Силовики и ветеринары уничтожили коров фермера Петра Полежаева в селе Чернокурья Новосибирской области, пишут «Люди Байкала»* со ссылкой на знакомую семьи Елену Закатило. Радикальные меры объясняют борьбой со вспышкой пастереллеза на фоне плохой вакцинации поголовья у частников.
Семья Полежаевых оставалось единственной в селе, где коровы были еще живы: в остальных дворах скот умертвили. 22 марта Полежаев облил себя бензином и пригрозил поджечь себя, если его коров начнут убивать. Тогда техника развернулась и уехала, рассказывал фермер.
«Если уничтожат мой скот, я остаюсь без средств к существованию», — говорил Полежаев во время отчаянного видеообращения.
Однако на следующий день семья фермеров «сдалась», рассказали местные жители. Со слов Закатило, на семью давили и власти, и родственники.
В феврале власти Новосибирской области объявили о вспышке пастереллеза у коров. В нескольких населенных пунктах ввели карантин и принудительно конфисковали скот у жителей.
У крупных хозяйств скот был конфискован и умерщвлен в конце прошлой неделе, заявили власти. Теперь коров изымают у мелких владельцев — в двух населенных пунктах в Ордынском районе (села Козиха и Новопичугово) и Карасукском районе (село Чернокурья).
Фермеры утверждают, что анализы либо не проводились, либо их не показывают владельцам животных. Компенсации выплачивают мизерные — примерно 173 рубля за килограмм живого веса. Однако губернатор обещает субсидировать покупку нового скота на 50% (цитата по «Интерфаксу») и на словах требует дополнительного финансирования для сел, пострадавших от эпидемии.
Эпидемию, по словам регионального Роспотребнадзора, удалось локализовать.
Местные жители протестовали против столь резких действий властей: выходили с пикетами, перекрывали федеральную трассу, добивались аудиенции у чиновников. Журналистов, пытавшихся освещать фермерские протесты, задерживали.
Фермерша Светлана Панина добивалась объяснений от министра сельского хозяйства Новосибирской области Андрея Шинделова, но тот от нее убежал. Позже силовики задержали Панину и угрожали ее семье делом о поджоге.