За кулисами крепостного театра

17 февраля в пространстве «Внутри» представили премьеру спектакля «Тупейный художник». Режиссер Кама Гинкас — один из немногих ныне мастеров «старой школы», который умеет работать с материалом так, что его спектакли действуют ошарашивающе мощно, какое бы время за окном ни было. «Тупейный художник» — это история о крепостном театре, где есть ассоциации с театром лагерным, тюремным, театром Вильнюсского гетто и трепетная просьба «не выдавать простых людей» за то, что пьют горькую, они «всё ведь страдатели».

Творческая биография Камы Гинкаса на протяжении почти сорока лет неразрывно связана с Московским ТЮЗом. Начав постоянно сотрудничать с Театром юного зрителя, режиссер на других площадках практически не работал, не считая постановок за рубежом. Так что премьера в пространстве «Внутри» — событие уникальное. Такое же уникальное, как и сама площадка, где ставят и молодые экспериментаторы (Антон Федоров, творческое объединение «Озеро»), и мастера режиссуры. Минимальными средствами они создают такие спектакли, попасть на которые мечтают по несколько сезонов. На предпремьерных прогонах здесь именитые артисты сидят на ступеньках и радуются происходящему на сцене как дети. А худруки крупных столичных театров скромно ждут на скамеечке, когда их вместе со всеми зрителями пустят в зал. Именно так Евгений Марчелли, художественный руководитель Театра Моссовета, смотрел прогон премьерного спектакля Камы Гинкаса «Тупейный художник», где в главной роли занята одна из моссоветовских прим — Ольга Остроумова.

По словам Камы Гинкаса, в ней есть стержень и женственность. В спектакле Ольга Остроумова играет актрису Любовь Онисимовну, влюбленную в «тупейного художника» (на современный лад — гримера и парикмахера) Аркадия (Дмитрий Агафонов). Оба — служат в крепостном театре графа Каменского. Он — деспот. Но не такой, каким был его отец, которого убили крепостные, — русское долготерпение и христианское смирение все же не безграничны.

«В тексте Лескова рядом с литературной красотой и нежностью к людям есть настолько безжалостная правда, что меня буквально нокаутировало», — объяснил Кама Гинкас свой интерес к «Тупейному художнику». И нокаутировал зрителей вслед за Лесковым. 

Сам Кама Гинкас называет это «разыгрыванием текста». А разыгрывание рассказа, где идет речь о театре, — это квинтэссенция театральности. Артисты быстренько расставляют минималистичные декорации, на сцену со зрительского входа впархивает Ольга Остроумова, и — вот уже артисты не артисты, а их персонажи. Вместо грима для спектакля у Любы — краснощекая маска, вместо прически — экзотическое головное украшение. Для братьев Каменских средства метаморфоз более простые — пара кусочков цветного скотча, и их лица стараниями Аркадия приобретают уже другое воображение. Александр Тараньжин и Илья Сазыкин в этом спектакле играют не только деспотичных графов, но и еще нескольких второстепенных персонажей, важных для сюжета. Причем перевоплощаются в них с помощью одной-единственной детали костюма — у каждого своей.

Между актрисой и гримировщиком завязывается любовь — чистая, непорочная, какая только может быть в юности. Удивительно, как просто Ольга Остроумова перевоплощается в 18-летнюю актрису — легкую, воодушевленную, трепетную и беззаботно смеющуюся. Но разница в возрасте между Ольгой Остроумовой и Дмитрием Агафоновым, которая так умело стирается в начале спектакля (по сюжету их герои плюс-минус ровесники), это тоже необходимый режиссеру художественный прием. «Тупейный художник» по жанру — «рассказ на могиле», и это артистами дважды за спектакль проговаривается, и даже если зрители не знакомы с текстом Николая Лескова, дает представление о том, какой трагичный финал ждет Аркадия.

У Каменского, хозяина театра, с личной жизнью все в полном порядке — он один может нарушать завет целомудрия, непреложный для его крепостных актрис. На графскую половину доставляют любую девушку, какую он захочет. Так однажды Каменский примечает юную Любовь Онисимовну — она в его театре играет «герцогиню де Бурблян» вместо актрисы, повредившей ногу. И приодеть Любу — свою любимую Любу — для графа должен не кто иной, как тупейный художник Аркадий… Надо ли говорить, как проходит эта подготовка и что ей предшествует? Ольга Остроумова играет так, будто ее героиню поведут на казнь. Она выглядит как затравленный мышонок, смотрит исподлобья, а на глаза наворачиваются слезы. На девушке нет лица от страха и обиды — на графа, на жизнь, на свою судьбу. Кстати, Ольга Остроумова смело и прекрасно весь спектакль играет без грима, как того требует сценическая правда лагерного существования.

Трагичность финала усугубляет то, что герой Дмитрия Агафонова — это не просто парикмахер и гримировщик. Он — талантливый мастер, какого не сыскать во всей округе. Он — человек с идеями! В нем бурлит русская удаль, на его стороне молодецкая смекалка. Поставленный, казалось бы, в тупиковую ситуацию, он находит выход. Но все это губит деспотизм графа Каменского (Александр Тараньжин) и его брата (Илья Сазыкин). Жизнь Аркадия для них немногим более ценна, чем жизнь обычного, не такого талантливого, человека — то есть чуть более чем ничто. Кама Гинкас не лишает образы братьев Каменских и юмора, но получается смех сквозь слезы, потому что с этим смехом и шутя торгуют братья… человеческой жизнью.

Насколько будет им благоволить судьба? Помочь влюбленным, фактически рабам, может только удача.

Тема насилия в спектакле Камы Гинкаса так же важна, как и театральность. Все герои в «Тупейном художнике» носят стеганые телогрейки, как в сталинских лагерях, — они заключенные, подневольные люди. Причем в телогрейках и братья Каменские — они тоже зависят от своих начальников. Кама Гинкас, родившийся в мае 1941 года, с крепостным театром проводит несколько параллелей: крепостной театр — тюремный — лагерный — театр Вильнюсского гетто, «в жидовском месте, где евреи играли спектакль, другие евреи смотрели, да и немцы тоже заходили посмотреть, а потом расстреливали». Получается круговорот насилия. Только здесь «свои» не хуже фашистов истязают и оставляют мучиться в подвалах, да так, чтобы их стоны через полы слышали другие крепостные — слышали и знали, что бывает с теми, кто прогневит графа.

Радости в такой крепостной жизни мало. Потому лейтмотивом спектакля (музыкальный руководитель — Мария Нефедова) становится фольклорный романс XIX века на стихи актера Малого театра Николая Цыганцова:

Смолкни, пташка-канарейка!
Полно звонко распевать, —
Перестань ты мне, злодейка,
Ретивое надрывать!

Герои то и дело напевают его весь спектакль, и к финалу эти четыре строчки прочно заседают в памяти. А от других стишков остается только эмоциональная память страха — страха того, в какие невыносимые условия жизни нужно было загнать людей, чтобы единственной их мечтой стала скорая и легкая смерть.

Любовь Онисимовна едва не сойдет с ума, но, как было понятно с самого начала, переживет Аркадия, которого даже ни разу не поцеловала. Ее любимый умрет не тупейным художником, а офицером. И похоронят его с почестями. На сцене поставят толстые свечи и множество граненых стаканов, накрытых краюшками черного хлеба. В этот момент частная история несчастного тупейного художника расширяется до невообразимых масштабов. Финал превращается в поминки по всем страдателям, чьи судьбы исковеркал и загубил деспотизм.

Маргарита Усольцева