«Боевая организация аборигенов»

Лишили свободы ее не за действия и формально даже не за слова — лишь по подозрению, будто Дарья — член «террористической организации».

Такие аресты отработаны на сторонниках Навального. Поначалу подозревали (об этом были утечки в прессе) членство представителей коренных народов в организации, которой не существует, — она объявила о самороспуске сразу после попадания в реестр «экстремистских». А попала туда не за конкретные действия, а за якобы принадлежность к признанному Верховным судом экстремистским Антироссийскому сепаратистскому движению*. Которого тоже не существует и не существовало никогда. Такая вот абсурдная матрешка.

Позже появились иные новости — будто Дарью подозревают в членстве уже не в экстремистской, а в террористической организации, которая, мол, сражалась за распад России. Еще круче — наказание до 20 лет.

Все это ужасно напоминает «саамскую боевую организацию», выдуманную чекистами 100 лет назад. Тогда десятки представителей малочисленного народа саами были обвинены в террористических намерениях — якобы хотели с оружием в руках отделиться от России. Их сажали и расстреливали.

Когда недавно то старое дело снова засекретили, спрятали («по вновь открывшимся обстоятельствам»), я подумала: 

Ясное дело, никто о подобном движении слыхом не слыхивал. Но судья Верховного суда Нефедов за закрытыми дверями вынес решение: движение существует и запрещено.

Ранее он же признал экстремистским несуществующее «Международное движение ЛГБТ»* — и теперь его подразделениями записывают самые разные организации, а участниками — самых разных людей. С исками о признании организаций экстремистскими в суд выходит Минюст. Получается, можно просто выдумать структуру, с кафкианской серьезностью (и за закрытыми дверьми) запретить ее, а потом сажать неугодных за принадлежность к ней.

Потом, после заграничного съезда ряда эмигрантов с национальной позицией, у российских властей дополнительно появился список из 172 террористических организаций — их объявили подразделениями этого собравшегося на съезд объединения… В список включали самые разные национальные объединения, в том числе несуществующие.

Вернемся к письму камчатской ассоциации. Обычно арестантам, особенно схваченным по абсурдным обвинениям, выражают солидарность. Ну или молчат. Тут редкий случай — решили потоптаться. Зачем понадобился торопливый публичный донос, так напоминающий популярный в советские годы жанр осуждающих открытых писем? Чтобы поддержать президента общероссийской Ассоциации коренных малочисленных народов (RAIPON) и члена Совфеда Александра Новьюхова, который высказался первым. Он возглавил ассоциацию в апреле и связан с добывающим бизнесом — организацию, главой которой он был 14 лет, финансировали нефтяные компании. Половину кресел в президиуме ассоциации занимают чиновники и депутаты.

Глава зонтичной организации по защите коренных народов подобрал слова лишь через полтора месяца после ареста Егеревой. Когда к 17 активистам в разных регионах страны пришли с обысками, он промолчал. Когда 172 организации коренных народов попали в список запрещенных, — тоже. Да и сейчас имя Дарьи в трехстраничном открытом письме Новьюхова не упоминается. Он даже говорит о презумпции невиновности. Затем — о том, как хорошо живут коренные народы в России (не то что «во многих регионах мира»). А затем аккуратно постулирует: 

То есть автор как бы намекает на отсутствие в данном случае «кристальной чистоты». Следствие, мол, разберется.

Никакого решения тогда не было, журналиста ни в чем не обвинили. Просто парализовали работу редакции, забрали технику.

Зачем же осторожный сенатор Новьюхов выступил с этим странным письмом? А ему пришлось отвечать на заявление 37 международных организаций, возмущенных арестом Егеревой. Правда, оно было адресовано вовсе не Новьюхову. Организации — от институций ООН до национальных объединений самых разных стран — обратились с письмом к президенту Путину. Вот что говорится в этом обращении:

Так за Дарью вступился весь мир — за нее просят представители всех частей света. Наверное, о ней знает теперь много больше людей, чем есть на свете селькупов. Народ, к которому принадлежит Егерева, — один из самых малочисленных в России. 3500 человек.

Селькупы живут на реке Томи. Их главный промысел — рыбалка. В Томь выбрасывается около половины стоков Западной Сибири. Фенолы, нефтепродукты, соли тяжелых металлов. Это не я говорю и не «оппозиция», это говорят государственные медиа и чиновники. К примеру, летом Минприроды Кузбасса опубликовало релиз: 

В Сети можно найти десятки сюжетов государственных медиа регионов, по которым протекает Томь, о ее загрязнении. Источники самые разные — от судовладельцев до крупных предприятий. Все это создает прямую угрозу выживанию селькупов: лишившись основы своей жизни, они потеряют идентичность. Исчезнет народ. Сражаясь за его сохранение, Егерева боролась за выполнение Конституции, которая в статье 69 гарантирует права коренных малочисленных народов и защищает самобытность всех народов РФ. Занималась вопросами экологии, сохранения идентичности народа, женской повесткой. Она была не слишком публичной — «не политической». Тем более дико выглядел для знакомых Даши ее арест.

— Для меня ее задержание было полной неожиданностью. Я Дашу знал года с двухтысячного, когда мы только закончили университет, она была молодежным лидером в RAIPON, — говорит активист, выходец с Камчатки, ныне находящийся в эмиграции Дмитрий Бережков. — Пересекались на молодежных конференциях. Обсуждали, как привлекать к движению коренных народов молодежь, как воспитывать уважение к правам коренных народов. Ее деятельность ничего общего не имеет с конфликтами с властью. Абсолютно спокойные темы: изменение климата, биоразнообразие, экологическая повестка, женское движение.

Коренные народы участвуют в ООН давно. В 2000 году был установлен отдельный статус для их представительских институтов в системе ООН, позволяющий в полной мере участвовать в ее процессах и принятии решений.

А где же «экстремизм и терроризм»? Дарья участвовала в работе именно тех международных институций, которые не просто признаны Россией — она является их членом. На заседаниях Постоянного форума ООН по климату выступали российские чиновники. Половина делегатов приезжала от общественных организаций, половина — назначенные представители государств. Все открыто и легально. В немногочисленных интервью Егеревой не найти ничего, что даже с натяжкой можно было бы подтянуть к политической борьбе. В одном из посвященных Дарье текстов говорится: она размышляла «о земле, о языке, о памяти предков, о культуре, о роли коренных женщин, об ответственности перед будущими поколениями. Делала это без крика, без резких слов — языком диалога и ответственности».

Независимые активисты уязвимы по трем причинам. Во-первых, раздражают местный бизнес — мешают ему действовать бесконтрольно. Во-вторых, затрудняют усиление контроля государства над любыми общественными инициативами. В-третьих, любые независимые голоса на международных площадках уже просто раздражают чиновников. Кстати, не только в России. Похожий пример был в Бразилии, где коренную активистку из числа народов Амазонии Соню Гуахажару обвиняли в угрозе национальным интересам за выступления на площадках ООН. На Филиппинах обвинили в терроризме спецдокладчика ООН Викторию Таули-Корпус.

Дмитрий настаивает: никакого отношения к «деколониальному активизму» Дарья не имела, это вообще не ее тема. Находящихся в России представителей коренных народов, не готовых говорить в унисон с государством, сознательно связывают с представителями коренных народов в эмиграции, которые увлечены деколониальной повесткой. Мол, все они сепаратисты. Увы, делают это не только силовики, но и некоторые независимые медиа. Так одни отчитываются о «борьбе с врагами», другие получают кликбейт.

Тем временем в интернете появился сайт о Дарье. Там же можно написать ей письмо.

* Признано экстремистским и запрещено в РФ