И будут все как один. Кроме врагов

В человеческом общении манипуляции — не такая уж редкость. Сманипулировать — значит, сделать так, чтобы другой человек как будто добровольно повел себя желательным для манипулятора образом. Или чтобы у человека возникло то самое чувство, которого ждет манипулятор. А за ним с большой вероятностью последует ожидаемое поведение.

Объекту манипуляции не говорят прямо, к чему его стараются привести. Ожидается, что он «сам» это почувствует, «сам» захочет так поступить. Или, может, нехотя, но все-таки поступит, как ожидается, чувствуя себя вынужденным.

Многие манипуляции на свете — вполне «невинные», всем нам с детства привычные и знакомые. Например, разжалобить. («Вы же знаете… Я на двух работах… С ног валюсь…» Поэтому совсем забыл о своем обещании.) Запугать. («Знаешь, что тебе за это будет?») Сыграть на самолюбии. («Ну ты же мужчина!»)

Бывают манипуляции вполне себе с расчетом. Стимулировать работника, дав понять, что ему уже «дышат в спину». А может, заставить человека чувствовать себя виноватым, если он не согласится на неудобное предложение. Или польстить.

Еще можно внезапно сместить акценты.

Люди уязвимы для манипуляций (правда, в разной степени, и не все одинаково уязвимы в разных ситуациях). Почему это так? Потому что все мы, при всех наших различиях, — просто люди. А все манипуляции, от самых неловких до самых изощренных, играют на человеческих качествах и человеческих чувствах.

У нас, людей, часто автоматически срабатывают психологические защитные механизмы, которые в моменте облегчают нам жизнь. Это бессознательные «приемы» (действия, в мотиве которых человек не отдает себе отчета, или не осознаваемые им уловки мышления), направленные на то, чтобы избежать стресса, тяжелых или неприятных переживаний, или чтобы сохранить самоуважение.

Значит, они хорошие, эти защитные механизмы? Не всегда. Цель-то у них хорошая, но беда в том, что в голове человека психологические защиты искажают реальность. А это может помешать действовать адекватно, по ситуации и часто приводит к неприятностям, а то и к серьезным проблемам.

Манипулировать человеком и обществом

Как я уже написала, защитные механизмы вообще свойственны людям. Значит, если окажется, что манипуляция приводит к запуску «популярного» у людей защитного механизма, она может быть успешна в управлении не только одним человеком, но также группами людей и целым обществом.

Потому что в головах включается реакция, которая в обычной жизни и раньше нередко возникала сама собой. Так что эта реакция воспринимается человеком, как естественная, чувства и мысли — как свои, поведение — как собственный выбор.

В группах люди к тому же видят и слышат друг друга (а в обществе могут знать от окружающих и из СМИ, что так думает и поступает большинство). Как следствие, люди начинают повторять суждения и действия друг за другом. 

И пошло-поехало — человек охотно делает то же, что и другие.

Возможно, у вас есть такое школьное воспоминание. «Все уходят с урока — ну и я тоже пошел».

В окружении других людей становится легко автоматически реагировать привычным образом или совершать простые действия. Решать сложные задачи, оценивать ситуацию, делать осознанный выбор — всё это, наоборот, в окружении других людей дается человеку труднее. Вот и представьте такое сочетание: люди начинают автоматически говорить одно и то же и действовать одинаково, не задумываясь о том, что, собственно, происходит.

А теперь давайте познакомимся с этими механизмами, узнаем, как их «зовут» и что они могут с нами делать, как они включаются сами и как их могут включать в людях намеренно.

«Ничего не вижу, ничего не слышу…» — значит, этого нет?

Механизм отрицания — это когда человек не замечает что-то нежелательное для себя, игнорирует это. Всем нам в жизни случалось что-то отрицать. Известный пример отрицания: годами смотришь в зеркало и не замечаешь, что стареешь. Знакомо?

«Идет навстречу молодая женщина, на вид моего возраста. Поравнялись, она здоровается. Да это же дочка моей одноклассницы!»

Столкнуться с правдой, задуматься — это может быть печально. Приятнее не замечать, чтобы не думать.

А может, думать было бы страшно. Бывает, что человек отрицает свою болезнь, зная диагноз и имея предписания. Бессознательная «логика» тут проста: если думать об этом страшно, не надо думать, — тогда и страшно не будет. В придачу удручают ограничения, связанные с болезнью. Отрицая болезнь, человек может сохранять иллюзию, что все по— прежнему, и можно жить, как раньше.

— Тебе же нельзя водить машину!

— А я в поликлинику приехала и припарковалась прямо под окном кабинета, врачиха в шоке! (Смеется.)

— Ты пьешь таблетки?

— Ты (гневно) вообще видел, что на них написано? Там противопоказаний больше, чем показаний!

Как здесь срабатывает отрицание, которое может выйти человеку боком? 

Никто из нас не принимает решение отрицать, не командует себе: «Всё, перестаю знать и понимать, что происходит». Даже если бы скомандовал, не получилось бы. Но отрицание срабатывает само собой. Как электрический чайник выключается сам. Закипел — и хватит. А то можно выкипеть совсем, можно сгореть. Больше кипеть не надо, это будет уже слишком. Такая у чайника самозащита.

Подобным образом и у человека срабатывает самозащита от понимания чего-то пугающего. Чувство уже подступило, закипало, но тут «понималка» сама собой, как чайник, взяла и отключилась. Только чайник выключается для безопасности, и правильно делает. А отключение понимания — как будто для безопасности, а на самом деле оказывается, что совсем наоборот.

Сначала надо людей пугать какими-то другими злыми силами и тем самым затопить головы пугающими мыслями.

ЛЮДОЕДЫ ЗА РУБЕЖОМ

Как [враг за океаном] и [враг поближе] помогают [соседу] уничтожать [нас].

ОБИЖАЮТ НАШИХ!

Почему [людям нашей национальности] на [территории врага — соседа] приходится скрываться?

— Отлично получилось. Уже страшно. Наших уничтожают, подбираются к нам! Ну и что хорошего, если все равно страшно? Секундочку. Страшно, но не так. Угроза от своих еще страшнее. Ведь ты с ними «заперт» внутри своей страны. Угроза от того, кто имеет над тобой власть, — это не просто, а очень страшно.

Важно, чтобы люди поняли, что угроза исходит извне. Одновременно будет транслироваться, что рядом — свои, хорошие.

НАС ОБЪЕДИНЯЕТ ДОБРО

Все больше [наших] чувствует: общество стало добрее.

А почему оно, собственно, стало добрее? Вспоминается, как нам в пионерском детстве объяснили, что в социалистических странах люди добрее, чем в капиталистических, потому что мы живем лучше.

Вот и здесь тот же ответ: 

ЭТО ТАК ЦЕННО ДЛЯ НАС

[Вождь] так искренне радеет за повышение доходов простых граждан.

ПУШИСТАЯ РАДОСТЬ

[Вождь] подарил котенка мальчику из многодетной семьи.

БЛАГОДАРНЫЙ СЫН

Почему [Вождь] всегда с теплотой вспоминает своих родителей.

С ЗАБОТОЙ О ГРАЖДАНАХ

[Вождёва] программа диспансеризации спасает тысячи жизней.

Чем больше нам сообщают, что мы живем хорошо при хорошей власти, тем вернее начинает работать отрицание. Ведь СМИ показывают пример отрицания, игнорируя неприглядную действительность. Мы слышим, как хорошо живем, как о нас заботятся, значит, никакого снижения уровня жизни нет. Но ведь люди видят, что есть. В магазинах растут цены. Пришли платежки за коммунальные услуги — и домовой чат забурлил:

— Эй, кому коммуналка уже пришла? Хоромы у меня, что ли? У меня, если что, однокомнатная. Плюс нас все время дома нету.

— Это какой-то новый тариф у них такой?

— Тариф «ох ей от жизни в 2026!»

— Нет, серьезно, за что такой ценник?

Народ возмущен? Отчасти. Но на помощь приходит наше двоемыслие. А как ему помогают возникнуть?

Полюбить Большого Брата

Есть такой механизм — реактивное образование. Это когда человек испытывает чувство по отношению к другому человеку, но выразить это чувство по отношению нему нежелательно или слишком рискованно. В этом случае наш герой начинает искренне испытывать и выражать противоположное чувство.

Скажем, подчиненные могут дружно «уважать» начальника, которого все они боятся. (С большой вероятностью злиться тогда будут на его заместителя.) Часто в случае реактивного образования выражение любви выглядит преувеличенным.

Любовь Уинстона к Большому Брату стала результатом нешуточного насилия над ним, над его личностью. Сломали того, кто не полюбил сам. Обычно же люди в массе любят диктатора, и им не кажется, что их кто-то вынудил. Стоит ли за этим завуалированное насилие? Прежде всего, само собой разумеется, что не любить великого вождя — себе дороже. И тогда очень плохо чувствует себя тот, кто, подобно Уинстону, внутренне не может примириться с происходящим вокруг и вынужден это скрывать. Намного комфортнее тому, кто искренне поверил, что происходящее его устраивает, а вождь — гуманный и чуткий.

И подскажут, кого мы все любим:

С НАРОДОМ В ОБНИМКУ

«Мы вас любим»: как граждане встретили [Вождя] в [городе N].

ПОД КРЫЛОМ АНГЕЛА

Многодетные семьи своими руками сделали для [Вождя] оберег.

И конечно,

[Вождь] не сдержал слез при просмотре фильма о войне.

Если без конца говорить о внешней угрозе, то скоро об опасности, исходящей от своих, о репрессиях, почти никто не будет думать. Начнем с того, что о них мало кто знает.

Давняя знакомая спрашивает, отношу ли я что-нибудь в пункты сбора гуманитарной помощи для участников [сами понимаете чего].

— Нет.

Почему? Объясняю, вижу удивление (ого, на это можно смотреть так).

Как ни странно, мы обе не любим Сталина. Давняя общая тема; когда-то много разговаривали о репрессированных родственниках.

— Сейчас есть репрессированные? (Кажется, я человека снова удивила.) Кто?

Самый известный — […]. Конечно, она слышала запрещенное имя. Ей не пришло бы в голову, что это — про репрессии.

Поговорили. Давно не виделись. На всякий случай обозначила, за какие темы арестовывают.

Поверила? Как-то, кажется, не очень.

От страха происходящего отрицание крепнет и подпитывает храбрость:

«Чего там бояться? Погибнуть можно где угодно. Будешь идти по улице, и тебе кирпич упадет на голову!»

Вождь в своей решительности показывает пример и оказывается гарантом безопасности:

ОТКЛАДЫВАТЬ БЫЛО НЕЛЬЗЯ

Начав [то, что он начал], [Вождь] спутал агрессивные планы [соседа] и [врага за океаном].

А потом граждане защищают родину.

«КИНЖАЛОМ» ПО [ВРАГУ]:

[Свои] устроили ночь возмездия для [соседей]: полыхало всё.

Отыграться на ком-то другом

Если боль и ярость накопились, хорошо бы помочь людям выпустить пар, чтобы народный гнев, чего доброго. не выплеснулся по адресу.

Опять про эту непростую ситуацию: когда что-то чувствуешь по отношению к человеку, но выразить это чувство к нему нежелательно или опасно. Тут есть еще один выход: можно совершенно искренне испытать и выразить это чувство по отношению к кому-то другому.

Этот защитный механизм — смещение. А опасным чувством чаще всего бывает злость. Известный комикс Бидструпа изображают цепочку смещений: мужа отчитал начальник, муж дома накричал на жену, жена отшлепала ребенка… Всем известна ситуация, когда человек срывает зло не та том, кто его на самом деле разозлил.

Могут ли СМИ повлиять на народный гнев? Погасить его проблематично, но можно подсказать, на кого его направить. На врагов народа, конечно. А народ ухватится за эту спасительную соломинку. Слава богу, можно на кого-то злиться вместо Вождя.

ОНИ ТОЧНО НЕ ЗА НАС

Оппозиция мечтает о победе [враждебного соседа] — предают уже открыто.

И в придачу численность населения снижается. Конечно, из-за групп этого самого населения, которые не разделяют традиционные ценности.

Тут и там — свои и чужие, вечное противостояние. Самое время вспомнить еще один психологический защитный механизм.

Доброе добро и злое зло

Расщепление — это крайности в оценке людей, деление их на абсолютно плохих и абсолютно хороших.

НЕ СМОТРИМ СВЫСОКА

Пока [наш Враг] ищет врагов, [наш Вождь] оберегает безопасность в мире.

В условиях трагического раскола в обществе, в политических конфликтах, во время войны в головах происходит массовое деление людей на своих и чужих. Хорошие — свои, плохие — чужие. Свои — добрые. Умные. Благородные. Храбрые. Чужие — злые. Подлые. Трусливые. И так далее.

А что дает человеку в обществе расщепление на хороших и плохих, на стоящих и ничтожных? Сильных и слабых? Если ты — из разряда великих, ты — тоже великий. Если ты в стане сильных — значит, ты тоже сильный.

Подтягиваемся друг к другу, сплачиваемся, потому что у нас есть враги. Наличие общего врага объединяет. Напряженная сплоченность, постоянный стресс. Растущая близость со своими за счет ненависти к чужим.

Можно ли устроить раскол специально? Конечно, СМИ это могут, все мы знаем как. Если с экранов постоянно говорят, как жесток и безумен (сосед), и одновременно — насколько здоровая обстановка на родине, так оно и будет в головах. Если постоянно представлять тех, кто в этом сомневается, врагами народа, раскол в обществе возникает и нарастает быстро.

Человек включает телевизор и думает, что это — новости. А там, наверное, Соловьев. Человек заходит в интернет, чтобы почитать, что происходит в стране и мире. А там, может, — «Царьград». Открывает социальную сеть «ВКонтакте», — конечно, СМИ присутствуют и там (многие цитаты в этой статье оттуда).

Конфликт еще только намечается, а уже, не прекращаясь, поступает эмоционально насыщенная информация о хороших своих и плохих чужих. Эта информация будет сопровождать конфликт на всех его стадиях, подливая масла в огонь.

«НА ДУШЕ ХОРОШО»

Жители [вражеского города] встретили армию [наших] радостно, с улыбкой.

ШОК И ОТВРАЩЕНИЕ

[Соседи] аплодируют террору, демонстрируя истинный [— изм].

Раскол на «мы» и «они» внутри общества тоже возник не вчера, а еще в незабываемом четырнадцатом году.

«Враги народа? Это ты про что?»

«Я не понимаю, что значит «инакомыслящие». Объясни, что ты имеешь в виду».

«Русофобы? Так ведь они на самом деле есть. Ты отрицаешь их реальную опасность».

«Русофоб» — очень удачно подобранное слово. Потому что не надо задумываться, по слову понятно: «тот, кто ненавидит Россию и русских». Слово звучит — и всё с ними ясно. Чем чаще оно звучит, тем одиознее представляются русофобы. Конечно, отечественные русофобы находятся под влиянием русофобской заграницы.

РУСОФОБИЯ У НИХ В КРОВИ

Зачем Запад демонизирует Россию вот уже 500 лет.

Чем чаще это повторяется, тем больше это — правда в головах. И уже большинство людей верит, что так было всегда. Или почти всегда.

Было когда-то два не самых популярных слова, которые теперь очень популярны. «Патриоты и либералы». Однажды их начинают употреблять как антонимы, и людям все становится ясно.

Популярный в интернете юмористической рисунок Тома Голда хорошо иллюстрирует расщепление. На левом и правом берегах реки нарисованы одинаковые замки, одинаковые человечки, на воде — одинаковые корабли. Надписи иллюстрируют диаметрально противоположное восприятие своих и чужих. «Наша священная земля — их варварская пустыня». «Наш славный вождь — их коварный тиран».

Каждая из воюющих сторон так видит себя и врага. В том числе та сторона, которая в войне является агрессором. «Наши храбрые герои — их жестокие захватчики».

СПРАВЕДЛИВО

Боевик [армии соседа] получил по заслугам за свои зверства.

ОТНОШЕНИЕ ЗДЕСЬ ДРУГОЕ

Жительница [соседней столицы] не ожидала от [наших] такой доброты.

Понятно, что расщепление бережет самооценку от разных неприятных осознаний. Можно верить, что ты хороший, а плохой — кто-то другой.

Точно так же можно верить, что свой народ прекрасен, а другой — ужасен. Но главное — прекрасен и ты сам, как часть этого народа.

Сказал напавший: «На меня напали!»

Проекция — это приписывание собственных качеств, переживаний или состояний, чаще негативных, другому человеку. Все мы стакивались с проекцией. Вот какой-нибудь ваш знакомый, который не отличается щедростью, говорит вам о другом человеке: «Такой жмот, зимой снега не выпросишь». Или собеседник злится на вас и вдруг говорит: «Слушай, что ты на меня злишься?»

Если люди сами временами проецируют, можно показать им пример, который им «заходит», и проекция будет усвоена. Попадет на благодатную почву, даст всходы.

ЗАПАД, ПРОТРИ ГЛАЗА

[Вождь] колониалистам: ваша эпоха ушла и уже не вернется.

ДЕМОКРАТИЕЙ И НЕ ПАХНЕТ

Как [соседняя страна] превратилась в несвободное государство.

Прекрасно, можно самому себе нравиться. Только тот, кто проецирует, — не сумасшедший. Если другой человек, которого он видит злым, ничем это не подтверждает, тогда тот, кто видит этого человека злым, начинает неосознанно его провоцировать, чтобы он продемонстрировал злость. Представьте, что собеседник стал говорить вам гадости. Раз, другой, третий… Вы пытались это игнорировать, но собеседник не унимался. Тогда вы отвечаете резко и слышите в ответ: «Какой ты сегодня агрессивный! Слушай, что это с тобой?» Или: «Ты на меня бросаешься!»

Вспомним воюющие стороны на картинке Тома Голда. Одна сторона может напасть на соседей, разрушать дома, убивать людей. А когда с другой стороны «прилетает ответка», народу скажут: «Они напали на нас, они убивают, разрушают! Почему мир молчит?» И ведь всегда находятся сочувствующие. Свидетельствуют: правда, кого-то убили, что-то разрушили.

Собственному народу сообщается, как действия врага возмущают мировую общественность. И, конечно, всё больше возмущают собственный народ. «Вот и в других странах начинают понимать, на чьей стороне правда!»

При этом важно, чтобы граждане правильно видели не только врага, но и собственный народ, и самих себя. Человек может начать видеть себя так, как ему подсказали? Еще как может.

«Так значит, вот мы какие!»

Интроекция — это когда человек без критики воспринимает чужое мнение о себе и начинает считать его собственным. Обычно это свойственно детям, усваивающим то, что о них постоянно говорят взрослые (прежде всего — в семье). Часто бывает, что мнение — интроект — сохраняется и во взрослом возрасте.

— Я же эгоист.

— Кто так говорит?

— Моя бабушка. (Смеется.)

Если народу что-то постоянно о нем говорить, в менталитете народа появятся соответствующие интроекты.

«Мы не европейцы». (Скажи сегодня, что славянские народы относятся к европейским, — многие удивятся.) Или: «У нас же всегда был царь». (Всегда?)

КАКИЕ ПРАВИЛЬНЫЕ СЛОВА

Путин: «Любовь к Родине должна быть заложена в подкорку».

Может ли быть, что при этом гражданам все меньше нравится, как они живут? Еще как. Но тут на помощь приходит рационализация — переосмысление происходящего неприятного события так, что оно начинает выглядеть благоприятным, полезным. Житейская мудрость дает много примеров рационализации. «Если к другому уходит невеста, еще неизвестно, кому повезло». Самая большая рационализация — «Что ни делается, всё к лучшему». (Спойлер: не всё, конечно.)

Но если люди сами давным-давно наловчились рационализировать, то чем хуже СМИ?

«Благодаря военному конфликту с [врагом из-за океана] на территории [соседа] родина собирается с силами и возрождается. Трудности сплотили народ».

Ну и, конечно, когда в современном мире одна страна забирает территорию у другой — это вам не дикая древность и даже не Средневековье. Это либо восстановление справедливости, либо спасение живущих на этой территории людей, либо то и другое вместе.

Понятно, что если говорить народу о том, что он лучше всех, народу это приятно. И вот она, интроекция: люди начинают говорить о себе, что им сказали по телевизору. И о других — тоже, как по телевизору.

В двадцатом году я еще преподавала в институте. И уже тогда можно было услышать, как люди просто в перерыве за чаем говорят о превосходстве родины над другими странами.

Коллега 1 пишет диссертацию. О том, что наши ценности — уникальные, русские, православные, и демократия — не наше. Это у нас в крови. Все плохое, говорит она, началось в 2014 году. Все наши неприятности сейчас, бедность — из-за Украины. Это они начали, всё началось с Майдана.

Коллега 1 сокрушается, что у нас нет никакого культа нации.

Коллега 2 говорит: «Ненавижу Америку. Там сброд со всего мира, а не народ. Всех преступников туда ссылали». Коллега 1 с энтузиазмом поддерживает.

Коллега 3 рассказывает о родственниках, которые живут в Европе. Там, говорит, во время пандемии начался такой беспредел, что родственники на окна поставили решетки. Бомжи разбивают окна, все воруют. Вот, говорит коллега, во время пандемии стало понятно преимущество России. Почему-то у нас такое не началось. Пандемия всех проверила и показала всему миру, кто есть кто.

Тут Коллега 4 задумывается: «У меня тоже на окнах решетки».

Коллега 3: «Ну так вы же на первом этаже». Потом, сообразив что-то: «И поставили, наверно, еще раньше, до пандемии».

Это был еще только двадцатый год. Все шло… к тому, к чему шло.

Психологические защиты — нормальная часть жизни человека, у всех нас они есть. Но когда на этих защитах систематически играют, культивируют их, чтобы они разрастались, народ все больше и больше — не в реальности, зато под властью риторики пропаганды. И сначала люди говорят, что надо, думая, что это — их мысли. А потом люди будут готовы идти, куда скажут, и делать, что велят, думая, что это они так решили.

У того, чья жизнь ориентирована на могущество и власть как единственный смысл, этот смысл забирает и пожирает всю его жизнь. Потом он живет, захваченный идеей своего могущества, и народ за компанию с ним поглощает морок. Этот смысл жизни одного, самого главного человека, и других поглощает без остатка. А как же своя, отдельная жизнь? Чтобы она не была растворена в нем при его жизни, не была раздавлена его смертью? Как те жизни, которые были поглощены Сталиным, а потом были раздавлены на его похоронах?

Мы все потенциально уязвимы для манипуляций, особенно в стрессе, просто потому, что мы люди.

Кто менее уязвим? Ну, например, тот, кто может вовремя остановиться и задуматься: «Что с нами происходит?»

А тем временем Коллега 1 наверняка давно защитилась. Проблем с обоснованием актуальности темы, конечно, не было.