Болгарский «Твин Пикс»

В начале февраля в горах Западной Стара-Планины произошло то, что сначала показалось криминальной хроникой, затем — мистическим триллером, а спустя несколько дней превратилось в политическую бомбу. Шесть человек погибли в течение недели в двух локациях — у горной хижины «Петрохан» и в кемпере под вершиной Околчица.

Петрохан — это не абстрактная глушь. Это горный перевал примерно в 60 км к северу от Софии и менее чем в 20 км от сербской границы. Место, где Балканы выглядят сурово и почти безлюдно, но которое на карте страны занимает стратегическое положение. Старая хижина «Петрохан» — двухэтажное здание на десятки мест с пристройками и парковкой — теперь перестала быть обычным туристическим приютом и стала территорией, вокруг которой строятся политические и криминальные версии.

Когда и.о. главного прокурора Борислав Сарафов сравнил случившееся с сериалом «Твин Пикс», это прозвучало как эффектная метафора. Но чем дальше разворачивается история, тем яснее становится: аналогия уместна не из-за мрака и экзотики, а из-за ощущения, что за видимой картиной скрывается нечто более глубокое и что государственные институции либо не могут, либо не хотят дать обществу связный ответ.

2 февраля в районе упомянутой хижины были обнаружены тела Ивайло Иванова, Дечо Василева и Пламена Статева с огнестрельными ранениями в голову. 8 февраля под вершиной Околчица нашли кемпер, внутри которого находились тела Ивайло Калушева, Николая Златкова и 15-летнего Александра Макулева. Шесть граждан Болгарии без криминального прошлого. При этом трое из них были первоначально объявлены разыскиваемыми по делу о первых убийствах — и шесть дней спустя найдены мертвыми в кемпере. 

Почти все персонажи этой трагической истории — люди с образованием, имевшие бизнес и обладавшие связями. Почти все — участники НПО «Национальное агентство по контролю за охраняемыми территориями». Его члены занимались патрулированием охраняемых территорий недалеко от сербской границы, описывая себя как «лесных рейнджеров», и взаимодействовали с пограничной полицией. После всего случившегося бывший министр окружающей среды Болгарии Манол Генов назвал их деятельность полным парадоксом и заявил, что представители этой организации входили в министерство вооруженными. Генов отметил, что утверждения о членстве НПО в Федерации природных и национальных парков Европы (Europarc) не имеют оснований.

Официальная информация поступает фрагментами. Полной хронологии, развернутых судебно-медицинских выводов общество не увидело. В публичном пространстве остаются лишь отрывочные сообщения о найденном оружии, о дронах последнего поколения и автомобилях повышенной проходимости. Стало известно также, что соглашение НПО с Министерством окружающей среды прекратилось в 2025 году.

И в этом вакууме начинают жить версии.

Первая — психологическая: конфликт внутри замкнутой группы, «расширенное самоубийство».

Вторая — лесная: добровольцы, мешающие незаконным вырубкам вековых деревьев и теневым интересам в зонах NATURA 2000 (крупнейшая в мире сеть охраняемых природных территорий, охватывающая самые ценные и находящиеся под угрозой исчезновения виды и места обитания в Европе; в Болгарии ее площади занимают около трети территории страны, что почти в два раза превышает средний показатель по ЕС. — Ред.).

Третья — пограничная: район у сербской границы как коридор для мигрантского трафика, сигарет и героина по балканскому маршруту.

Никаких официальных подтверждений этих гипотез нет. Но нет и их убедительного опровержения.

Параллельно появляется и самая громкая версия — «сектантская». 

Общество стремительно делится на тех, кто видит демонизацию погибших, и тех, кто убежден, что раскрывается нечто чудовищное.

В этой атмосфере на сцену выходят политики. Лидер прокремлевской партии «Возрождение» Костадин Костадинов требует отставок, говорит о «вероятной педофильской сети» и проводит параллели с делом Эпштейна. Представители проевропейского объединения «Продолжаем перемены — Демократическая Болгария» называют происходящее политической атакой — не столько на конкретных лиц, сколько на всю либеральную коалицию и связанную с ней гражданскую среду, оказавшуюся в эпицентре подозрений. Страна входит в очередную фазу предвыборной кампании (в апреле должны состояться досрочные парламентские выборы), и трагедия начинает жить по законам электоральной логики.

На этом фоне появляется еще один штрих к общей картине. На Витоше, символической горе над Софией, в природном парке, который воспринимается как часть городской идентичности, активисты сфотографировали хижину с развевающимися российским флагом и флагом пресловутой ЧВК «Вагнер». Возмущение звучит не только как реакция на конкретный эпизод, но как симптом: ощущение, что параллельные символические пространства возникают там, где государственные институции теряют контроль. Если над священной для софийцев Витошей можно безнаказанно вывесить чужое знамя, то где проходит граница допустимого?

В этот же нерв вписывается и реакция Румена Радева, недавно покинувшего президентское кресло. Он не упустил случая заявить, что «Петрохан» демонстрирует глубину системного кризиса болгарского государства — кризиса, который, по его мнению, требует радикального реформирования. В его словах слышится не столько сочувствие, сколько подтверждение давно выстраиваемого политического нарратива: всё прогнило, всё требует перезагрузки.

Именно здесь трагедия окончательно выходит за пределы уголовного дела. Потому что в отсутствие прозрачности действий прокуратуры (а ее легитимность и так оспаривается из-за полузаконного пребывания главного прокурора в своем кресле) любая пауза превращается в аргумент. 

Не доказанный заговор, а недоказанная ясность становится главным действующим лицом.

Шесть человек могли погибнуть по самым разным причинам. Возможно, версия следствия окажется банальной и невыгодной для конспирологов. Возможно, она будет сложнее, чем сегодня можно судить. Но уже сейчас очевидно: вокруг «Петрохана» сложилась особая атмосфера — смесь подозрительности, предвыборной агрессии, утечек, намеков и символических войн.

В «Твин Пикс» страшным был не только труп, найденный на берегу озера. Страшным было ощущение, что у каждого дома — своя тайна и никто никому не доверяет. Болгарская история с «Петроханом» все больше напоминает именно это состояние.

Еще один «русский след»?

По мере развития расследования дела «Петрохана» оно оказалось включено в общеевропейский модуль поиска «русского следа» — ту объяснительную рамку, которая за последние годы стала устойчивой частью политического мышления. В условиях, когда в разных странах ЕС фиксировались реальные эпизоды российского влияния и активности, гипотеза о внешнем участии все чаще появляется уже на ранних этапах анализа. Болгарская трагедия постепенно была помещена в ту же систему координат.

Одним из наиболее развернутых изложений этой версии стал текст бывшего сотрудника болгарской научно-технической разведки Лычезара Тасева, опубликованный в Faktor.bg. Автор, имеющий профессиональный опыт работы в структурах болгарской госбезопасности периода их взаимодействия с КГБ, выстраивает аргументацию вокруг биографий ключевых фигур дела.

Центральной фигурой в этой конструкции становится одна из самых заметных жертв — Ивайло Иванов. Тасев указывает на то, что в 2012–2016 годах Иванов работал в международной юридической фирме Sidley Austin LLP, представлявшей интересы российской госкорпорации «Росатом» и ее дочерней структуры «Атомстройэкспорт» в арбитражном споре против болгарской Национальной электрической компании (НЕК). Эта государственная энергокомпания была заказчиком проекта АЭС «Белене», нереализованной атомной станции на Дунае, строительство которой было остановлено в 2012 году.

Из профессионального участия в международном арбитраже выводится предположение о более глубокой вовлеченности фигуранта в российские интересы, а сама трагедия интерпретируется как возможная форма расплаты — устранение или «зачистка» на фоне энергетических и финансовых конфликтов прошлого десятилетия. В такой логике биографические пересечения, служебные контакты и институциональные связи складываются в единую схему, где совпадения начинают восприниматься как элементы скрытой конструкции.

На данный момент следствие не представило публичных данных, подтверждающих связь событий в Петрохане с российскими государственными структурами либо с энергетическими спорами вокруг «Белене». Однако сам факт появления подобной версии отражает более широкий контекст — ситуацию, в которой внешнеполитическая напряженность и дефицит доверия к институтам становятся частью интерпретации любого резонансного дела.