Когда деньги (не) имеют значения

ЦИК РФ обнародовал официальные данные о поступлении и расходовании денежных средств политическими партиями за последний квартал 2025 года, что позволяет оценить их общие бюджеты за прошлый год.

Наиболее заметное изменение по сравнению с прошлым годом — снижение доходов у большинства партий перед выборами в Госдуму. Однако оно не так важно, как общий порядок цифр. Публикация сведений дает повод поговорить о партийных кассах и финансовой эффективности политических сил в целом.

Российские политтехнологи привыкли определять эффективность избирательных кампаний, подсчитывая, сколько партии и кандидаты потратили денег на один голос избирателя. Они же не перестают повторять избитую фразу о том, что «следующая избирательная кампания начинается на второй день после окончания предыдущей». Но тут же забывают про этот фактор при оценке эффективности кампании, предпочитая оперировать только цифрами избирательных фондов.

Между тем избирательные фонды ограничены предельными суммами, выше которых тратить нельзя, в то время как текущий партийный бюджет подобных ограничений не имеет. При не очень большой разнице в федеральных избирательных фондах предшествующее выборам финансирование оказывается колоссально диспропорциональным.

Вот цифры расходов партий за три последних года (2023/2024/2025, источник: сайт ЦИК РФ):

• «Единая Россия»: 9,9 / 10,2 / 8,6 млрд
• КПРФ: 1,9 / 2,4 / 2 млрд
• ЛДПР: 873 / 933 / 922 млн
• «Справедливая Россия»: 917 / 841 / 713 млн
• «Новые люди»: 566 / 904 / 836 млн
• РППСС: 476 / 85 / 16 млн
• «Яблоко»: 205 / 209 / 189 млн
• «Партия возрождения России»: 35 / 38 / 43 млн
• «Родина»: 11,9 / 11,5 / 9 млн
• «Зеленая Альтернатива»: 0,3 / 0,2 / 34 млн
• «Зеленые»: 2,8 / 11,3 / 0,9 млн

В среднем за три года «Единая Россия» потратила в два раза больше денег, чем все остальные партии, вместе взятые. У партии власти в 4,5 раза больше денег, чем у КПРФ, и в 10–12 раз больше, чем у ЛДПР, «Справедливой России» или «Новых людей». Бюджет «Яблока» в 48 раз меньше бюджета ЕР и в 11 раз меньше бюджета КПРФ. Крупнейшие непарламентские партии («Яблоко» и «Партия пенсионеров») отстают по финансам от ближайшей парламентской партии в четыре раза.

«Единая Россия» — единственная партия, которая привлекает значительную часть средств через спонсоров, остальные парламентские партии живут преимущественно за счет госфинансирования, которое сегодня составляет 152 рубля за голос. КПРФ получает из госбюджета 1,6 млрд (в 2024 г. — 2,2 млрд, так как были еще компенсации за президентские выборы), ЛДПР — 646 млн (1,1 млрд в 2024 г.), СР — 639 млн, НЛ — 456 млн (967 млн в 2024 г.). ЕР достается от государства 4,27 млрд — почти на 1 млрд больше, чем всем остальным партиям, вместе взятым.

За последние 10 лет единороссы нарастили свой бюджет в два раза, при этом их государственная поддержка выросла всего на 20%. КПРФ увеличила бюджет на 39%, а ее госфинансирование подросло на 17%. ЛДПР за этот период потеряла 38% средств, а «Справедливая Россия» — 33%. Финансирование «Яблока» за этот период снизилось на 18%.

При таких раскладах бросить вызов партии власти способна только одна единственная парламентская партия. Другой вопрос — делает она это или нет. У непарламентских партий возможностей стать парламентскими сегодня мало. Даже гипотетическое госфинансирование это положение не компенсирует: 3% по итогам прошлых выборов дало бы 257 млн, 4% — 342 млн руб.

Россия — не единственная страна, в которой партии получают государственную поддержку. Наиболее подходящей для сравнения является практика Германии, где госфинансирование осуществляется по довольно сложной формуле, учитывающей как результаты выборов, так и полученные партиями членские взносы, пожертвования и общий объем привлеченных средств.

Распределение государственных субсидий немецким партиям в 2025 году выглядит следующим образом (источник: bundestag.de, в скобках указана сумма в рублях по среднегодовому курсу ЦБ):

• CDU: 53,1 млн евро (5 млрд)
• SPD: 50,6 млн евро (4,7 млрд)
• Grüne: 33,1 млн евро (3,1 млрд)
• AfD: 15,6 млн евро (1,5 млрд)
• CSU: 13,5 млн евро (1,3 млрд)
• FDP: 12,7 млн евро (1,2 млрд)
• Linke: 12,2 млн евро (1,1 млрд)
• BSW: 6,7 млн евро (629 млн)

В целом суммы сопоставимы с российским бюджетным финансированием, однако разница между двумя основными антагонистами (CDU/CSU и SPD) всего 32%. Проигравшая выборы и ставшая непарламентской партией либеральная FDP получает государственные субсидии на уровне парламентских Linke и CSU. Разница между двумя ведущими партиями и партиями второго эшелона — 2–4 раза.

Уровень господдержки российских партий второго эшелона (ЛДПР, СР, НЛ) отстает от ЕР в 7–9 раз. Непарламентская партия, получившая 4% голосов на выборах, отставала бы от ведущей партии в 12,5 раза.

Однако сопоставление партийных бюджетов не учитывает общий политический контекст и административный ресурс.

Парламентские партии имеют в своем распоряжении транспортные средства и зарплаты депутатов и помощников на федеральном уровне и по стране. Им также гарантировано равное освещение деятельности в СМИ, в то время как непарламентские вынуждены затрачивать дополнительные усилия и ресурсы, чтобы попасть в новостные тренды.

Вместе с тем равное освещение деятельности парламентских партий, мониторинг которого ежемесячно осуществляет ЦИК, касается только новостных программ на «России-1», «России-24» и радиостанциях «Вести ФМ», «Маяк» и «Радио России». Равное освещение на Первом канале или НТВ, в «Российской газете», ТАСС или РИА «Новости» уже никто не гарантирует. Более того, новостной сюжет про съезд «Единой России» — это освещение деятельности партии, но выступление президента на этом съезде в расчет не попадает — это уже освещение деятельности президента.

У партии власти неограниченные возможности пропаганды: от федеральных ТВ-каналов до городских и районных газет, финансируемых из госбюджета. В столице построена целая империя СМИ, где жителям рассказывают о том, как «похорошела Москва при Сергее Семеновиче и как велика в этом заслуга «Единой России».

Такие показатели могут затрагивать не только партию власти, но и иные административные партии. И тут деньги могут вообще не играть никакой роли. Если кто-то в администрации президента решил, что «Партия прямой демократии» должна получить льготу на участие в следующих выборах в Госдуму без сбора подписей, можно не сомневаться, что она ее получит: 5,9% на выборах в заксобрание ЕАО в 2021 году. И не важно, что такая партия потом сдает в ЦИК абсолютно девственный нулевой отчет пять лет подряд: в 2021, 2022, 2023, 2024 и 2025 гг. Видимо, прямая в этой партии не только демократия, но и денежные операции, минующие официальные счета.

В 2016 году политтехнологи и журналисты признали кампанию «Единой России» на выборах в Госдуму самой эффективной с точки зрения финансовых затрат, так как партия власти потратила всего 16,5 руб. на один голос. Кампании «Партии роста» и «Яблока» посчитали неэффективными: им голос избирателя обошелся в 360 и 346 руб. Только оценщики не учли, что кроме федерального избирательного фонда могут быть созданы региональные. С учетом этого, общий фонд ЕР вырос с 471 млн до 2,3 млрд руб., а цена голоса возросла до 80 руб. Траты КПРФ и СР также увеличились вдвое. У «Яблока» же региональных фондов не было вовсе.

Насколько хорошо умеют считать отечественные политтехнологи, можно оценить по следующему примеру. В 2016 году они оценили потенциальную стоимость успешной избирательной кампании в Госдуму по одномандатному округу в 100 млн руб. Пять лет спустя, на выборах 2021 года, когда цены выросли, а конкуренции в округах меньше не стало, реальная средняя стоимость успешной кампании для одномандатников составила, по подсчетам РБК, всего 20 млн.

Оппозиции и малым партиям надо тратить на выборах больше не только потому, что у них нет админресурса, но и потому, что при выходе за пределы базового электората каждый следующий голос стоит дороже. Чтобы дотянуться до аудитории, которая тебя не знает или воспринимает скептически, нужно значительно больше средств. В условиях ужесточения информационного пространства, сокращения числа независимых медиа и блокировок социальных платформ медийная работа оппозиционных партий требует создания большего количества инициатив, инфоповодов и мероприятий, что влечет за собой повышение затрат.

Когда партии или их кандидаты не являются полноценными политическими акторами, а выборы не предполагают смены власти, успех на них не всегда зависит от качества избирательной кампании, а поэтому анализ итогов голосования и бюджетов их участников может преподносить интересные сюрпризы.

В 2019 году выборы в Мосгордуму по 45-му округу на волне протестных настроений выиграл справедливоросс Магомед Яндиев, который не потратил на свою кампанию ни единой копейки, в то время как его оппонентка, поддерживаемая властями Валерия Касамара, вложила в кампанию 35 млн руб. В 6-м округе ресурсным кандидатом неожиданно оказался молодой коммунист Алексей Мельников, который за две недели до голосования получил от юридического лица на избирательный счет 23 млн руб. и сразу же перевел их в качестве платы за услуги консультационного характера. Полноценной кампании он не вел и занял 3-е место. Победил там «яблочник» Евгений Бунимович с затратами в 19 млн против 29 млн у единоросса Михаила Балыхина.

Партия «Зеленые», созданная когда-то под эгидой Санэпиднадзора, умудрилась в 2024 году пройти в парламент КБР, потратив на кампанию 5400 руб. Один голос ей обошелся всего в 27 копеек. Неслыханная эффективность по сравнению с КПРФ, один голос для которой стоил 27 руб. 27 коп. (разница в 101 раз). В 2021 году эффективность «Зеленых» на выборах в заксобрание Красноярского края была невысока — 131 руб. за голос. Эта партия тоже получает льготу на участие в предстоящих в этом году выборах в Госдуму без сбора подписей. При этом ее текущие траты за последние три года в среднем составили 5 млн руб. — сумму, которой хватит разве что на формальное обслуживание юрлица, но не на ведение полноценной политической деятельности общероссийской партии.

Административные малые партии используются на важных выборах как спойлеры, в остальное время они сдают свой бренд под франшизу региональным политическим или экономическим элитам. 

Партийные франшизы непостоянны и неравномерны, но помогают получать представительство в региональных парламентах, гарантирующее освобождение от сбора подписей, и наполнять партийную кассу деньгами в перерывах между крупными выборами. Вероятно, этим объясняются и резкие колебания партийного бюджета от года к году. У «Партии пенсионеров», например, разница достигает 28 раз — то густо, то пусто.

Как можно заметить, оценка финансовой эффективности партий показывает лишь малую часть картины. Партийные бюджеты выступают скорее не показателем эффективности, а индикатором конкурентоспособности партии.

Американский политолог Джованни Сартори различал партийную конкуренцию и конкурентоспособность партий. О первом можно судить по результатам выборов (здесь нам поможет индекс эффективного числа партий), второе связано в основном с ресурсами партий. При электоральном авторитаризме точная оценка конкурентоспособности по финансовым показателям может быть неадекватной, но кое-что финансы все-таки показывают — абсурдность партийной системы и запредельное неравенство политических игроков.

Иван Большаков, политолог, руководитель Аналитического центра партии «Яблоко»