им не говорить лишнего.

Иду по пляжу, фотографирую. Этим же занимаются немногочисленные зеваки, но предпочитают на сам пляж не заходить, снимают с набережной. Хотя и на ней местами видны мазутные кляксы, но не в таком количестве.

Натыкаюсь на мертвого дельфина. Кожа у него какого-то желто-буро-рыжего цвета, плавники при этом черные. Пасть открыта и видны зубы, дельфин продолжает улыбаться. Тушу уже раздуло, но трупный смрад не чувствуется, его перебивает запах мазута. Блогеры и городские экоактивисты писали, что в немалом количестве находят на пляже дохлую рыбу и мертвых птиц. Их в первую очередь отвозят на свалку. Почему не убрали внушительных размеров дельфина, непонятно.

В какой-то момент у меня начинает гудеть голова, першит в горле и начинается кашель. Решаю дальше не рисковать и возвращаюсь в центр города. Там нахожу кафе с кондиционером. Хотя бы здесь не воняет мазутом. Пытаюсь почистить ботинки и джинсы (они теперь на выброс). Но идея не самая хорошая. Администратор бурчит, даже ругается сквозь зубы, но быстро подметает загаженный мною пол.

Пора двигаться дальше. Следующая локация — Геленджик.

Геленджик. Нет мазута — нет и проблем

А вот он выглядит как настоящий курортный город. Даже в несезон здесь хватает туристов. Много детей. Море потрясающего бирюзового цвета. В кафе хватает посетителей, но место найти можно. Гремит музыка: от шансона до попсы, от народных песен до рок-н-ролла. На обед — драники со сметаной, кизиловый компот. И пора в аэропорт. Благо до него на такси от силы 20 минут. Аэропорт чистый, светлый, почти безлюдный. Все досмотры занимают пару минут, никаких очередей. А дальше, уже в ожидании вылета, прекрасно себя чувствуешь на террасе с видом на залив.

Новомихайловское, еще один город Краснодарского края, куда доползло мазутное пятно. В местных чатах есть фотографии. По сравнению с Туапсе, загрязнения мизерные. Тем не менее волонтеры и там сразу вышли на чистку пляжей. В Новомихайловское времени добраться не было, но воспоминания об этом южном городке остались. Бывал там на отдыхе. Местные жители все до единого живут за счет туристов. Но по сравнению с соседней Анапой, отдыхающих не так много. Местные продают все съедобное и выпиваемое, сдают все арендуемое, катают гостей вдоль побережья на всем, что ездит, кормят везде — в кафе, столовых, ресторанчиках. Как только клиент исчезнет, исчезнут и деньги. Так что помыть все надо как можно быстрее, чтобы не спугнуть туриста.

***

Четыре часа полета, и Москва. Вывод от увиденного и услышанного один: на черноморском побережье все по-разному. Анапа справляется, но там и ЧП не такого масштаба, как в Туапсе. Сколько потребуется времени, чтобы просто локализовать загрязнение на центральном туапсинском пляже, даже приблизительно никто спрогнозировать не берется. А Геленджик будто и не слышал ничего о катастрофе у соседей — о задыхающихся от смога людях, о покалеченных и убитых мазутом птицах… И об улыбке мертвого дельфина.

Игорь Стрельцов, спец. корр. «Новой газеты»

Краснодар — Анапа — Туапсе — Геленджик