Петербург — город контрастов

Удивительный день — удивительный своими новостями. Возможно, когда-нибудь у нас будет возможность проанализировать эти новости глубже, понять всю полноту причин и последствий происходящего. Но уже сегодня понятно: мы имеем дело не с обычными политическими решениями, а с тем, что весьма ясно показывает и многое говорит о состоянии режима в Российской Федерации.

Сегодня парламент Санкт-Петербурга принял решение о лишении полномочий двух очень разных людей — Александра Шишлова и Александра Малькевича.

Начну со второго, поскольку эта фигура в свое время принесла крайне много боли как Петербургу в целом, так и мне лично. Ничего хорошего сказать об этом человеке, увы, не могу. Да и, признаться, не хочу.

Интересно другое. Александр Малькевич фактически стал автором и в значительной мере архитектором той травли, которая велась против поляков и польских дипломатов в Петербурге. Именно его журналисты неизменно преследовали нас в Левашовском мемориале каждый раз, когда мы пытались бороться за наш памятник жертвам сталинских репрессий.

Еще год назад я говорил, что борьба с польскими местами памяти — это не столько борьба против поляков и Польши, сколько проба пера в более масштабной борьбе государства против памяти о жертвах политических репрессий. А еще в большей степени — против памяти о палачах и лицах, непосредственно виновных в репрессиях тридцатых и сороковых годов.

Это не просто борьба за образ идеального чекиста и, соответственно, борьба против всего, что может этот образ дискредитировать. Это борьба против самой мысли о том, что человек имеет право поднять голос в защиту другого человека, против несправедливости, творцом которой является тот, кто держит в своих руках власть.

Увы, это оказалось правдой. Правдой крайне болезненной.

Признание «Мемориала»* экстремистской организацией — это не только бесконечно несправедливое и бесконечно абсурдное решение, полностью дискредитировавшее российскую судебную систему. Дискредитировавшее ее окончательно и бесповоротно. Это нечто большее. Это отказ от самой мысли о том, что человек может и должен искать справедливости даже в тех ситуациях, когда против него вся государственная машина. А значит, отказ от диалога между обществом и государством.

Важно отметить: это борьба не против конкретных людей или конкретных организаций. Это часть общей государственной политики. И здесь нельзя позволить себе обмануться, нельзя позволить себе думать, что если ты не соприкасался со структурами «Мемориала», то находишься в безопасности.

В этом смысле весьма показательно бесконечно циничное решение, связанное с так называемым приспособлением бывшей тюрьмы «Кресты» в Санкт-Петербурге под новые способы использования.

Это нечто совершенно новое: память о лагерях не просто уничтожают. «Кресты» — это не просто СИЗО, не просто место, связанное с криминальной и тюремной историей Петербурга. Это живой памятник политическим репрессиям в самом сердце старой российской столицы.

Это не только место, где содержались министры Временного правительства, а до этого — революционеры. Нет. «Кресты» — это место, где содержали Николая Заболоцкого; место, где от голода, почти обезумевший и абсолютно истощенный, умер Даниил Хармс. Тут родился «Реквием» Ахматовой. Это место, где массово расстреливали людей, которые позже найдут свой покой на Левашово.

И это место цинично будет превращено в отели, рестораны, ночные клубы, бизнес-центры. 

Впрочем, я ушел в сторону. Ведь хотел я сказать пару слов об Александре Малькевиче.

С самого начала травли против нас, когда рядом с активистами так называемой «Волонтерской роты» появлялись некие люди, для того чтобы запугать, для того чтобы сделать польскую тематику токсичной, там всегда оказывались так называемые журналисты, связанные с телеканалом «Санкт-Петербург». Каналом когда-то весьма уважаемым.

Мне с самого начала было интересно: почему именно они? Ведь это далеко не единственное государственное СМИ, функционирующее в Петербурге и Ленинградской области. Мне было непонятно, почему столь агрессивно они были настроены по отношению к нам. Непонятно ровно до тех пор, пока я не наткнулся на персоналию Александра Малькевича.

Человек, безусловно, образованный; коренной петербуржец, происходящий из достаточно интеллигентной семьи. Мы видим здесь пример человека, который обменял совесть на мандат пропагандиста и решил стать первым учеником — хотя бы в петербургском масштабе. Отказавшимся от самой видимости приличия.

Каждый пропагандист искренне рассчитывает на то, что его лояльность, его преданность защитят его и дадут ему определенную неприкосновенность.

И что же?

А видим мы обычное уголовное дело коррупционного характера. И, заметьте, его не спасло ровным счетом ничего: ни лояльность, ни пламя ненависти, которым он активно заливал петербургскую землю.

А еще крайне любопытно, что уже послезавтра его не вспомнит — и уж тем более добрым словом — абсолютно никто.

Так стоило ли вся эта грязь того?

Другая отставка — отставка замечательного человека, которого я вспоминаю каждый день в молитвах самыми теплыми словами. Это отставка Александра Шишлова.

Человека, искренне и всем сердцем любившего Петербург и за Петербург болевшего. Человека, много раз рисковавшего собой — в самом прямом смысле — ради блага жителей города. Человека, бывшего совестью этого города. Человека, всегда открытого к диалогу и всегда открытого к помощи. Человека, готового говорить с оппонентом, если это полезно для города и горожан.

И вот формулировкой, столь же изящной, как падающий кусок графита рядом с четвертым блоком Чернобыльской АЭС, этого человека лишают депутатского мандата.

Это не просто несправедливо. Справедливости, как уже было сказано ранее, от сегодняшних российских властей ждать не приходится.

Это еще один показатель того, насколько нынешние власти боятся. Боятся любого голоса — а значит, боятся людей.

Возможно, кому-то кажется, что это победа. Но на самом деле это и есть поражение. Потому что подобное игнорирование действительности только уничтожает любую государственность, подрывая ее коммуникативные основы, и никогда не позволяет ей стать крепче.

Это буквально игнорирование проблем. Активное игнорирование. Самоубийственное.

Также эта ситуация показывает, насколько опасным сегодня становится буквально любое мнение.

Из сегодняшней новости уже сейчас следуют два вывода.

• Первый: любой голос — неважно, за он или против, — если он достаточно слышен, уже опасен для нынешней власти. А значит, общество само по себе, как факт и как сущность, воспринимается российскими властями как опасность.
• Второй: это напоминание о том, что если кто-то действительно рассчитывает что-то выторговать или выменять у российских властей в обмен на лояльность, а значит — на совесть, он глубоко заблуждается. И не просто заблуждается, а страшно рискует. Рискует жизнью.

Если на стороне Александра Шишлова — чистая совесть и поддержка многих тысяч людей по всей России, то на стороне другого Александра, Александра Малькевича, — пустота.

Ярослав Савицкий, юрист

* Признано «иностранным агентом», ликвидировано решением суда, международные структуры объявлены нежелательными, а все вместе — экстремистским движением.