«Там территория все время шевелится» 

АЭС на разломе

У приморских ученых по поводу выбора площадки есть сомнения. Специалисты утверждают, что это зона долгоживущего тектонического разлома.

— Это крайне неустойчивая в геологическом смысле территория. И строить там площадку под атомную станцию — просто верх некомпетентности, — возмущается кандидат наук, старший научный сотрудник лаборатории генетической минералогии и петрологии Геологического института ДВО РАН Владимир Полин. Сам он — магматист-петролог, не специалист по тектонике. Но коллеги геолога Полина, как раз специализирующиеся на этой теме, помогли ему составить вопросы для «Росэнергоатома». На которые он ответа не получил.

— Один из вопросов: кто конкретно решал, где строить? Почему к экспертизе не были привлечены геологи-тектонисты из Дальневосточного отделения РАН? Пришлые геологи хуже тем, что у них нет информации, которая есть у нас. Мы непосредственно сейчас продолжаем заниматься геологией края, а они основываются на данных, которым 20–40 лет, от съемщиков, от Приморского геологического управления. 

объясняет «Новой» Владимир Полин. — Если взглянуть на геологическую карту этого района, то буквально рядом, по долине реки Раздольной, проходит зона крупного долгоживущего субмеридионального (идущего вдоль меридиана. — В. Ф.) и ныне активного тектонического разлома, который протянут от Ханкайского массива с севера на юг, до района Посьет. Самое важное, что он жив и поныне. Если почитать геологическую карту, там один субмеридиональный крупный разлом, к нему — два оперяющих. А территория между ними, включая площадку и сам Красный Яр, сложнодислоцированная, подробленная. Часть складок опрокинута, стоит «на голове», под 60–70 градусов. Фрагменты разновозрастных толщ. Это говорит о том, что вся территория все время шевелится. Крайне неустойчиво геологическое основание под этой площадкой. Еще там вулкан. Самый настоящий, Барановский.

Но по системе разлома, где он стоит, продолжают поступать эманации (выделения веществ в окружающую среду. — В. Ф.). Это факт. Об этом говорит и наличие теплых источников вблизи метеостанции в селе Тереховка, за хребтом, на горке; мои друзья охотники называли еще несколько. Это значит, идет поступление энергии из глубины. 

По мнению Владимира Полина, если в Приморье где-то и ставить АЭС, то надо двигаться на север, на Ханкайский массив или в район Дальнегорска, Бикина. Там разломы неактивны.

— Площадка [на севере края], которую предлагали в 80-х, уже была фактически утверждена. Просто население после Чернобыля стало активно бастовать, и это дело на долгий срок остановили, — вспоминает Владимир Полин. — Но площадка-то осталась, территория осталась. И единственное возражение против нее — ЛЭП далеко тянуть. А то, что здесь может быть полная катастрофа и конец всему населению, мало кого волнует.

Депутат Думы Надеждинского района Олег Григорьев на общественных слушаниях также напомнил: в 1982–1986 годах разрабатывался проект строительства АЭС в Красноармейском районе, проект почти приняли, но наступили 90-е.

— Рассматриваются сейчас два [совершенно других] места. Но когда вы уже отстанете от нашего «раздольненского куста»? — спрашивает Григорьев. В зале аплодисменты. — Я приведу некоторые цифры. Станция, которую вы собираетесь построить, — 2000 МВт. Почему нет альтернативных источников, почему вы их не рассматриваете? Наш край очень ветреный. Есть также газотурбинные установки, солнечные батареи, ветрогенераторы, которые, как тут сказали, вредны. Но только стоимость АЭС — почти 1 трлн рублей, стоимость ветрогенератора 100 МВт — 10 миллиардов. Теперь представьте, что АЭС — это замена всех энергосетей, линий, на которые потребуются огромные средства. В Надеждинском районе, как и в Уссурийске, газифицировали часть котельных. И все были очень довольны: стало тепло и хорошо. Радость прошла через месяц, когда пришли счета. Поэтому вопрос стоимости этой электроэнергии: на кого она ляжет? Есть и еще один вопрос к ученым — нехватка природного урана. К 2040 году его потребуется 150–200 тысяч тонн. На сегодняшний день требуется 67 тысяч тонн, а его уже на 10 лет вперед не хватает. Как вы будете выходить из этой ситуации?

Как на вулкане

Барановский вулкан — особо охраняемая территория регионального значения. Через его почти разрушенный кратер несколько миллионов лет протекает река Раздольная (местные называют ее Суйфун). Минтуризма Приморья уверяет, что это единственный в мире вулкан, кратер которого разрезан пополам.

По склонам можно погулять или, если нет желания пачкать ботинки в черной грязи, заехать на машине даже до самого верха, где с видовой площадки открывается живописный вид на реку и окрестности.

Табличку «Стой, запретная зона» все, конечно, игнорируют. Место популярное. То тут, то там — следы от костров: люди приезжают на шашлыки и оставляют после себя мусор. Охотники на самом верху поставили небольшой памятник двум собакам, которым в лапы бросают монетки. По пути можно найти вулканическую пемзу — в войну здесь даже был завод по ее изготовлению (для понтонов). На первый взгляд, нет здесь ничего страшного. Видимо, чтобы понять, как оно там на самом деле, и правда надо специалистов спрашивать.

Но есть и другое мнение об опасности этого места. Валентина Коваленко — жительница села Утесное и инженер-строитель с 25-летним опытом строительства и проектирования в сейсмических районах. Работала в том числе на Камчатке. Где на самом деле трясет.

— Я была неоднократно на действующих вулканах. Наш Барановский — это не вулкан, а небольшой остаток кратера. Вулканическая деятельность там, это научно обосновано, затухла более двух миллионов лет назад (на этом месте зал аплодирует. — В. Ф.). — И возобновление его деятельности не предусматривается. Во время строительства туннеля на железной дороге между Владивостоком и Уссурийском сюда приглашали специалистов из Санкт-Петербурга. И они пришли к выводу, что вулкан не представляет никакой сейсмической опасности. По Приморскому краю есть два разлома. Один идет от Спасска-Дальнего через Фокино на Находку, второй — от западного берега Ханки к границе между Кореей и Китаем. Мы находимся между. То есть выбор площадки удачный.

Первые новости об АЭС в Приморье появились в сентябре 2023-го — об этом в ходе Восточного экономического форума объявил тогдашний министр энергетики РФ Николай Шульгинов. И заметил, что регион энергодефицитный, нужно развивать электросетевую и генерирующую инфраструктуру. Кроме того, говорили о строительстве АЭС в Хабаровском крае, но про нее пока никакой особой информации нет. Тогда как процессы по Приморской АЭС закрутились стремительно. Сперва заговорили о плавучей атомной станции в Приморье — по типу той, что с недавнего времени функционирует на Чукотке. Пообещали разместить энергоблоки на юге региона — в Фокино и Хасанском округе. Эта идея как-то очень скоро сошла на нет, зато все стали рассказывать о строительстве стационарного объекта.

Площадку выбирали, по словам первого замгендиректора «Росэнергоатома» Александра Баринова, из восьми вариантов. Большую часть отмели из соображений сейсмичности (но не «Раздольненскую»).

Первое обозначенное место — близ ЗАТО Фокино — казалось неплохим. Там уже давно работает центр по обращению с радиоактивными отходами «ДальРАО». А отходы вестимо откуда — из атомных подводных лодок, которые здесь базировались до 90-х годов (десятки реакторных отсеков, корпусов, отработавшее ядерное топливо). Вот только в том районе очень большая территория принадлежит Минобороны, что сильно усложняет дело.

И уже к концу минувшего года площадка в Фокино стала резервной, а основной — место близ села Красный Яр, километрах в двадцати от Уссурийска. Опять же — оттуда до ЛЭП поближе. А развитость инфраструктуры, собственно, и была одним из основных критериев для выбора площадки. Поэтому, очевидно, отказались от старого советского проекта по строительству АЭС на севере края — провода тянуть далеко.

В режиме «бегом» в крае организовали энергетический форум — ради него в кампусе ДВФУ даже отменили проведение других мероприятий, назначенных на это время. И затрагивал форум не энергетику в целом, а исключительно вопросы строительства АЭС. Через неделю после форума в Уссурийске прошли общественные слушания. «Росатом» организовал для местных журналистов и блогеров, депутатов и чиновников так называемые технические туры на АЭС по всей России.

Жизнь при станции

Впечатлений у участников этих туров — уйма. Начиная от средней зарплаты, которая даже у простых работяг по 150–200 тысяч рублей (а у руководящего состава и до двух миллионов может доходить). При этом говорят о сотнях и тысячах рабочих мест на АЭС, многие из которых не требуют специального «атомного» образования, а на некоторые учить будут в ДВФУ и Морском госуниверситете во Владивостоке. Вузы уже подписали с «Росэнергоатомом» и «Росатомом» соглашения о подготовке кадров, но очевидно, что руководителей для начала «пришлют» с запада страны. Дело в том, что госкорпорация заключает с правительствами регионов договоры, в соответствии с которыми вкладывается в разные социальные объекты: парки, школы, музеи, стадионы и спортзалы. Короче, под теплым боком у АЭС жить выгодно.

На Нововоронежской атомной станции, одной из старейших в России, нам рассказывают, что безопасность — это 40% стоимости строительства АЭС. И протоколы там настолько четкие, что даже по лестнице надо спускаться, только держась за перила, ходить в одних местах в каске, в других — без, чтобы она случайно с головы не упала на пульт.

Директор станции Владимир Поваров рассказывает, что предусматривают вообще все: землетрясения, пожары, даже цунами. Другой вопрос, что на Дону такое может произойти чисто теоретически раз в 100 лет, а вот река Раздольная разливается каждый год, чем жутко вредит Уссурийску и окрестным селам, в том числе и Красному Яру. Атомщики обещают, что станция выдержит подъем воды до 20 метров.

С недавних пор говорить начали и про прилеты дронов. Один из них попал в башенную исправительную градирню Нововоронежской АЭС в октябре прошлого года — оставил на белом бетоне черный след. Защитный купол реактора (и на НАЭС, и на будущей Приморской), как утверждают проектировщики, выдержит столкновение с маленьким самолетом. Пиарщики госкорпорации, конечно, иногда пытаются сказать «с лайнером», но где ж они видели лайнер массой 5,7 тонны? А если попадет, чего доброго, не в купол, а в насосную станцию, которая так хорошо не защищена? Ведь она подает воду для снятия остаточного тепловыделения. Как бы то ни было, нас уверяют: беспокоиться не стоит, всё учли, система безопасная, а вокруг дежурит ПВО.

Радиация в Нововоронеже тоже никого особо не беспокоит. Местные и приезжие, несмотря на связанные с эксплуатацией промышленного предприятия запреты, купаются и ловят рыбу в пруду-охладителе. Кто-то однажды запустил туда хищную теплолюбивую тиляпию, она развелась, поедает остальные виды, и теперь атомщики не знают, как от нее избавиться.

— Охладитель — он не замерзает никогда, — рассказывает рыбак из Воронежа Женя, закидывая удочку. — Рыбу местные едят, никто не умер. Не боюсь ли я? Нет. Я шахтер, мне бояться нечего.

По всему городу и на территории АЭС, а также в Лисках и Воронеже стоят белые «будки» АСКРО — автоматизированной системы контроля радиационной обстановки, на них — табло с показателями. Забавно, что, например, в Павловском районе, где добывают гранит, показатели раза в три выше, чем в Нововоронеже. Прямо под боком у АЭС фон — 0,06–0,1 мкЗв/ч, норма — 0,2–0,3 мкЗв/ч.

Хотят ли местные АЭС?

Понятно, что в случае с Приморьем деньги пойдут не в Уссурийск, а именно в Красный Яр — небольшое, от силы 500 жителей, село. Асфальт есть только до ландшафтного парка «Изумрудная долина», куда приезжают отдыхающие со всех окрестных районов, а дальше — километров пять по раздолбанной грунтовке.

Дома здесь в основном частные, есть школа, несколько магазинов и сельхозпредприятия. Например, по разведению лошадей — они пасутся на окраине села.

Подружки-пенсионерки Нагима Камильевна и Таня сидят на лавочке. Таня телевизор не смотрит, новостей не знает и про АЭС впервые слышит от меня. А вот Нагима — «в контексте». Но, по здравому рассуждению, не верит, что ее мнения кто-то спросит, а посему мнения и не имеет.

— Это было решено давно. Кто нас спросит, старух? Да и все так же размышляют. У меня пенсия 20 тысяч. Живем как можем, выживаем, — рассуждает Нагима Реутова. На Яру она обитает очень давно, вырастила здесь троих детей. — Единственное, может, сделают нам дорогу до деревни. А то войны нет давно, а у нас дорога военная.

Дорогу действительно пообещали сделать. Но не прямо сейчас. Селам Утесному и Красному Яру мэр Уссурийска Корж на общественных слушаниях сулил невероятное развитие (сразу вспомнился Остап Бендер и международный шахматный турнир в Васюках). Вот только на вопрос из зала о том, сделают ли хотя бы эту дорогу многострадальную, Корж ответил однозначно: в бюджет на этот год 300 миллионов на ямочный ремонт выделено (в зале смех), а асфальта не будет, пока не будет станции.

Продавщицы местного краснояровского магазина однозначно рады открывающимся перед селом перспективам.

— Ничего, люди живут годами! Видишь, почему люди боятся, — в Чернобыле такое случилось. Но тогда ведь не такие станции строили. Что-то там, видимо, кто-то накосячил… Сейчас они, наверное, совсем по-другому к этому относятся, — рассуждает одна из продавщиц, отпуская мне трубочки со сгущенкой из уссурийской пекарни.

— Они в Белоруссии уже две атомные поставили! А там посмотри, как люди живут! Там все у них есть, они всем обеспечены, — добавляет ее коллега.

— Но там Батька молодец. Он вот действительно…

Впрочем, если спросить у рыбаков, которые приезжают на Суйфун, — они в сомнениях.

— Время сейчас такое, сложное, — рассуждает Яков, бывший военный.

Собственно, у многих вопросы не про прекрасные системы безопасности, а по поводу «вдруг бомба попадет или беспилотник прилетит». Попадание снаряда, кстати, станция выдержит. Но калибром до 150 мм, то есть не очень большого.

Против АЭС = против России

А вот у уссурийского мэра Евгения Коржа вопросов, кажется, нет. Он вообще всегда согласен с «верхами», и «верхи» его за это щедро вознаграждают долгой политической жизнью. То он не взыскал 55 миллионов с подрядчика, провалившего газификацию огромного микрорайона «Радужный», потом извинился на официальном сайте горадминистрации и отделался 40 тысячами судебного штрафа. То он так хорошо следит за строительством дамбы, что полгорода заливает водой, а потом и мазутом из затопленной котельной (на котельной просто системы безопасности хуже, чем на АЭС). То у него цирк разрушенный становится пристанищем бомжей и в одну ночь сгорает. И ни разу ни одно начальство Коржа публично не чихвостило. Уметь надо!

«Атомку» Корж, конечно, поддержал. Но весьма специфическим способом.

— Мы уже многим инвестпроектам не можем дать подключения, потому что нет света. А нет вложений денег — нет и чего? Налогов! А нет налогов — значит, наша страна в то время, как мы воюем со всем миром, не получает деньги, чтобы делать оружие и бомбить наших негодяев, которые против нас. Это самое важное. Второй вопрос — наши ребята, которые находятся там. Рабочие места. Они все все равно будут возвращаться. А у нас на Дальнем Востоке несколько десятков тысяч ребят приедет сюда. И мы должны дать им рабочие места. А без вложения инвестиций рабочих мест не будет. Третье. Бизнес готов строить дома и отдает бесплатно нам 5% жилья, детям погибших участников СВО. Те пацаны, которые защитили нас с вами, не пустили никого. Мы делаем и отдаем им квартиры. Мы, государство, помогаем детям ***. Это безопасность нашей страны. Чтоб вы понимали, насколько это важно. Я уверен, что здесь ни одного человека нет, который был бы за то, чтоб не строить станцию и готов пожертвовать безопасностью нашей страны в это великое военное время. Когда мы едины, мы непобедимы. Это должны видеть все: насколько мы с вами сплоченные и готовы бить врага. Наши деды били, прадеды били, и мы бить будем.

Следом Корж зачем-то рассказал про свои командировки на линию фронта и подытожил внезапную аргументацию совсем уж убойным тезисом:

— Чтоб вы понимали: кто против — тот точно не за Россию, не за нашу матушку и не за ее победу…

Занавес.

Куда эвакуироваться, потом расскажут

Еще свежи воспоминания о том, как в Находке проходили слушания по НЗМУ (завод по производству минеральных удобрений). Тогда в шесть утра в зал привезли толпу «нужных людей», а настоящие жители города, поголовно недовольные размещением под боком небезопасного и грязного предприятия с единственными покупателями в Китае, остались перед закрытыми дверями, как и представители прессы. Те немногие, кому тогда посчастливилось попасть в зал и получить микрофон, натыкались на откровенное хамство со стороны организаторов слушаний. НЗМУ, разумеется, строят, несмотря на все протесты. Но именно тогда стало окончательно ясно: даже если мнение народа выслушают, равняться на него точно никто не станет.

Слушания «Росатома» по Приморской АЭС прошли по-другому. Даже как-то скучновато, без перчинки (если не считать Коржа, конечно). Пустили всех. На момент начала мероприятия на него зарегистрировалось почти 450 человек, еще около 7000 зрителей посмотрело трансляцию в ВК. Но по факту войти в зал мог любой человек, даже без регистрации. А зарегистрированным выдавали бланки: задать вопрос или подать заявку на выступление можно было только письменно, обозначив заранее тему. И слово дали в итоге всем желающим — другое дело, что многие не дождались и уехали: слушания продолжались до глубокой ночи.

Конечно, в зал «пригнали» бюджетников. Конечно, привезли общественников из числа участников «технических туров». И многие абсолютно искренне на слушаниях выходили и рассказывали, как им понравились и города, и сами станции. А кто-то просто делился своими надеждами.

— Я жительница села Красный Яр, где непосредственно будут строить АЭС, — говорила библиотекарь местной школы. — Да, уже много сказано о том, что мы испытываем энергетический голод. Именно строительство атомной электростанции решит проблемы нашего села: возведение современных культурных учреждений, социальных объектов, а также рабочие места для нашей молодежи. Я много общаюсь с молодыми людьми, они не против строительства станции. Есть возможность остаться и работать на благо нашего села.

Галина Давыдова, сотрудница Барановского карьера по добыче андезитобазальта (это около сел Красный Яр и Тереховка, собственно, рядом с вулканом), напоминает:

— Как всем известно, на карьере ведутся взрывные работы. Наш завод — это тоже рабочие места для наших жителей. Хотелось бы сохранить предприятие.

Действительно, наиболее часто звучат опасения по поводу вулкана, «разлома», разлива реки и плана эвакуации.

— Про вулкан все знают. В законе конкретно прописано не про безопасную вашу электростанцию — она действительно безопасная, послушать — очень умные люди работают. В законе конкретно прописано, что для размещения атомной электростанции необходима безопасность геологическая, гидрологическая, — возмущается общественница Маргарита Ахмедова. 

Вы рассказываете, что вам далеко тянуть лэпки. Извините, вы пожалели деньги на человеческую безопасность?! А давайте вспомним, что город Владивосток [расположен на полуострове] с трех сторон находится море. Мы будем эвакуироваться только в четвертую сторону, правильно? Все толпой! А нас 1,2 млн человек на юге Приморья проживает. И мы должны будем эвакуироваться через эпицентр вашей аварии!..

Электричества не хватает

Министр энергетики региона Елена Шиш, которая вышла на слушания, по собственному выражению, «рассказать в целом за энергетику Приморского края», привела цифры. В крае в 2026 году впервые в истории зафиксирован исторический максимум потребления электричества: 2837 МВт, тогда как установленная мощность — 2760 МВт (это совокупная мощность электростанций края). А в 2030 году, по прогнозам, ожидается потребление 3384 МВт.

— Не секрет, что у нас имеются перетоки между Приморским краем и Амурской областью, Хабаровским краем. Дефицит покрывается за счет соседних регионов, — сказала Елена Шиш. — На сегодняшний день дефицит в энергетической системе — порядка 500 МВт, в пик было около 900. Для сравнения: потребление Уссурийска в пик — 200 МВт. То есть дефицит у нас в 2,5 раза больше, чем у Уссурийска. Один из самых проблемных районов — Надеждинский. С 2021 года наблюдается большой рост энергопотребления.

Жители территории, располагающейся под боком у Владивостока, часто жалуются на многочасовые отключения света. И никакой модернизацией Артемовской ГРЭС 1936 года постройки тут, конечно, уже не обойтись. Вообще юг Приморья — это едва ли не единственное место на Дальнем Востоке с более или менее приличным климатом для жизни и развития проектов, не связанных с добычей ресурсов. И уже сейчас инвесторам, которые готовы строиться, просто не хватает мощностей, заметила министр энергетики.

Правда, местные уверены: дело не совсем в АЭС. Надо бы сети починить, не выдерживают они. Зимой, в пик потребления, особенно тяжко приходится.

— Да, отключали свет зимой. Мы купили генератор, за зиму пару раз пришлось использовать, — рассказывает Александра, жительница села Тавричанка Надеждинского округа. — Но у нас ветка другая, нам меньше остальных достается. А так отключения идут. Что народ про АЭС думает, не знаю. Лично я думаю или переезжать, или запасаться таблетками… Я не верю, что в нынешней обстановке она будет построена как нужно. Сомневаюсь, что с теми электросетями, которые есть сейчас, старыми, нам будет толк. Сети менять надо. Сети не тянут.

Нам не хватает, но мы продаем

Экспорт электроэнергии (излишков выработки ГЭС корпорации «РусГидро») в Китай осуществлялся через компанию «Интер РАО», у которой с 2012-го до 2037 года действует контракт с государственной корпорацией КНР State Grid Corporation of China на поставку в общей сложности 100 млрд кВт. Так, в 2025 году экспорт нашей электроэнергии составил 300 млрд кВт•ч.

А в 2026 году Китай перестал закупать электричество из России. Цена нашего света в 4300 рублей за 1 МВт•ч оказалась выше, чем внутренние цены на рынке КНР (3900 рублей, если переводить на наши деньги).

С 2013 по 2020 год Россия экспортировала в Китай по 3–3,5 млрд кВт•ч в год, в 2021 году — уже 3,97 млрд кВт•ч. В 2022 году — 4,7 млрд, в 2023 году — 3,1. А в 2024 году — уже 0,9. Это потому, объясняли в «Интер РАО», что на Дальнем Востоке, в свою очередь, кончились излишки и обнаружился дефицит генерации (за 10 лет энергопотребление в регионе выросло на треть, а к 2030 году дефицит достигнет 3,3 Гвт, по официальным данным).

Никто толком не смог ответить на вопрос: не получится ли так, что с отказом Китая у нас и без АЭС возникнет профицит электричества? И как тогда концерн будет покрывать свои почти триллионные расходы? 

— У вас все объекты останутся работать плюс еще строятся. Здесь избытка нет. А насчет Китая — вопрос решается на уровне страны. Вам-то какая разница? Вам ведь нужно, чтобы хватало электроэнергии на развитие региона, правильно? Сегодня, если не хватает, ее из энергосистемы не возьмешь. Значит, надо что-то построить. Через десять лет построят на 2000 МВт. А сейчас как жить? Естественно, что станции, которые есть, работают. Плюс что-то быстровозводимое, на маленьких мощностях. В этом смысле будет какой-то избыток, что начнут продавать в Китай… Если это когда-то будет, ну и пусть. Мы, например, тоже в Финляндию продавали. Сейчас — нет. Короче говоря, лишней электроэнергии у вас не будет, — отвечает на энергофоруме на вопрос «Новой» директор Ленинградской АЭС Владимир Перегуда. И советует «молиться» на те объекты, которые есть, чтобы они дотянули до 2033 года.

Министр энергетики Приморья Елена Шиш вообще удивляет: продажа электричества от новой АЭС в Китай не предполагается.

А вот что стало бы хорошим аргументом в пользу строительства станции, так это дешевое электричество. Но, увы, оно не подешевеет.

— Генерация, распределение электроэнергии и сбыт — все это законодательно разделено. Наше дело — произвести электроэнергию, — объясняет директор Нововоронежской АЭС Владимир Поваров. — Раньше действовали соответствующие постановления правительства о льготе для 30-километровой зоны вокруг атомной станции. Тогда действительно тариф на электроэнергию был в два раза меньше. Сейчас станция производит конечный продукт, который денег стоит (а налогов в областной бюджет у нас, например, 13,4 миллиарда). Здесь другое должно быть устройство. Активные жители Приморского края должны требовать у власти, чтобы было финансирование каких-то социальных объектов, поддержка критических групп населения. Сейчас жизнь другая. Дешевле ничего не будет. Но пугаться этого не стоит. Если АЭС будет построена, то большие налоги, которые получит Приморский край, позволят вашей экономике вырасти сразу на несколько пунктов. Есть электроэнергия — развиваемся. Нет — потихоньку стагнируем и говорим: не жили богато, нечего и начинать.

Хотя дешевый свет никто и не обещал, кстати. Обещали, что он в принципе будет.

Приморье