Ночные бульдозеры

Камень снесли ночью — тракторами, без предупреждения. А ранним утром 19 апреля жители Томска вышли на проспект Ленина и не узнали привычного места. Там, где 34 года стоял Камень скорби — мраморная арка и серый гранитный камень, — теперь возвышался зеленый строительный забор. Памятника не было. Не было и памятных камней, установленных в честь репрессированных поляков, эстонцев, латышей, литовцев, калмыков. Не было лавочек, урн, качелей. Сквер памяти жертв политических репрессий был уничтожен — ночью, быстро, без объявления.

Один из местных жителей, проходивший мимо поздно вечером 18-го, рассказал томским журналистам, что видел всё своими глазами: «Трактор там стоял, ковшом ломали, ковшом прям ломали. По-моему, даже не один был трактор. Маленькие такие трактора».

Совпадение дат, на первый взгляд кажущееся случайным, на самом деле требует пристального взгляда. 18 апреля — Международный день памятников и исторических мест, учрежденный ЮНЕСКО: день, когда человечество договорилось помнить о ценности культурного наследия. 19 апреля 2026 года — первый в истории России официальный День памяти жертв геноцида советского народа, учрежденный законом, подписанным Владимиром Путиным в конце 2025 года. Именно в этот день, в день государственной памяти о советских жертвах, власти Томска уничтожили памятник советским жертвам.

«Это не просто парк»

Чтобы понять, что было снесено, нужно понять, что это было.

Место, которое томичи называют Сквером памяти, — не обычный городской парк. С 1923 по 1946 год здесь располагался внутренний тюремный двор, разделявший следственную тюрьму НКВД (проспект Ленина, 44) и управление НКВД по городу Томску (проспект Ленина, 42).

Через эту тюрьму прошли поэт Николай Клюев, один из крупнейших русских поэтов XX века, учитель Есенина, которого Александр Блок называл «провозвестником народной культуры», и философ Густав Шпет, выдающийся русский философ-феноменолог, психолог, теоретик искусства и переводчик. А еще сотни тысяч безымянных: крестьяне, священники, инженеры, учителя, рабочие, народы целиком — поляки, калмыки, литовцы, латыши, эстонцы, немцы Поволжья. Их имена «Мемориал»* собирал десятилетиями. Электронная база данных, подготовленная томским обществом «Мемориал» совместно с музеем «Следственная тюрьма НКВД», содержала сведения о более чем 200 тысячах человек, прошедших через политические репрессии на территории Томской области.

Здесь, в этом дворе, расстреливали. Здесь, по всей вероятности, и хоронили — в 1989 году в ходе поисковых работ на территории сквера были обнаружены ямы, характерные для братских могил. Именно в 1989 году, в период гласности, в этом месте родилось нечто невозможное по советским меркам — гражданская инициатива по увековечиванию памяти. Томское историко-просветительское, правозащитное и благотворительное общество «Мемориал» вместе с городской администрацией добилось установки закладного камня 14 июня того же года. Сквер строился на бюджетные средства и пожертвования жителей.

25 октября 1992 года мемориальный комплекс был торжественно открыт и освящен. Архитектор — Владимир Косоногов. На гранитной арке появилась надпись, ставшая эпитафией целой эпохе: «В память убиенных на Томской земле в годы большевистского террора установлен этот Камень скорби». Позже рядом выросли памятные камни репрессированным народам — знак того, что советский террор был интернациональным: под его жернова попали и поляки, и прибалты, и калмыки.

Сквер стоял напротив мэрии Томска — там, где его было видно всем.

Невозможно рассказывать об этом месте, не называя имени Василия Ханевича.

Историк, педагог, общественный деятель, потомок польских переселенцев, Ханевич стал одним из главных создателей томской памяти о репрессиях. С 1990 года он участвовал в формировании экспозиции «Мемориального музея истории политических репрессий» при краеведческом музее — сначала как волонтер и член совета общества «Мемориал», затем, с 1993 года, как штатный сотрудник. С 2002 по 2019 год он возглавлял музей «Следственная тюрьма НКВД» — первый в России музей, посвященный истории массовых советских репрессий, расположенный в подвальных помещениях того самого здания, где находилась внутренняя тюрьма ОГПУ-НКВД.

Под его руководством музей вошел в Международную ассоциацию музеев совести, наладил контакты с ведущими институциями памяти по всему миру, стал местом диалога между поколениями. Ханевич был сопредседателем, а затем председателем томского «Мемориала» — организации, которая десятилетиями восстанавливала имена погибших и добивалась правды о прошлом.

В марте 2025 года он был вынужден написать заявление об уходе «по собственному желанию». Коллеги и источники томских изданий говорили прямо: Ханевича попросили уйти. Сам он лишь подтвердил факт увольнения: «Никаких комментариев я не даю». 35 лет — и вот так.

К тому моменту музеем уже пять лет руководил Валерий Уйманов — полковник ФСБ в отставке, позднее возглавлявший комитет по вопросам ГО и ЧС администрации Томской области, составитель пятитомника «Боль людская: Книга памяти томичей, репрессированных в 30–40-е и начале 50-х годов». После ухода Ханевича музей прекратил ежегодную акцию «Возвращение имен» в День памяти жертв политических репрессий. Акция не проводилась ни в 2023-м, ни в 2024-м, ни в 2025 году. Никаких объяснений не давалось.

Годы постепенного давления

Начиная с 2000-х годов мемориал стал еще и одним из мест протеста. У Камня скорби томичи собирались, требуя к ответу убийц Сергея Магницкого, чтобы поддержать Pussy Riot**, против принятия «закона Димы Яковлева», почтить память Анны Политковской и других убитых журналистов, в поддержку братьев Навальных, а затем и чтобы почтить память Алексея.

Они не просто дежурили — задавали вопросы. Почему пришли? Что за цветы? Кому несете? Просили предъявить документы. Иногда — показать содержимое смартфонов. Пришедших переписывали. Само по себе молчаливое стояние с цветами у камня превращалось в повод для идентификации.

Это происходило на фоне нарастающего давления на само общество «Мемориал»: в декабре 2021 года российские суды приняли решение о ликвидации «Мемориал Интернэшнл» и правозащитного центра «Мемориал». Организацию, которая 30 лет собирала имена погибших, признали «иностранным агентом» и уничтожили.

9 апреля 2026 года, за 10 дней до сноса сквера, Верховный суд России сделал следующий шаг: международное движение «Мемориал» было признано «экстремистской» организацией и запрещено. На следующий день депутат Государственной думы Андрей Луговой предложил «проверить» Соловецкий камень на Лубянской площади в Москве — как «установленный экстремистами».

В ночь на 19 апреля

В ночь на воскресенье, 19 апреля, в сквере появилась техника. Тракторы работали в темноте. К утру все было кончено.

Координатор томского «Штаба кандидатов» Антон Исаков первым сообщил о происходящем в своем Telegram-канале: сквер оцеплен, внутри работает спецтехника и полиция, Камень скорби снесен.

Мэрия Томска опубликовала объяснение в официальном Telegram-канале. Смысл его был следующим: некий неназванный местный житель обратился в администрацию с сообщением об угрозе обрушения гаража, расположенного на склоне оврага в районе остановки «Площадь Новособорная». Была срочно собрана комиссия по чрезвычайным ситуациям. Комиссия приняла решение закрыть сквер и передать все объекты на ответственное хранение в департамент дорожной деятельности и благоустройства.

Объяснение продержалось несколько часов. Потом пост исчез из официального Telegram-канала мэрии без следа и без объяснений. Архивная копия сохранилась только в сервисе TGStat. Нового комментария не последовало.

Между тем журналисты, побывавшие у сквера в тот же день, зафиксировали нечто показательное: огорожена была исключительно та часть территории, где находились памятники. Сам гараж у оврага — тот самый, «угрожающий обрушением», — не был огражден. Проход к Типографскому переулку, проходящий по самому краю «угрожающего склона», оставался открытым. Расстояние от места, где стоял Камень скорби, до упомянутого гаража — более пятидесяти метров.

Полиция у оцепления объясняла происходящее «противооползневыми мероприятиями». При этом полицейские запрещали фотографировать сквер, требовали удалить уже сделанные снимки и — снова — переписывали паспортные данные пришедших. Так в день государственной памяти о советских жертвах у сквера, посвященного советским жертвам, переписывали тех, кто пришел их помянуть.

Реакция общества не заставила себя ждать.

Ксения Фадеева, бывший руководитель томского штаба Навального***, бывший депутат городской думы, написала в своем Telegram-канале: «Сквер — это не просто парк, это территория бывшей тюрьмы НКВД, при раскопках там были обнаружены характерные для братских могил ямы. Признание «Мемориала» экстремистской организацией, теперь вот — уничтожение памятника невинно убитым людям в Томске. Все это похоже на попытку уничтожить память о чудовищных преступлениях в отношении нашего народа в прошлом веке».

О причинах исчезновения поста мэрии она высказалась коротко и точно: «[Власти], видимо, сочли историю с падающим гаражом слишком нелепой».

Под каждым постом в Telegram-каналах мэрии Томска и мэра Дмитрия Махини — о чем бы они ни писали: о паводке, о дорогах, о благоустройстве, — подписчики продолжают задавать один и тот же вопрос: когда вернут памятники? Где они находятся? Что с ними будет? Вопросы остаются без ответа. Модераторы активно трут эти комментарии, а они упорно появляются под новыми постами.

Музей «Следственная тюрьма НКВД» в лице директора краеведческого музея имени Шатилова Дарьи Соловий сообщил редакции NGS70.RU, что «не несет ответственности за Сквер памяти». Памятники не закреплены за музеем «ни в оперативном управлении, ни в аренде, ни в ответственном хранении». Поэтому музей ничего не знает о принятых решениях и рекомендует обращаться в администрацию города. Круговая порука молчания выстроена аккуратно.

Томск — не первый случай в этой логике. И не последний.

В ноябре 2024 года московский Музей истории ГУЛАГа — единственный в России музей с постоянной экспозицией о советских массовых репрессиях — закрылся «из-за нарушений требований пожарной безопасности». В январе 2025 года директора Романа Романова уволили. В феврале 2026 года стало известно официально: на месте Музея истории ГУЛАГа откроется новый Музей памяти — посвященный жертвам геноцида советского народа, то есть преступлениям нацистской Германии в годы Великой Отечественной войны. Новый музей возглавит Наталья Калашникова, удостоенная медалей «За вклад в укрепление обороны Российской Федерации» и «Участнику специальной военной операции».

Глядя на томский сквер, невозможно не задаться вопросом: что ждет музей «Следственная тюрьма НКВД», расположенный в том самом здании, во дворе которого только что снесли памятники? Музей, чей основатель был выдавлен, чей нынешний директор — отставной полковник ФСБ, который перестал проводить акции памяти и хранит молчание в момент уничтожения мемориала за своим окном?

Камень можно убрать. Память — нет

Можно убрать гранит. Нельзя убрать то, что под ним.

Под снесенным сквером — братские могилы. Там лежат люди, имена которых восстанавливал «Мемориал», которые записывал и изучал Василий Ханевич, которые зачитывались вслух в октябрьские вечера у Камня скорби. Эти имена теперь существуют в базах данных, в книгах памяти, в томах «Мартиролога» — свидетельства, которые уже нельзя изъять так же легко, как изъяли гранит.

И еще одна цифра, о которой стоит помнить: только в Томской области сегодня насчитывается более 80 памятников, мемориалов, поклонных крестов и памятных знаков, посвященных жертвам советских репрессий. Они стоят в районных центрах и в тайге, на бывших трактах этапирования и у церквей. Их поставили люди — потомки погибших, краеведы, учителя, священники, просто граждане, которые считали своим долгом помнить.

Сквер на проспекте Ленина был главным из них. Но не единственным.

Томский Камень скорби сейчас находится «на хранении в департаменте дорожной деятельности». Рядом с асфальтоукладчиками и дорожными знаками. Власти пока не сказали, вернется ли он обратно. И вернется ли вообще.

Но имена — никуда не делись.

М. Сибирский — специально для «Новой газеты», Томск

* «Мемориал» признан экстремистской организацией. Его деятельность в РФ запрещена. Также признан «иноагентом», а международные структуры — нежелательной организацией

** Признана экстремистской организацией и запрещена в России.

*** Штабы Навального признаны в РФ экстремистскими организациями и ликвидированы, их деятельность прекращена.