Залив горит: удар по Ирану встряхнул весь мир

Ближний Восток погружен в хаос и неопределенность после совместных ударов США и Израиля по Ирану. 28 февраля в результате удара по резиденции погиб Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи. В стремительном и яростном ответе Иран обрушил беспорядочный шквал ракетных и беспилотных атак как минимум на девять стран региона. Бил не только по американским военным объектам в этих странах, но также, как это стало модно в современных войнах, по гражданской инфраструктуре и энергетическим узлам. И эта тактика показала удивительную эффективность с точки зрения режима, загнанного в угол. Не имея большой возможности сильно насолить своим непосредственным обидчикам — США и Израилю, — он делает больно их союзникам. И уже через них — всей мировой экономике и вообще мировому жизненному укладу. Эскалация нарушила глобальное авиасообщение, отправила цены на нефть и газ ввысь, сильно ударила по перспективам стабильности крупнейших ближневосточных экономик, чья философия (опрометчиво) была выстроена на аксиоме об отсутствии военных угроз. Но теперь над благополучными, жирными странами Персидского залива повисла угроза реальной войны с последующей перекройкой геополитического ландшафта.

Удар по энергетике

Итак, ответный удар Ирана был нацелен на территорию Израиля, а также на Саудовскую Аравию, Объединенные Арабские Эмираты, Бахрейн, Кувейт, Катар, Оман, Иорданию и Ирак — всего девять государств. В Тегеране удары описывают как атаки по «оккупированным территориям и преступным американским базам», однако на деле пришлись они не только по военным объектам. Пострадала и гражданская инфраструктура — и особенно транспортная.

Были поражены энергетические объекты в Катаре и Саудовской Аравии. Аэропорты Дубая, Абу-Даби, Дохи и Кувейта подверглись ударам, Бахрейн тоже сообщил о повреждении международного аэропорта. Все это привело к массовой отмене рейсов и сбою мирового авиасообщения.

Самолеты начали массово обходить регион через Турцию, Кавказ и Индийский океан, что увеличило продолжительность перелетов между Европой и Азией на несколько часов. Были отменены сотни рейсов, а десятки тысяч пассажиров оказались заблокированы в транзитных аэропортах по всему миру.

Это особенно чувствительно потому, что авиационные хабы стран Залива — Дубай, Доха и Абу-Даби — за последние десятилетия превратились в ключевые пересадочные узлы глобальной авиации. Через них проходит огромная доля транзитных рейсов между Европой, Азией, Африкой и Австралией. Например, один только аэропорт Дубая много лет остается самым загруженным аэропортом мира по международному пассажиропотоку. Поэтому любые перебои в работе этих хабов мгновенно отражаются на глобальной авиационной системе.

Сильно страдает и мировое судоходство.

Главная причина — Ормузский пролив. Это узкое горлышко между Ираном и Оманом — один из важнейших морских коридоров на планете. Через него проходит около 20% всей мировой торговли нефтью — более 20 миллионов баррелей в сутки, а также значительная часть мировых поставок сжиженного природного газа из стран Персидского залива.

Формально пролив пока не объявлен закрытым, но фактически движение там резко сократилось. Танкерные компании и контейнерные перевозчики массово приостановили проход через регион, десятки судов стоят на якоре у входа в Персидский залив, а часть перевозчиков начала разворачивать корабли и ждать развития событий. Морские страховщики в срочном порядке подняли военные страховые премии и в ряде случаев вообще отказались страховать проход через регион. Это мгновенно увеличивает стоимость любой перевозки нефти и газа.

Любая нестабильность в этом узком морском коридоре немедленно отражается на мировой энергетике: альтернативных маршрутов почти нет, а трубопроводы Саудовской Аравии и ОАЭ способны компенсировать лишь небольшую часть этого потока. Поэтому

Последствия конфликта на Ближнем Востоке захлестнули даже географически отдаленный от региона Китай, ведь около 80% иранской нефти экспортируется именно туда, и любые перебои с поставками сразу отражаются на энергетической безопасности второй экономики мира. Но самый болезненный удар по мировой энергетической стабильности — это, конечно, последствия атаки на Катар. Удары беспилотников по промышленному городу Рас-Лаффан — крупнейшему в мире экспортному центру СПГ — и по Месаииду вынудили QatarEnergy полностью остановить производство сжиженного природного газа.

Как поставщик почти 20% мирового СПГ, Катар играет ключевую роль в глобальной энергетике. Его газ обеспечивает значительную часть поставок в Европу и Азию. Поэтому даже кратковременная остановка катарского экспорта мгновенно встряхнула рынки. Бессрочное закрытие крупнейшего газового хаба — без обозначенных сроков возобновления — вызвало рост цен на газ в Европе и Великобритании на 30–50%, а аналитики предупреждают о дальнейшем росте цен в Европе и Азии.

Это может ударить по отоплению, энергоснабжению и промышленности уже в ближайшие месяцы — особенно если перебои с поставками затянутся.

Эмираты: шторм в тихой гавани

О том, как беспорядочная стрельба Ирана влияет на крупнейшие экономики региона, красноречиво говорит пример Арабских Эмиратов. Факт, который сегодня приводят все мировые агентства: каждая минута простоя Дубайского аэропорта, одного из крупнейших в мире, наносит ущерб примерно на один миллион долларов. Сегодня из аэропорта происходят редкие вылеты, в основном эвакуационные, однако про полноценное восстановление деятельности аэропорта говорить невозможно. И сколько продлится этот простой — сложно даже предположить.

Для понимания масштаба: аэропорт Дубая — крупнейший в мире по международному пассажиропотоку. До начала нынешнего кризиса через него ежегодно проходило около 90 миллионов пассажиров. Это один из главных пересадочных узлов планеты. Конечно, Дубай — сверкающий символ процветания Залива — как может управляет кризисом, сочетая всегдашние свои «ребра жесткости» и связанные с тяжелой ситуацией решительные меры. Подразделения гражданской обороны мобилизованы круглосуточно; современные системы ПВО, включая THAAD, перехватывают многочисленные угрозы, ВВС приведены в полную боевую готовность. Однако падающие обломки вызывают пожары рядом с такими знаковыми объектами, как Бурдж-аль-Араб и Пальм Джумейра. Фотографии этих пожаров разлетаются по всему миру.

Власти призывают к спокойствию и предостерегают от распространения непроверенных слухов, напирая на устойчивость эмиратской системы безопасности. В понедельник разлетелось интервью представителя эмиратского главштаба CNN: на блестящем английском языке с легким британским акцентом офицер объяснял публике, как фактически без напряжения усилий Эмираты отбивают всякую угрозу со стороны Ирана. Это необычно и непривычно: прежде мир не видел эмиратских военных, ведь Эмираты — это вообще не про войну. Но сегодня ОАЭ важно показать, что они по-прежнему остров спокойствия. 

ОАЭ десятилетиями позиционировали себя как место, где никогда ничего не происходит ничего плохого, а только хорошее. Страна, которая находится посреди самого взрывоопасного региона мира, но при этом живет так, будто география ее не касается. И именно поэтому сегодняшний транспортный паралич выглядит почти символически: если встает Дубай — значит, действительно трясет весь регион.

Арабские Эмираты в последние десятилетия упрочили собственную репутацию крупнейшего логистического и делового хаба. Это при том, что страна долгое время ассоциировалась прежде всего с нефтью, структура ее экономики за последние десятилетия радикально изменилась. Сегодня около трех четвертей ВВП ОАЭ формируется вне нефтяного сектора. По данным правительства страны, к 2025 году доля ненефтяных отраслей приблизилась примерно к 75–78% экономики.

Экономика Эмиратов строится на торговле, логистике, финансовых услугах, туризме, недвижимости и высокотехнологичных отраслях. В стране действуют десятки свободных экономических зон, где расположены региональные штаб-квартиры тысяч международных компаний — от банков и инвестиционных фондов до технологических гигантов и глобальных логистических операторов. По сути, Эмираты превратились в огромный торговый перекресток между Европой, Азией и Африкой, через который проходят гигантские финансовые и товарные потоки.

Это, в свою очередь, подпитывает строительный сектор. Огромный поток экспатов — менеджеров, финансистов, инженеров и предпринимателей — формирует устойчивый спрос на жилье. Иностранцы активно покупают недвижимость в Дубае и Абу-Даби: только за последние годы рынок недвижимости пережил очередной бум, а стоимость элитного жилья выросла на десятки процентов.

Отдельная история — туризм. До нынешнего кризиса ОАЭ принимали десятки миллионов отдыхающих в год, а вклад туризма и связанных отраслей — гостиничного бизнеса, ресторанов, торговли и развлечений — составлял около 10–12% экономики страны. Дубай давно стал одной из самых посещаемых туристических столиц мира.

Именно поэтому

А для экономики Эмиратов эта репутация — практически такой же стратегический ресурс, как когда-то была нефть. Если страна начнет терять привлекательность для переезда, строительства бизнеса и туризма, это может стать для нее колоссальным ударом. Потому что вся экономическая модель ОАЭ построена именно на ощущении стабильности посреди одного из самых нестабильных регионов мира.

Крах «Оси сопротивления»

Одно из главных обстоятельств, которые вызывают тревогу в связи с нынешней войной — поведение иранских прокси. Какое влияние могут оказать они на нынешнюю ситуацию? Что там «Хезболла», ХАМАС, хуситы и прочие?

Стоит сказать, что иранские прокси в нынешней — по сути, уже планетарной — войне, ради которой, собственно говоря, их и выращивали десятилетиями, пока не показали себя так, как многие ожидали.

ХАМАС, например, после разрушительной войны в Газе фактически лишился возможностей для масштабных операций. Израильская армия уничтожила значительную часть его инфраструктуры и командования. Многие тоннели и склады оружия были разрушены, а руководство группировки частично ликвидировано или вынуждено скрываться. Поэтому на нынешнюю эскалацию ХАМАС реагирует скорее политическими заявлениями и редкими ракетными пусками, чем масштабными военными действиями — у него просто нет ресурсов для открытия полноценного второго фронта.

Хуситы в Йемене тоже выглядят на удивление сдержанно. После серии американских и британских ударов по их инфраструктуре в Красном море в 2024–2025 годах между США и хуситским движением фактически сложилось негласное соглашение о снижении напряженности. Суть этих договоренностей сводится к тому, что хуситы сокращают атаки на международное судоходство и американские военные объекты, а США ограничивают масштаб своих операций против их позиций в Йемене. Это, может, и не формальный мир, но своего рода режим управляемой деэскалации, который сейчас, судя по всему, стараются не нарушать обе стороны.

Но зато заметно неспокойнее стало в Ираке. Тамошние проиранские шиитские формирования — так называемые «силы народной мобилизации», куда входят такие группировки, как «Катаиб Хезболла», — периодически наносят удары беспилотниками и ракетами по американским военным объектам в регионе. Речь идет прежде всего о базах США в районе Багдада и Эрбиля, а также о логистических объектах коалиции. Эти атаки носят скорее демонстративный характер: они позволяют группировкам продемонстрировать лояльность Тегерану и сохранить репутацию части «оси сопротивления». Но пока не перерастают в полномасштабную кампанию. Иракское правительство при этом находится в крайне сложном положении: формально оно сотрудничает с США — но значительная часть силовых структур страны при этом тесно связана с теми же проиранскими вооруженными группами. 

Отдельное напряжение наблюдается и в Бахрейне, где большинство населения составляют шииты, а власть принадлежит суннитской династии Аль-Халифа. На фоне нынешнего кризиса появились сообщения о протестах в отдельных районах страны. Однако здесь важно отметить: речь идет не о вооруженных проиранских формированиях, а о локальных протестных выступлениях, которые в Бахрейне происходят периодически уже много лет. Страна остается союзником США и размещает штаб Пятого флота ВМС США, поэтому любые беспорядки там сразу вызывают повышенное внимание региональных сил безопасности. И вряд ли само королевство и его соседи позволят здесь отрасти щупальцам Ирана.

И все же главное внимание наблюдателей, конечно, приковано к ливанской «Хезболле». Эта мощная военизированная структура долгое время считалась самым серьезным и опасным прокси Ирана и ключевым элементом так называемой «оси сопротивления». Однако последние месяцы сильно подорвали ее потенциал. Израиль в течение длительного времени систематически наносил удары по инфраструктуре «Хезболлы», уничтожая склады оружия, ракетные установки и отдельных командиров.

В конце февраля появились сообщения о масштабных ударах по складам и командным пунктам «Хезболлы» в районе Баальбека и на ливано-сирийской границе, где, по данным израильских военных, находились объекты хранения иранских ракет. 20 февраля одним ракетным ударом якобы накрыло все командование ракетных войск «Хезболлы».

После этих событий ливанские власти, которые формально делят власть с «Хезболлой» в сложной системе политических квот, начали осторожно дистанцироваться от действий группировки. И их можно понять.

Военизированное крыло «Хезболлы» уже давно признано террористической организацией во многих странах мира, с запретом ее деятельности, финансовых операций и любой формы поддержки на территории соответствующих государств. Не стоит думать, что представители ливанского государства не понимают последствий всего этого для своей страны. Тем более после того, как после свержения режима Башара Асада соседняя Сирия выпала из обоймы «Оси сопротивления». Однако «Хезболла» не считала сигнал ливанских властей и не оценила, как изменился расклад. 

Вскоре после начала американо-израильской операции против Ирана силы «Хезболлы» нанесли удар по северу Израиля. Этот удар был, по большому счету, символический — было выпущено всего 6 снарядов. Не сотни, как бывало прежде. Однако Израиль ответил на эту демонстративную агрессию по всей строгости: массированными авиаударами по южному Ливану и шиитским пригородам Бейрута.

Последствия для страны оказались крайне тяжелыми. По данным Министерства здравоохранения, израильские удары привели к гибели 31 человека и ранили 149. Десятки тысяч жителей южного Ливана покинули свои дома. Дороги на север страны оказались перегружены, школы и другие муниципальные учреждения превратились в ПВР для беженцев — и никто не знает, как надолго. Для Ливана, переживающего один из самых тяжелых экономических кризисов в своей истории, это стало еще одним ударом по социальной и политической стабильности.

На этом фоне ливанские власти решительно дистанцировались от действий «Хезболлы», фактически объявив ее военизированное крыло вне закона. Правительство Ливана официально заявило, что любые вооруженные операции на территории страны должны осуществляться исключительно регулярной армией. Власти также подчеркнули, что военизированные действия негосударственных формирований, направленные против Израиля, не санкционированы государством.

Кроме того, ливанские силовые структуры усилили контроль над южными районами страны и рядом транспортных коридоров, пытаясь ограничить перемещение вооруженных формирований и предотвратить дальнейшее втягивание страны в войну. Эти шаги не означают формального запрета самой «Хезболлы» — группировка остается мощной политической силой и частью сложной системы ливанской власти. Однако впервые за долгое время государство столь открыто дает понять, что не готово брать на себя ответственность за ее действия. Ливан всеми силами пытается спасти себя от войны, которую на его территории ведет чужая армия. И надежда определенно есть — ведь соседней Сирии это удалось!

И да, в Сирии реакция на происходящее совершенно иная.

На официальном уровне осудив удары Ирана по арабским странам (на этот счет было опубликовано заявление сирийского МИДа), едва вышедшая из гражданской войны Сирия, еще недавно — главная опора режима аятолл в регионе, — ликует по поводу ударов по Ирану. 

Сирийцев, и особенно жителей Хомса, можно понять: этот город часто называют «столицей сирийской революции». Именно там в 2011–2012 годах были одни из самых массовых протестов против режима Асада. И шиитская «Хезболла», воевавшая на стороне Башара Асада, жестоко подавляла здешнее суннитское население. Хомс был фактически уничтожен в ходе боев, в которых участвовали силы режима, иранские подразделения КСИР и бойцы «Хезболлы». Активистов убивали, целые кварталы города были разрушены.

Именно в Хомсе в феврале 2012 года погибла знаменитая американская военная журналистка Мэри Колвин, корреспондент Sunday Times. Она находилась в осажденном районе Баба-Амр и была убита вместе с французским фотографом Реми Ошликом во время артиллерийского обстрела сирийских правительственных сил. Позднее западные расследования утверждали, что удар по медиацентру мог быть целенаправленным: Асаду совсем не хотелось, чтобы на Западе знали о зверствах, которые его шиитские союзники чинят в Хомсе.

В целом же действия КСИР, «Хезболлы» и союзных милиций, поддерживавших режим Асада в Сирии, стали частью войны, которая унесла, по разным оценкам, более 500 тысяч жизней и спровоцировала одну из крупнейших миграционных катастроф XXI века — миллионы сирийцев были вынуждены покинуть свои дома.

И поэтому у тех, кто наблюдал ту войну своими глазами, нет никаких сил удивляться тому, что сегодня, когда тысячи ливанских беженцев из числа шиитов потянулись через хребет Бекаа в Сирию, в соседний Хомс, самый частый ответ, который они встречают у прежде гостеприимных и радушных сирийцев: «Нет. Уходите. Мы не хотим вас видеть».

Война убивает людей не только физически. Она убивает и их души.