Фото: Майя Жинкина / Коммерсантъ
В мае 2022 года, выступая на президиуме Госсовета, Владимир Путин заявил, что считает всех участников спецоперации героями. «Именно так: каждый подвергает свою жизнь смертельной опасности, идет на это сознательно. И относиться к ним нужно именно так». Затем со схожей риторикой стали публично выступать и министры, и губернаторы, и депутаты.
Однако в своем кругу представители государства рассуждают иначе. Корреспонденты «Новой» нашли в полицейском рецензируемом журнале «Науки криминального цикла» большую статью сотрудника Уральского института МВД Вилли Маслова «Влияние специальной военной операции на преступность в России». На 22 страницах эксперт фиксирует, как боевые действия уже сказались на росте числа преступлений, дает прогноз развития криминогенной ситуации, говорит о массовых помилованиях заключенных как о проблеме и критикует систему адаптации вернувшихся к мирной жизни.
Эти рассуждения, исходящие изнутри системы, очень важны для понимания того, к чему стоит готовиться простым россиянам и над чем нужно работать и органам власти, и общественности. И по-хорошему, звучать они должны не только в профильных журналах, но и во всех федеральных СМИ. «Новая» пересказывает и приводит самые важные фрагменты из статьи Маслова.
Уже в самом начале Маслов подчеркивает, что любые военные действия негативно сказываются на борьбе с преступностью. В данном случае, по его словам, особо высок риск совершения преступлений бывшими заключенными. При этом у правоохранителей нет данных, чтобы действовать на опережение и проводить профилактику: им неизвестно ни о числе помилованных, ни о том, за что они сидели, ни о том, сколько из них вернулось домой.
Все дело в том, что президентские указы, по которым сидельцы выходили из колоний, чтобы отправиться в войска, — закрытые.
Маслов предполагает: число освобожденных, получивших боевой опыт, может составлять несколько десятков тысяч человек, среди них есть те, кто совершал тяжкие и особо тяжкие преступления. Он отмечает, что, судя по записям вербовки заключенных Евгением Пригожиным, на СВО не брали только осужденных за терроризм, изнасилования и наркотики. Такой подход он называет неизбирательным. «Наибольшие опасения вызывают примеры освобождения из мест лишения свободы осужденных за убийство», — подчеркивает сотрудник МВД.
«Одним из негативных следствий осуждения к длительным срокам лишения свободы является потеря социальных связей. По прошествии ряда лет без специализированной помощи человек практически не способен снова «встроиться» в социум. Вкупе с указанными выше фактами можно предположить, что, к сожалению, совершение помилованными для участия в специальной военной операции новых преступлений — лишь вопрос времени», — пишет он.
Время же это, по словам Маслова, зависит от «удачного» для помилованного стечения обстоятельств:
момента, когда у того закончатся деньги, полученные от участия в боевых действиях, или когда тот потеряет контроль над собой из-за ПТСР или злоупотребления алкоголем.
Но опасения вызывают не только вышедшие на свободу и получившие боевой опыт бывшие заключенные. Маслов указывает, что опасность может исходить от любого участника спецоперации, который получил посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР).
«В отсутствие должной работы с участниками военных действий стоит ожидать прежде всего роста насильственной преступности: побоев, причинения вреда здоровью различной степени тяжести и т.п., — пишет сотрудник МВД. — При этом особую озабоченность вызывает то, что субъектами преступных действий могут быть члены семьи участника специальной военной операции. Вместе с тем неосторожность, безрассудство и эмоциональное выгорание у бывших участников СВО выступают одним из факторов совершения деяний, направленных на нарушение установленных в обществе норм и правил. В качестве примера можно привести пренебрежение правилами дорожного движения».
Маслов оговаривается, что положительно оценивает сами попытки государства помогать вернувшимся военнослужащим через фонд «Защитники Отечества». Но указывает: «Считать деятельность фонда и его региональных отделений соответствующей ожиданиям обращающихся лиц не представляется возможным, о чем свидетельствует множество негативных оценок его деятельности».
Фото: Олег Харсеев / Коммерсантъ
Тему разницы зарплат на спецоперации и на гражданке поднимают и сами участники боевых действий. «Главная проблема будет, что люди вернутся, а у них нет работы. Там они получали какие-то деньги, а здесь прям будет в два раза меньше, и за них надо очень сильно работать», — говорил журналистам «Новой» вернувшийся с СВО житель Воронежа Михаил.
Вилли Маслов тоже выделяет эту проблему. «Можно сделать вывод, что, заключив контракт о прохождении службы и отслужив год, данные лица заработают столько, сколько раньше они могли заработать за 5–6 лет. Можно предположить, что по возвращении со службы они вряд ли захотят устраиваться на работу, где снова будут получать не столь большие деньги. …Подтверждение чему — приговоры бывшим участникам специальной операции, совершающим преступления против собственности, как правило — кражи, грабежи и т.д. Акцентируем внимание на том, что
вызывает особую тревогу факт приобретения этими лицами военных навыков, которые в мирное время не столь востребованы государством, но могут быть востребованы в криминальном мире».
Правоохранительным органам, по мнению Маслова, стоит сосредоточиться на предупреждении преступлений, связанных с незаконным оборотом оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ. Он подчеркивает, что число таких преступлений уже растет.
«Принимая во внимание приобретенный опыт [обращения с оружием], доступность оружия, рост криминальных сделок с ним, а также трансформацию морально-личностных установок лиц, находящихся в стрессовых условиях боевой обстановки (в том числе и ПТСР), нельзя исключать роста числа массовых убийств с использованием оружия, в том числе огнестрельного», — пишет сотрудник МВД.
Отдельно Вилли Маслов говорит о влиянии спецоперации на:
«Проведение специальной военной операции негативно сказывается на криминальной ситуации в стране в настоящее время, и стоит ожидать продолжения отрицательного влияния на сферу борьбы с преступностью. В частности — роста насильственной преступности: в первую очередь, от лиц, освобожденных от наказания для участия в специальной военной операции посредством помилования, во вторую очередь — от иных участников боевых действий с ПТСР, — пишет Маслов в заключении. — В связи с этим к ранее помилованным необходимо применение как пробационных технологий, так и конкретных мер, направленных на помощь в их ресоциализации, приобретении жилья и трудоустройстве; а в отношении участников боевых действий с ПТСР требуется комплексный подход к лечению».
Также сотрудник МВД подчеркивает необходимость повысить контроль за оборотом оружия «с учетом приобретенных в период боевых действий навыков в условиях высокого риска ПТСР».
Чтобы защитить родственников военнослужащих от мошенников, он предлагает усиливать уже принимаемые меры, в том числе по линии Центробанка, Роскомнадзора и операторов мобильной связи.
«В-четвертых, очевидна необходимость психолого-педагогической помощи детям, потерявшим отцов в ходе специальной военной операции, отсутствие каковой может привести к росту преступности несовершеннолетних. В-пятых, по окончании специальной военной операции можно предположить увеличение числа мошенничества с недвижимостью (получением средств на ее приобретение) в регионах с активными боевыми действиями. В-шестых, требует особого внимания увеличение как числа тяжких преступлений и преступлений особой тяжести, так и их удельного веса в общей массе совершаемых деяний, причин чему множество, но и специальная военная операция, на наш взгляд, играет не последнюю роль», — заключает он.
Массовой демобилизации пока нет, но уже почти каждый день появляются сообщения об очередном преступлении, которое совершил очередной ветеран.
Этот материал вышел в шестнадцатом номере «Новая газета. Журнал». Купить его можно в онлайн-магазине наших партнеров.
{{subtitle}}
{{/subtitle}}