Сюжеты · Политика

73 часа без «ядерного чемоданчика»

Как путчисты в августе 1991 года лишили президента Горбачева управления стратегическими ядерными силами

Ядерный чемодан. Фото: архив

«Связи нет, что происходит — не знаем»

В поездке на отдых Горбачеву сопутствовали девять служащих Генерального штаба: три офицера связи специального оперативно-технического управления — майоры В. Мануйлов, С. Соломатин, капитан В. Миронов и шесть сотрудников 9-го направления Генерального штаба (подразделения, обеспечивавшего президенту СССР возможность управления стратегическими ядерными силами в чрезвычайной обстановке, при внезапном массированном ударе противника) — полковники В. Васильев, Л. Алешин, В. Рындин, В. Рожков, подполковники В. Кириллов и И. Антипов.

Начальником группы был Васильев. На дежурство заступали по три человека — два офицера-оператора и один связист. Дежурная смена длилась сутки, начинаясь в девять часов утра. Свободные от дежурства офицеры жили в Алупке в военном санатории. Ни радио, ни телевизора, ни телефона у них там не было. В случае необходимости они ходили звонить к сестре-хозяйке, у нее стоял городской аппарат.

Ядерная вахта на «Заре» располагалась в так называемом гостевом домике метрах в ста от президентских апартаментов. Операторы находились в одной комнате, связист — в другой. Доступ в помещение был ограничен, двери держали всегда закрытыми, обедать дежурные ходили по очереди. В распоряжении ядерного караула были следующие виды связи: специальная, связь ПМ или ВЧ, как называли ее ранее, прямая связь с президентом и дежурной сменой охраны, а также обычная внутренняя связь — трехзначная телефонная.

Ядерные адъютанты президента обязаны были выполнять только его приказы. Они не состояли в оперативном подчинении у сотрудников КГБ, однако согласовывали с ними действия на территории дачи. И разумеется, их вход и выход контролировались охраной.

18 августа 1991 года на президентской даче дежурили офицеры-операторы В. Кириллов, И. Антипов и связист В. Миронов. Старшим в смене был подполковник Владимир Александрович Кириллов. В 16 часов 32 минуты по специальным аварийным сигналам аппаратуры офицеры-операторы узнали, что все виды связи в их помещении отключились. Погас также экран телевизора. Продолжал работать только радиотелефон, соединяющий ядерную вахту на даче со спецкоммутатором пункта правительственной связи в Мухалатке. Кириллов позвонил туда, попросил соединить с командованием в Москве, но ему ответили, что связи ни с кем нет. В 16 часов 35 минут дежурный связист смены Миронов доложил Кириллову, что из Мухалатки на его запрос о причинах отсутствия связи поступил ответ без комментариев — «Авария».

Вот что рассказал о дальнейших событиях этого дня Кириллов:

«…Примерно в 16 часов 40 минут к нам в комнату постучал Генералов, мы открыли дверь, и он сообщил, что старшего хочет видеть генерал Варенников. Поскольку я был старшим, то я пошел вместе с Генераловым к Варенникову, который находился в холле. Кроме него, там были Плеханов, Бакланов и еще примерно человек пять, которых я не знал.

Варенников спросил у меня, в каком состоянии находится наш узел связи. Я ответил, что связи нет, на что он мне сказал, что так и должно быть и узел связи должен быть выключен. Я у Варенникова спросил, сколько это будет продолжаться, он ответил, что сутки. При этом он сказал, что президент все знает.

После этого разговора они поднялись и ушли к дому, в котором находился президент, а мы продолжали заниматься восстановлением связи, пытались соединиться с Москвой, но ничего не получалось. После 17 часов спецкоммутатор в Мухалатке вообще перестал отвечать. Я подходил к охранникам и спрашивал, есть ли связь и что происходит, но они мне ответили, что связи нет и они не знают, что происходит.

Примерно в 17 часов 15 минут я подошел к Плеханову с теми же вопросами, но он ответил: «Вас это не касается, продолжайте работу». В тот период я проверил прямую связь с президентом, но ее также не было. Где-то в 17 часов 20–25 минут все лица, прибывшие на дачу, уехали, остался один Генералов. Около 19 часов он подошел ко мне и сказал, что все режимные вопросы следует решать через него. Я спросил его о встрече с начальником нашей группы Васильевым, но Генералов ответил, что это невозможно, а если Васильев войдет на территорию дачи, то выйти не сумеет…»

Дача Горбачева. Фото: архив

Поскольку с ядерными адъютантами президента не случилось ничего достойного внимания до утра следующего дня, покинем Форос и перенесемся в Москву, чтобы узнать, как реагировали на экстраординарную ситуацию в 9-м направлении Генерального штаба ВС СССР, которое, как мы уже упоминали, должно было обеспечивать президенту возможность управления стратегическими ядерными силами в чрезвычайной обстановке.

Судя по свидетельским показаниям начальника этого суперважного подразделения Виктора Ивановича Болдырева, случившееся не только не подвигло штабных генералов на «десятичасовую сумасшедшую гонку за ядерными замками», но и вообще особого ажиотажа не вызвало. Впрочем, предоставим слово самому Болдыреву.

«…18 августа 1991 года после 17 часов, более точное время указать не могу, по докладу основного центра Коммутации системы мне стало известно, что в 16 часов 32 минуты связь с дежурной сменой при президенте СССР прекратилась. Мне сказали, что причина пока не установлена, но она выясняется.

На следующий день, т.е. 19 августа, в 7 часов 45 минут мне дежурный офицер Потапов или Перегудов, точно не помню, доложил, что причиной прекращения связи является повреждение кабеля оползнем в полутора километрах от Фороса. До прихода на работу по радио я узнал, что в стране действует ГКЧП, о подготовке и создании которого мне ничего известно не было. Тогда я понял, что за оползень повредил кабель связи…»

Чтобы подивиться столь длительной безмятежности генерала, надо знать то, что знал он:

  • система управления стратегическими ядерными силами предусматривает наличие в системе абонентских комплектов президента СССР, министра обороны СССР и начальника Генерального штаба ВС СССР, объединенных пунктом управления;
  • при отключении абонентского комплекта президента СССР от пункта управления разрушается вся система управления стратегическими ядерными силами, т.к. без комплекта президента СССР управление невозможно.

Таким образом, президент СССР был лишен возможности управления стратегическими ядерными силами с использованием специальной автоматической системы управления с 16 часов 32 минут 18 августа 1991 года.

Но только в 8 часов утра 19 августа начальник ядерного караула начинает предпринимать попытки разобраться в происходящем.

«Понимая, что произошло, я попытался связаться с дежурной сменой на Форосе, но смог дозвониться только до отдела правительственной связи в Ялте. Там соединить меня с моими дежурными отказались, сославшись на то, что линия не работает. Поэтому выяснить обстановку, создавшуюся у президента СССР, я не смог. А в 8 часов 30 минут меня вызвал начальник Главного оперативного управления Генштаба ВС СССР В.Г. Денисов и приказал эвакуировать в Москву абонентский комплект президента и группу офицеров, которые обслуживали его. На это я Денисову ответил, что связи с группой не имею».

Михаил Горбачев записывает ночное обращение из изоляции в Форосе, 20 августа 1991 года

А в это время в Форосе у полковника Виктора Тихоновича Васильева, начальника группы ядерных адъютантов президента, голова шла кругом от неожиданного поворота событий. 19 августа он должен был сопровождать Горбачева в Москву на подписание Союзного договора, поэтому приехал на президентскую дачу пораньше, чтобы сменить дежурных и подготовиться к вылету. С ним были офицеры из очередной смены.

«Около 8 часов 19 августа, — вспоминает Васильев, — мы подъехали к посту внешней охраны, ворота были закрыты, их охраняли люди в форме пограничников. К нам подошел старший лейтенант. Мы объяснили ему, кто такие, и предъявили пропуска. Он переписал наши фамилии, уточнил имена, отчества и ушел.

Затем к нам вышел полковник, тоже пограничник, и сказал, что наши пропуска недействительны, а все вопросы решает Генералов. У меня и у других возник вопрос, что же случилось, на что полковник ответил: «Слушать надо радио». Мы же ничего не знали, т.к. в санатории ни радио, ни телевизора у нас не было.

Тогда полковник, видя, что мы действительно ничего не знаем, вынес нам из домика охраны транзисторный приемник. Мы услышали «Обращение к советскому народу» и поняли, что произошло что-то не совсем объяснимое, т.к. по радио передали о том, что у Горбачева плохое состояние здоровья и он не может исполнять обязанности президента. Мы же все знали, что М.С. Горбачев здоров и должен сегодня лететь в Москву, т.к. вылет не отменяли и не откладывали.

Мы ждали ответа, вернее решения Генералова, больше часа и узнали о нем от того же полковника. Он передал нам, что смены не будет, никого не велено пропускать, а нам следует ехать к месту своей постоянной дислокации, т.е. в Алупку. Мы вернулись в санаторий…»

Итак, генерал КГБ скомандовал начальнику ядерного караула: «Кругом, арш!» — и тот безропотно подчинился. Другой реакции от него, собственно, и не приходилось ожидать. В конце концов, он был не Джеймс Бонд и не какой-нибудь камикадзе, а полковник Васильев — дисциплинированный военспец. И потому не надо было толковать ему про субординацию, про то, что в Москве есть начальство повыше и если что не так — пусть генералы Генштаба разбираются с гэбистом Генераловым.

И те действительно разобрались, причем без всяких аффектаций, доказав тем самым, что КГБ и Генеральному штабу не было никакого резона устраивать «сумасшедшую гонку за ядерными замками», не говоря уже о том, чтобы заставлять своих людей кидаться друг на друга из засад.

Узнав от начальника 9-го направления Болдырева о том, что у него нет связи с ядерным караулом президента, начальник Главного оперативного управления Генштаба Денисов тут же снял трубку и позвонил, после чего назвал Болдыреву номер телефона, по которому ему «разрешат связаться с группой». «Разрешавшим» был заместитель Крючкова Агеев. По его приказу заработали «волшебные» телефоны КГБ, Васильева нашли в санатории и велели ехать в Ялту, в отдел правительственной связи, откуда он позвонил Болдыреву.

Болдырев передал Васильеву приказ Денисова: «Сосредоточить всех офицеров в Ялте и быть готовыми к выезду на аэродром «Бельбек», где их будет ждать самолет».

Васильев ответил, что не может вывести смену с президентской дачи. Болдырев перезвонил Денисову. Тот заверил, что все образуется, и приказал только сообщить начальнику штаба ПВО Мальцеву список офицеров, которые должны вылететь из Фороса в Москву.

И действительно, уже к полудню прояснилась участь дежурной смены, запертой на президентской даче.

«Около 13 часов, — вспоминает Антипов, — зашел Генералов и сказал, чтобы мы не волновались, все будет нормально, и чтобы мы собрали свою аппаратуру, она еще пригодится, и что есть приказ от Болдырева и Денисова вылететь нам в Москву.

Около 14 часов нам сообщили с КП, что приехал Васильев… Нас на автомашине КГБ отвезли на КП, за воротами ждал Васильев. Он подтвердил, что есть приказ от Денисова через Болдырева нам выезжать. Мы перенесли нашу аппаратуру в РАФ, на котором приехал Васильев, и отправились за связистами, что были в Мухалатке на спецкоммутаторе, взяли их, потом поехали в Алупку, забрали тех, кто был там, и уже все вместе отправились в аэропорт «Бельбек»…»

В 19 часов 40 минут ядерный караул в полном составе улетел в Москву на самолете президента и увез с собой его абонентский комплект, приведенный в нерабочее состояние путем стирания магнитной памяти.

Во Внуково-2 офицеры сдали встречавшим их представителям Генштаба оружие и аппаратуру, после чего были развезены по домам, за исключением Васильева, который как старший группы отправился к начальству на доклад.

Из книги: Степанков В.Г., Лисов Е.К. Кремлевский заговор. — М., 1992. С. 137–141.

«Мы вывезли аппаратуру в зону между ограждениями»

Рапорт подполковника Кириллова президенту Горбачеву

Президенту СССР

Рапорт

Докладываю, что 18 августа 1991 года, я, подполковник Кириллов Владимир Александрович (старший расчета) и подполковник Антипов Игорь Николаевич несли дежурство на системе боевого управления СЯС «Казбек». Дежурство на аппаратуре сопряжения нашей системы с каналами связи нес капитан Миронов Валерий Владимирович.

В 16 часов 32 мин. произошло пропадание всех видов связи. Через 3 мин. Миронов В.В. доложил, что он по громкоговорящей связи успел выяснить, что на ВЧ-станции (Верхняя Мухалатка) крупная авария. Связь по радиотелефону со спецкоммутатором действовала, но нас ни с кем не соединяли, ссылаясь на аварию.

В 16 час. 35 мин. в нашу комнату постучал генерал Генералов и сказал, что старшего хочет видеть генерал Варенников. Я прошел за ним в холл. Там находились Бакланов, Варенников, Плеханов и еще несколько человек, которых я не знаю. Варенников поинтересовался, в каком состоянии находится наш узел связи. Я ответил, что произошла авария и аппаратура в нерабочем состоянии, а мы пытаемся восстановить связь. Варенников распорядился, чтобы узел связи был выключен. Я спросил его, как долго продлится такое положение. Ответ был — сутки, далее всё восстановится.

Юрий Плеханов. Фото: Википедия

Распоряжения Варенникова для меня ничего не значили. Во время несения дежурства я подчиняюсь Президенту, а по вопросам организации службы — начальнику 9-го направления ГОУ Генштаба генералу-майору Болдыреву В.И. и начальнику группы полковнику Васильеву В.Т.

С 16.40 до 17.00 18 августа я еще несколько раз выходил по радиотелефону на спецкоммутатор, пытался связаться с Москвой. Связи не давали. А после 17.00 на наши вызовы перестали отвечать.

Около 17.00 я подошел к Плеханову, спросил его, что происходит. Он ответил, что всё это нас не касается, продолжайте работать. Я обратился к сотрудникам охраны (Климову, Черкасову, Гоман). Они мне сказали, что связь у них не работает, возможности связаться с Президентом нет.

В 17.05 я поднял трубку прямой телефонной связи с Президентом. Убедился, что она также не работает. После этого мы поняли, что это не авария, а что-то более серьезное.

Далее я и Антипов И.Н. несли дежурство на своем рабочем месте в постоянной готовности к сбросу всех шифров в электронной памяти и приведению аппаратуры в негодное состояние, если бы возникла угроза захвата нашей комнаты. Периодически (через 3–5 мин.) мы проверяли, не восстановлена ли связь. Постоянно держали контакт с охраной. Около 19.00 я встретил в холле Генералова. Он информировал меня о том, что все вопросы режима нужно решать через него. Я сказал ему, что мне необходимо связаться со своим начальником группы Васильевым В.Т., который находится в г. Алупке. Генералов ответил, что это невозможно.

Утром 19 августа в 8.00 Васильев привез на дачу в Форос расчет из трех человек для нашей замены. Вечером около 20.00 они должны были лететь в Москву, сопровождая Президента. На дачу их не пустили и без всяких объяснений отправили назад.

Валентин Варенников. Кадр советского телевидения

Около 11.00 19 августа ко мне подошел Генералов и сказал, что он связался с генералом-майором Болдыревым и генералом-полковником Денисовым. От них поступила команда вывезти нашу аппаратуру за пределы дачи и затем в Москву. На это я ответил, что мне обязательно нужно встретиться с начальником группы Васильевым. Генералов сказал, что это возможно, но на «нейтральной» территории у внешнего ограждения территории дачи.

Около 12.00 ко мне подошел генерал Глущенко из управления правительственной связи. Он сказал, что Васильев едет из Ялты в Форос, скоро будет здесь и, возможно, свяжется с ним по телефону.

Я прошел с ним и его помощником (фамилии его не знаю) в комнату связи, находящуюся в гостинице для обслуживающего персонала и охраны. Там действовал телефон связи со спецкоммутатором. Затем мне было предложено переговорить с экипажем самолета Ту-134, находящегося на аэродроме в Бельбеке. Я говорить с экипажем отказался и подтвердил, что буду разговаривать только со своим начальником.

Олег Бакланов. Фото: Виталий Савельев / РИА Новости

Около 13.00 к воротам внешнего ограждения подъехал Васильев. Я вышел ему навстречу. Указание выпустить меня дал Генералов. Васильев довел до меня распоряжение генерала Болдырева о том, что в условиях, которые могут привести к дискредитации нашей аппаратуры, нам надлежит уничтожить все шифры, аппаратуру в нерабочем состоянии передать офицерам специального оперативно-технического центра для хранения, а пенал с санкцией Президента сохранить и передать ему (генералу Болдыреву) лично в руки.

На автомобиле, который нам выделил Генералов, мы вывезли аппаратуру в зону между ограждениями. Там перенесли всё в свою машину и выехали с дачи. Все шифры были уничтожены. Аппаратура в нерабочем состоянии сдана связистам, о чем были сделаны соответствующие записи и расписки в специальных журналах. Пенал с санкцией Президента я передал полковнику Васильеву под расписку в специальном блокноте. В 19.40 мы вылетели на самолете Ту-134 из аэродрома Бельбек в Москву. Приземлились во Внуково-2. Нас ждали две оперативные машины. На одной из них Васильев поехал в Генштаб, где его ждал генерал Болдырев. Другая нас развезла по домам. 22 августа я и Антипов И.Н. вновь заступили на дежурство.

Старший офицер — оператор
9-го направления ГОУ Генштаба
подполковник подпись Кириллов

25 августа 1991 г.

Публикация urbietorbi