Сны наяву Лесли

Лэнс Хаммер, режиссер яркой жестокой драмы «Балласт», прогремевший в 2008-м в Санденсе, спустя 20 лет снимает драму семейного кризиса. Его новая работа — лабиринт между сложнейшими моральными дилеммами, выхода из которого нет, потому что жизнь наполнена трагедией. Три поколения женщин одной семьи: Анна Кальдер-Маршалл, Жюльет Бинош и Флоренс Хант.

Недавно расставшаяся с мужем университетский профессор Аманда (Жюльет Бинош) приезжает из Ньюкасла в Лондон, привозит дочь-подростка Сару (Флоренс Хант) навестить пожилую мать Лесли (Анна Калдер-Маршалл), страдающую возрастным ментальным расстройством. Они застают ее распростертой в спальне под отчимом Мартином (великий британский актер Том Кортни), который пытается заниматься сексом с женщиной с деменцией. Аманда впадает в праведную ярость, так как считает это актом насилия над человеком, лишенным личного выбора. Даже если Лесли инициирует близость. И это насилие совершается не впервые. Выхода нет, Аманда звонит в полицию. Кому вступиться за беззащитную мать, как не ей?

В прошлом талантливую известную художницу Лесли настигла серьезная возрастная болезнь. Она не слишком осознает, что с ней происходит, всматривается светлыми голубыми глазами в лица говорящих с ней полицейских, лечащего врача, психиатров. И кажется, мало что понимает — ее болезнь уже в запущенной стадии. Лесли в сопровождении дочери отправляют в больницу на экспертизу, чтобы собрать доказательства изнасилования (сцена экспертизы настолько унизительно-чудовищна, что Лесли срывается с места и впадает в неистовство).

Кажется, Аманда во всем права. Но после этого инцидента Лесли решают отправить в местный дом престарелых, обитатели которого играют на музыкальных погремушках в самодеятельном оркестре. Обрывается этот эксперимент скандально. Приходится вернуть маму в ее викторианский дом. Тем более что и Лесли, кажется, хочет одного — вернуться домой, к Мартину. Или нет?

Аманда и Мартин непоколебимы в своем конфликте, в отстаивании полярно непримиримых взглядов. Аманда убеждена, что в отсутствие агентности, контроля над своей жизнью и поступками Лесли полностью беззащитна, а он этим пользуется. Мартин, 19 лет заботящийся о жене, пытается убедить Аманду, что знает Лесли лучше других, считывает ее желания. Его борьба — за свое законное право быть рядом с любимой, занимать собственное место в ее жизни.

Этих жестких эмоциональных споров о моральном выборе в фильме многовато. При этом сама Лесли вместе с ее дряблым телом, голубым шарфом и светлыми глазами, в которых чаще виден вопрос и недоумение, постепенно из исключительно «страдательного лица» вырастает в сложного страдающего человека. 

Необъяснимое словами. Отсюда и название фильма. Queen at Sea (по смыслу близко идиоме to be at sea — быть в море, что означает «быть в растерянности») «описывает состояние героини, «потерявшейся» в собственном разуме, дрейфующей в море забвения.

На протяжении всей истории Аманда ищет и не может найти верного ответа. Потеряла ли ее мама, страдающая от прогрессирующей деменции, способность принимать решения в собственных интересах? И тогда кто несет ответственность за ее решения — муж, дочь, социальные службы?

Да и существует ли он вообще, единственно верный выбор в сложнейшем клубке связей и состояний? Никто лучше Мартина не умеет кормить Аманду обедом, завершая его порцией ее любимой пахлавы. Никто лучше Мартина не умеет гулять за руку с Лесли. Мыть ей голову. И спросите у Лесли: кто ее лучший друг? Кортни существует в запредельном пространстве правды, страдания и сострадания, мудрости, свойственной людям с долгим драматическим опытом. Аманда пытается контролировать ситуацию до последнего, но та все время выходит из-под контроля. Бинош проживает на экране целый путь, теряя уверенность в собственных решениях, выборах для ее матери и отчима.

Лэнс Хаммер предлагает бескомпромиссный, временами язвительный, временами тягостный, полностью лишенный милой сентиментальности взгляд на драму жизни с пожилым человеком с деменцией. Немного жаль, что ближе к финалу автор слишком педалирует физиологические, натуралистические подробности, несколько опуская, как мне кажется, планку сложного разговора-вызова со зрителем.

Отметим и визуальное мастерство оператора Адольфо Велозо, прославившегося в этом году изысканной работой в картине «Сны поездов». Камера замирает на неподвижных кадрах, то всматриваясь в героев, то застывая в пустом пространстве дома, словно в растерянности: куда дальше двигаться?

Известно, что основной корпус фильма строился в результате долгих консультаций и участия в съемках экспертов из социальных служб и полиции (они сыграли роли второго плана). Отсюда ощущение абсолютной достоверности.

На пресс-конференции Жюльетт Бинош говорила о том, что для нее эта работа интересна прежде всего сложностью поставленных перед героями вопросов. Судить кого-то внутри этой драмы невозможно. Можно лишь услышать, понять. Полюбить. Анна Кадер-Маршал, сыгравшая женщину в глубокой деменции, в свои почти 80 лет — красавица. Их с Томом Кортни журналисты пытали, как они решились не только сыграть историю о потере памяти, но даже сняться в сексуальных сценах. Исполнители главных ролей признались, что рассказывали историю не столько про болезнь и старость, сколько про любовь в самых ее неожиданных формах. Со всей нежностью, но прежде всего сосредоточенностью на мучительных этических дилеммах. Именно этот ракурс и отличает картину Лэнса Хаммера от прочих талантливых драм на ту же тему: «Любовь» Михаэля Ханеке, «Отец» Флориана Зеллера, «Вдали от нее» Сары Полли.